Кыш

Кирилл вытирал стойку, когда Ваня вошел. Запах риса и соевого соуса, который так приелся за смену, вдруг показался ему почти родным. Очки сползли на кончик носа, и Кирилл поправил их привычным жестом. Он был невысок, даже немного сутул, но в его движениях чувствовалась какая-то сосредоточенная аккуратность.

– О, Ваня, – Кирилл слегка улыбнулся. – Я думал, ты уже не придешь.

Ваня, как всегда, был сама уверенность. Среднего телосложения, в помятой футболке и джинсах, он выглядел так, будто только что сошел с постера рок-группы, которая не слишком заботится о своем внешнем виде.

– А я всегда прихожу, когда обещаю, – Ваня оперся локтями о стойку, его взгляд скользнул по усталому лицу Кирилла. – Ну что, закончил?

– Почти. Последний клиент ушел минут десять назад. Осталось только убраться, – Кирилл кивнул на гору грязной посуды за стойкой. – И можно домой.

– Отлично. Я могу подождать, – Ваня улыбнулся, и эта улыбка всегда действовала на Кирилла расслабляюще. Ваня был тем редким человеком, рядом с которым Кирилл чувствовал себя менее неуклюжим, менее зажатым.

Кирилл продолжил уборку, ловко орудуя тряпкой и щетками. Ваня наблюдал за ним, его взгляд иногда задерживался на тонких пальцах Кирилла, на том, как очки блестели в свете тусклых ламп суши-бара. В этом заведении всегда было полумрачно, что придавало ему некую интимность, даже когда оно было заполнено посетителями. А сейчас, когда они остались вдвоем, эта интимность ощущалась особенно остро.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил Кирилл, указывая на холодильник с напитками. – Могу сделать скидку.

– Нет, спасибо. Я не голоден, – Ваня отмахнулся. – Просто хочу тебя.

Кирилл почувствовал, как щеки вспыхнули. Он всегда смущался таких прямых заявлений, хоть и знал, что Ваня не шутит. Их отношения были… сложными. Не то чтобы они были парой в обычном понимании этого слова. Скорее, это были встречи. Редкие, но всегда яркие.

– Ну, я скоро закончу, – пробормотал Кирилл, пытаясь сосредоточиться на оттирании пятна с пола.

– А может, не надо заканчивать? – Ваня соскользнул со стула и подошел ближе. – Может, мы можем закончить… по-другому?

Кирилл поднял на него взгляд. В глазах Вани горел тот самый озорной огонек, который он так хорошо знал. Огонек, который всегда предвещал что-то такое, от чего Кирилл сначала смущался, а потом не мог оторваться.

– Здесь? – прошептал Кирилл, оглядываясь по сторонам. Суши-бар был пуст, но все равно, это было рабочее место.

– А почему бы и нет? – Ваня усмехнулся, его рука легла на пояс Кирилла. – Никого нет, двери на замке. И, честно говоря, я не могу ждать.

Кирилл почувствовал, как его тело начинает отзываться на прикосновения Вани. Усталость от долгой смены вдруг отступила, уступая место нарастающему возбуждению. Он всегда был таким. Стоило Ване появиться, и мир вокруг Кирилла менялся.

– Ну, – Кирилл осторожно облизал губы. – Только очень коротко. Мне еще убираться.

– Понял, – Ваня кивнул, его улыбка стала шире. – Очень коротко.

Он притянул Кирилла к себе. Разница в росте была заметна, и Кирилл уперся подбородком в плечо Вани. Запах его кожи – смесь сигарет, свежего воздуха и чего-то неуловимо мужского – опьянял.

Ваня поцеловал его. Сначала нежно, потом глубже, его губы двигались с напором, который всегда сводил Кирилла с ума. Кирилл ответил, его руки обвили шею Вани, пальцы зарылись в его волосы. Очки сползли, и он небрежно смахнул их на пол. Сейчас они были лишними.

