женатики

Алексей, как всегда, проснулся раньше. Солнечные лучи уже пробивались сквозь шторы, танцуя на пылинках в воздухе, но Вова все еще спал, завернувшись в одеяло, словно в кокон. Леша улыбнулся. Его Вова был таким мирным во сне, таким беззащитным. Не то чтобы он был нежным созданием наяву – писательский ум Вовы был острым, а язык порой язвительным, но сейчас он был похож на котенка, свернувшегося клубочком.

Леша осторожно перевернулся на бок, опираясь на локоть, и посмотрел на мужа. Темные волосы разметались по подушке, ресницы подрагивали, а губы были слегка приоткрыты. Леша не удержался и поцеловал его в висок, потом в уголок рта. Вова слабо застонал, но не проснулся.

«Мой сонный мишка», – подумал Леша, и на его лице расплылась еще более широкая улыбка. Он любил называть Вову ласково, хотя сам Вова предпочитал более сдержанные прозвища. Но Леша был как игривый щенок, который не мог удержаться от проявления своих чувств.

Его взгляд скользнул по шее Вовы, где уже виднелись алые пятна – следы вчерашней ночи. Леша хихикнул. Он знал, что Вова будет ворчать утром, но не мог ничего с собой поделать. Это было его маленькое, озорное удовольствие – оставлять на теле мужа метки, доказывающие его принадлежность.

Он наклонился ближе и начал осторожно выцеловывать каждый засос, ощущая нежную кожу под своими губами. Вова снова застонал, на этот раз чуть громче, и пошевелился. Леша замер, прислушиваясь. Нет, спит. Он продолжил свои "художества", добавляя новые штрихи к уже существующей картине. Один засос чуть ниже уха, другой на ключице, третий почти у самого плеча. Он был как художник, создающий свой шедевр на холсте.

Закончив с шеей и плечами, Леша осторожно приподнял одеяло, чтобы добраться до груди Вовы. Он знал, что это рискованно – Вова был очень чувствительным к прикосновениям во сне. Но желание было сильнее осторожности. Он прижался губами к сердцу Вовы, чувствуя его ровный ритм.

«Мое сердце», – прошептал Леша.

Он оставил несколько засосов и там, потом поцеловал каждый сосок, вызывая легкую дрожь у спящего. Леша улыбнулся. Он знал, что Вова будет в ярости, но эта ярость была такой милой и предсказуемой. Он любил, когда Вова злился на него, потому что это означало, что Вова его замечает, что он важен для него.

Наконец, Леша отстранился, любуясь своей работой. Шея Вовы была усыпана багровыми пятнами, грудь тоже не отставала. Он чувствовал себя довольным, словно кот, который только что поймал самую жирную мышь.

Он откинулся на подушки, обнял Вову одной рукой и закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Тепло тела мужа, его ровное дыхание – все это создавало ощущение уюта и безопасности. Леша был убийцей, но в эти моменты он был просто любящим мужем.

***

Вова проснулся от ощущения жжения на шее. Он приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Солнечный свет заливал комнату, и голова немного гудела. Он потянулся, но тут же почувствовал острую боль в шее.

«Что за…» – пробормотал он, проводя рукой по коже.

Его пальцы наткнулись на что-то влажное и липкое. Он посмотрел на свою руку и увидел на ней размазанную помаду. Красную, разумеется. Леша обожал красную помаду.

Вова резко сел, игнорируя протестующие мышцы, и опустил взгляд. Его глаза расширились от ужаса. Шея была усыпана засосами, словно кто-то расписал ее маркером. Он провел рукой по груди – там тоже были свежие отметины.

«Алексей!» – прорычал Вова, его голос эхом разнесся по комнате.

Леша, который до этого момента притворялся спящим, приоткрыл один глаз и посмотрел на мужа. На его лице играла невинная улыбка.

«Доброе утро, милый», – промурлыкал он, потягиваясь.

Вова был готов взорваться. Он чувствовал, как кровь приливает к его лицу.

«Что это, мать твою, такое?!» – он указал на свою шею.

Леша сделал вид, что удивлен.

«Что такое, Вовочка? Ты выглядишь таким… расстроенным».

«Расстроенным?! Я выгляжу, как будто меня покусала стая вампиров! И я уверен, что знаю, кто был их предводителем!»

Леша хихикнул, ничуть не смущаясь.

«Ну, я просто хотел оставить тебе несколько… напоминаний о моей любви».

«Напоминаний?! Это не напоминания, это клеймо! Как я пойду на встречу с издателем?! Он подумает, что я участвую в каких-то подпольных боях без правил!»

Леша сел, обнял Вову за талию и прижался к нему.

«Ну, ты всегда можешь сказать, что это от страстной ночи с твоим мужем-убийцей. Это же так… романтично».

Вова глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он знал, что Леша делает это специально, чтобы вывести его из себя. И он знал, что, несмотря на всю свою ярость, ему это нравилось. Нравилось чувствовать себя желанным, нравилось, что Леша не стесняется проявлять свои чувства, даже если это выливается в такие вот "художества".

«Романтично, говоришь? А как насчет того, что я буду похож на жертву, а не на победителя?»

Леша поцеловал его в макушку.

«Ты всегда победитель для меня, мой Вовочка. И я всегда буду показывать всему миру, что ты мой».

Вова покачал головой.

«Ты неисправим, Леша. Ей-богу, я когда-нибудь прибью тебя».

