Лисёнок в Хогвартсе

Из-за плотно задернутых бархатных портьер в комнате стоял полумрак. Аарон, еще не до конца осознавший, где он находится, медленно открыл глаза. Первое, что он почувствовал, – это мягкость. Не жесткий, продавленный матрас, не холодный каменный пол подвала, а что-то невероятно пушистое, обволакивающее. Он лежал на огромной кровати, утопая в перинах и шелковых простынях, которые были такими гладкими и прохладными на ощупь.

Мальчик осторожно пошевелил пальцами ног. Они не болели. Не было привычной ломоты в суставах, не было синяков, которые обычно «украшали» его тело после очередного приступа материнской ярости. Он медленно поднял руку и посмотрел на свои ладони. Чистые. Без ссадин, без следов грязи, въевшейся под ногти.

Воспоминания нахлынули волной, заставляя его сердце биться быстрее. Огромная, величественная женщина в черном, с холодным, пронизывающим взглядом. Ее слова: «Я твоя бабушка, Аарон». И потом – странное ощущение, будто земля ушла из-под ног, а мир вокруг завертелся. Трансгрессия. Он помнил, как читал о ней в одной из книг, которые тайком брал из библиотеки, когда мать спала. Магия.

Аарон сел, оглядываясь. Комната была огромной. Стены обтянуты темными, дорогими обоями с витиеватыми узорами. На них висели портреты незнакомых людей, чьи глаза, казалось, следили за каждым его движением. Напротив кровати стоял массивный камин из темного камня, а рядом с ним – высокий книжный шкаф, доверху набитый книгами. Книги! Его глаза загорелись.

В углу комнаты, на небольшом столике, стоял поднос с едой. Аарон не ел толком уже два дня. Его желудок свело судорогой от голода, но он привык сдерживаться. Однако запах свежеиспеченных булочек, жареного бекона и горячего какао был слишком силен.

Прежде чем он успел что-либо сделать, дверь в комнату бесшумно отворилась. На пороге стоял Кричер. Домовой эльф, которого Аарон видел мельком накануне. Он был старым, с морщинистым лицом и большими, как у летучей мыши, ушами. На нем была чистая белая наволочка с вышитым гербом.

— Господин Аарон проснулся, — проскрипел Кричер, низко кланяясь. — Хозяин Кричер принесет еще еды, если господин голоден.

Аарон удивленно заморгал. Никто никогда не называл его «господином». Никто не спрашивал, голоден ли он. Обычно ему просто бросали объедки, если вообще что-то давали.

— Я… я не голоден, — солгал Аарон, чувствуя, как предательски урчит его живот. Он боялся. Боялся, что если он возьмет еду, то его накажут.

Кричер склонил голову набок, его большие глаза изучающе смотрели на мальчика.

— Хозяин Кричер знает, что господин Аарон очень голоден. Госпожа Вальбурга приказала, чтобы господин Аарон был сыт и доволен.

При упоминании Вальбурги Аарон невольно вздрогнул. Эта женщина… она была пугающей, но в то же время в ней чувствовалась какая-то сила, которая внушала уважение.

— Хорошо, — тихо пробормотал Аарон, не поднимая глаз.

Кричер удовлетворенно кивнул и исчез, чтобы тут же появиться с еще большим подносом, на котором были новые, еще более аппетитные блюда. Омлет, тосты с джемом, фрукты. Аарон не удержался. Он медленно протянул руку к булочке, потом к омлету. Еда была невероятно вкусной. Он ел медленно, смакуя каждый кусочек, как будто боялся, что это все исчезнет так же внезапно, как и появилось.

Когда тарелки опустели, Кричер снова появился.

— Госпожа Вальбурга желает видеть господина Аарона в своем кабинете, — сообщил он. — Хозяин Кричер сопроводит господина.

Сердце Аарона екнуло. Он был напуган. Что если он сделал что-то не так? Что если его вернут матери?

— Хорошо, — прошептал он, поднимаясь с кровати.

Кричер повел его по длинным, извилистым коридорам, стены которых были увешаны гобеленами и портретами. Глаза на портретах следили за ними, и Аарону казалось, что он слышит их шепот. Это было странно и немного жутко, но в то же время увлекательно.

Наконец, они остановились перед массивной дубовой дверью. Кричер постучал, и изнутри раздался строгий голос Вальбурги:

— Войдите.