Леша улыбнулся, его глаза сияли озорством.

«Я знаю, милый. Но ты все равно меня любишь».

Вова не смог сдержать улыбку. Он притянул Лешу ближе и поцеловал его в губы.

«К сожалению, да. Люблю».

***

После завтрака, который Леша приготовил с особой нежностью (видимо, в качестве извинения за утренние "художества"), Вова отправился в ванную. Он стоял перед зеркалом, рассматривая свою шею, и снова вздохнул.

«Ну что за…» – пробормотал он.

Засосы были повсюду. Некоторые были бледнее, другие – ярко-красными. Он попытался замаскировать их тональным кремом, но это только ухудшило ситуацию. Теперь его шея выглядела так, будто на ней были не засосы, а какая-то странная сыпь.

Он вышел из ванной, Леша уже ждал его в коридоре.

«Ну что, как успехи?» – спросил Леша, пытаясь скрыть улыбку.

Вова показал ему язык.

«Успехи? Я выгляжу, как будто меня атаковал осьминог с присосками! И никакой тональный крем не помогает!»

Леша подошел к нему, обнял и поцеловал в засос на шее.

«Не переживай, мой дорогой. Это просто доказательство того, что ты очень любим».

«Очень любим и очень покусан», – проворчал Вова.

Леша провел пальцем по его губам.

«Ну, сегодня я постараюсь быть поаккуратнее. Обещаю».

«Ты всегда так говоришь», – скептически заметил Вова.

«Но сегодня я говорю это с особой искренностью!» – Леша прижал его к себе, и Вова почувствовал, как сердце Леши бьется быстро и сильно.

Он знал, что Леша не сможет сдержать свое обещание. Это было в его природе – быть тактильным, быть игривым, быть… Лешей. И, по правде говоря, Вова не хотел, чтобы он менялся. Он любил его таким, какой он есть, со всеми его странностями и озорством.

Он поцеловал Лешу в щеку.

«Ладно, я тебе верю. Но если я приду на встречу с издателем в водолазке, это будет на твоей совести».

Леша улыбнулся.

«Отлично! Я уже представляю, как ты будешь выглядеть в водолазке. Очень стильно и загадочно».

Вова покачал головой, но на его лице играла улыбка. Он знал, что его жизнь с Лешей никогда не будет скучной. И это было именно то, что ему нужно.

***

Вечером, когда Леша вернулся с "работы" (Вова предпочитал не знать подробностей его деятельности, но догадывался, что она связана с его "хобби" – убийством плохих парней), он был уставшим, но счастливым. Он сбросил куртку, бросил ее на диван и рухнул рядом с Вовой, который сидел за ноутбуком, погруженный в свой новый роман.

«Привет, милый», – пробормотал Леша, уткнувшись головой в бедро Вовы.

Вова погладил его по волосам.

«Привет, мой уставший герой. Как прошел твой день?»

Леша издал блаженный вздох.

«Отлично. Еще один плохой парень получил по заслугам. Чувствую себя таким… очищенным».

Вова усмехнулся.

«Я рад за тебя. Только не говори мне, что ты снова кого-то… очистил».

Леша поднял голову и посмотрел на него своими ясными, голубыми глазами.

«Ну, я же говорил, что плохие парни – это моя специализация».

Вова закрыл ноутбук.

«Ладно, хватит о работе. Ты голоден?»

Леша кивнул.

«Как волк. И еще я хочу… тебя».

Вова покраснел.

«Леша!»

Леша хихикнул и поцеловал его в бедро, прямо через джинсы.

«Ну а что? Я же твой муж. Имею право».

Он перевернулся на спину и потянул Вову к себе. Вова лег рядом, и Леша тут же обнял его, прижимая к себе.

«Ты такой теплый», – прошептал Леша, уткнувшись носом в его шею.

Вова почувствовал, как его кожа покрывается мурашками. Он знал, что сейчас начнется. Леша был как игривый щенок, который не мог удержаться от проявления своих чувств. И Вова, несмотря на все свои протесты, любил это.

Леша начал целовать его шею, медленно, нежно, а потом стал оставлять легкие укусы. Вова застонал.

«Леша, не начинай…»

«Что не начинать, милый? Я просто выражаю свою любовь».

Он поднял руку Вовы и поцеловал кольцо на его пальце.

«Мой. Мой Вова. Навсегда».

Вова почувствовал, как его сердце тает. Он обнял Лешу и прижался к нему.

«И ты мой, глупый. Навсегда».

Леша улыбнулся и продолжил свои "художества". Он оставлял засосы на шее Вовы, на его плечах, на груди. Вова пытался протестовать, но его протесты были слабыми и неискренними. Он любил, когда Леша был таким, любил чувствовать его прикосновения, его поцелуи, его укусы.

Перед сном Леша оставил на теле Вовы целую россыпь засосов, словно художник, который только что закончил свой шедевр. Вова был весь в красных пятнах, и он знал, что завтра утром он будет снова ворчать. Но сейчас, в объятиях Леши, он чувствовал себя абсолютно счастливым.

Он заснул, чувствуя тепло тела Леши, его ровное дыхание. И даже сквозь сон он чувствовал легкие прикосновения губ Леши к его коже. Он знал, что завтра будет новый день, и новые засосы, но это было частью их жизни, их любви. И Вова был готов к этому. Он был готов к утренней симфонии засосов.