Кричер открыл дверь и посторонился, пропуская Аарона. Кабинет Вальбурги был таким же величественным, как и она сама. За большим столом из темного дерева сидела Вальбурга, одетая в длинное черное платье, которое только подчеркивало ее властность. Ее глаза, такие же острые, как и вчера, изучали Аарона.

— Садись, Аарон, — сказала она, указывая на кресло напротив себя.

Аарон послушно сел, сложив руки на коленях. Он чувствовал себя маленьким и незащищенным под ее пристальным взглядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Вальбурга, ее голос был ровным, без тени эмоций.

— Хорошо, бабушка, — ответил Аарон, не зная, что еще сказать. Это было странно – называть ее «бабушкой». Он никогда не знал своих бабушек и дедушек.

Вальбурга кивнула.

— Хорошо. Аарон, мы должны многое обсудить. Я знаю, что для тебя это все непривычно, но ты должен понять. Твоя мать… она не смогла дать тебе того, что тебе положено по праву рождения.

Аарон вздрогнул. Он не хотел говорить о матери. Воспоминания о ней были слишком болезненными.

Вальбурга, заметив его реакцию, продолжила:

— Твой отец был моим младшим сыном, Регулусом Блэком. Он был хорошим мальчиком, хоть и немного… заблудшим. Он умер, когда ты был совсем маленьким. Но он был чистокровным волшебником, как и я, и как ты.

Аарон поднял глаза. Волшебник? Он?

— Я… я умею колдовать, — тихо сказал он, вспоминая разбитую тарелку, которая сама собой починилась, и другие странные вещи, которые происходили вокруг него.

Уголки губ Вальбурги чуть заметно приподнялись.

— Я знаю. Я видела. Ты чистокровный волшебник, Аарон. Наследник древнего и благородного рода Блэк. Ты будешь учиться в Хогвартсе, как и все Блэки до тебя. Ты будешь сильным волшебником, Аарон. Ты вернешь роду Блэк его былую славу.

Последние слова Вальбурга произнесла с такой силой, что Аарон почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Он был наследником? Он будет учиться магии? Это было похоже на сон. На самый прекрасный сон, который он когда-либо видел.

— Но… моя мама… — начал Аарон.

— Твоя мать… — Вальбурга вздохнула. — Она больше не будет тебя беспокоить. Я стерла ей память о тебе. Она не вспомнит, что у нее был сын. Для нее ты никогда не существовал.

Аарон почувствовал странное смешение чувств. Облегчение. Грусть. Вина. Он знал, что его мать была жестока, но все же она была его матерью.

— Не вини себя, Аарон, — сказала Вальбурга, словно прочитав его мысли. — Она сделала свой выбор. Теперь твоя жизнь будет другой. Ты будешь учиться, развиваться, станешь достойным представителем рода Блэк.

Вальбурга поднялась и подошла к окну, откуда открывался вид на раскинувшийся сад.

— С завтрашнего дня Кричер будет заниматься твоим образованием. Он будет учить тебя истории рода Блэк, традициям, этикету. Я найму для тебя лучших преподавателей по всем предметам. Ты будешь готов к Хогвартсу, когда придет время.

Аарон смотрел на нее, чувствуя, как в нем пробуждается что-то новое. Надежда. Интерес. Желание учиться. Он всегда любил книги, всегда стремился к знаниям. А теперь у него будет возможность изучать магию, быть частью этого удивительного мира.

— Спасибо, бабушка, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность.

Вальбурга обернулась и посмотрела на него. В ее глазах, которые казались такими холодными, Аарон уловил что-то похожее на удовлетворение.

— Ты мой внук, Аарон. Моя последняя надежда на спасение рода Блэк. Не подведи меня.

Аарон кивнул. Он не подведет. Он сделает все, что в его силах, чтобы быть достойным своего нового имени, своего нового дома. Он будет учиться, будет сильным, будет лучшим. Ради себя, ради рода Блэк, ради этой женщины, которая спасла его.

В тот вечер Аарон впервые за долгое время заснул спокойно. Без страха, без голода, без боли. Он спал в мягкой кровати, под теплыми одеялами, в огромном, величественном доме, который теперь был его домом. И снились ему не кошмары, а яркие, волшебные сны о Хогвартсе, о палочках, о заклинаниях и о новой жизни, которая только начиналась. Он был Аароном Блэком. И это было только начало.