– Здесь, – прошептал Ваня, отстраняясь на мгновение, чтобы перевести дыхание. – Прямо здесь, за стойкой.

Его рука скользнула вниз, под футболку Кирилла, лаская его поясницу. Кирилл вздрогнул. Он чувствовал, как его член начинает твердеть.

– Ты… ты уверен? – голос Кирилла дрожал. Он всегда был осторожным, даже пугливым, но рядом с Ваней его страхи отступали.

– Абсолютно, – Ваня прижал его к себе еще крепче, его бедро прижалось к паху Кирилла. – Я уверен в этом больше, чем в чем-либо другом.

Он начал целовать его шею, оставляя влажные следы. Кирилл запрокинул голову, позволяя Ване делать все, что тот хочет. Его тело уже не принадлежало ему. Оно принадлежало Ване.

Руки Вани быстро расстегнули его ремень, затем молнию на брюках. Кирилл не сопротивлялся, его голова кружилась от поцелуев и прикосновений. Он чувствовал, как его стягивают брюки вместе с трусами. Холодный воздух коснулся его кожи, но ему было все равно.

– Красивый, – прошептал Ваня, его голос был низким и хриплым. Он опустился на колени, и Кирилл почувствовал, как его член исчезает в теплом рту Вани.

Кирилл схватился за стойку, его пальцы вцепились в холодный пластик. Он застонал. Ваня был мастером в этом. Он знал, как довести Кирилла до грани, а потом переступить ее.

Движения Вани были быстрыми и умелыми. Он не торопился, но и не медлил. Его язык и губы работали с такой страстью, что Кирилл чувствовал, как его тело начинает дрожать. Он чувствовал, что вот-вот кончит.

– Ваня, – прохрипел Кирилл, его ноги подкашивались. – Ваня…

Ваня поднялся, его глаза горели. Он поцеловал Кирилла в губы, передавая ему вкус его собственного семени.

– Еще нет, – прошептал Ваня. – Не сейчас.

Он развернул Кирилла, прислонив его спиной к стойке. Кирилл чувствовал ее холод, но ему было жарко. Ваня расстегнул свои джинсы, и Кирилл почувствовал тепло его члена, прижимающегося к его ягодицам.

– Ты готов? – спросил Ваня, его голос был полон предвкушения.

Кирилл только кивнул. Он не мог говорить. Он чувствовал, как Ваня придерживает его за бедра, а потом проникает внутрь.

Это было неожиданно, резко, но Кирилл был готов. Он вскрикнул, его пальцы снова вцепились в стойку. Ваня двигался быстро, его толчки были сильными и глубокими. Суши-бар наполнился звуками их соприкасающихся тел, прерывистого дыхания и тихих стонов.

Кирилл чувствовал, как его тело напрягается, как каждая мышца дрожит. Он чувствовал, как его возбуждение нарастает с каждым толчком Вани. Это было дико, необузданно, но именно этого Кирилл и хотел. Он хотел, чтобы Ваня взял его здесь и сейчас, не думая ни о чем.

– Да, – прошептал Кирилл, его голова откинулась назад. – Да, Ваня!

Ваня ускорил темп, его толчки стали еще сильнее. Кирилл чувствовал, как его тело пронзает волна удовольствия. Он кончил, его крик заглушил стон Вани, который последовал за ним.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша, их тела все еще соприкасались. Кирилл чувствовал, как Ваня медленно выходит из него.

– Вот так, – прошептал Ваня, целуя его в шею. – Коротко и по делу.

Кирилл обернулся, его щеки все еще пылали. Он поправил очки, которые чудом не упали.

– Не очень-то и коротко, – пробормотал он, но в его голосе не было осуждения. Скорее, легкое смущение и удовлетворение.

Ваня засмеялся.

– Ну, я старался, – он похлопал его по заднице. – А теперь, тебе надо убираться.

Кирилл кивнул, его губы растянулись в улыбке. Он чувствовал себя легким, почти невесомым. Усталость от смены исчезла, сменившись приятной истомой.

– Да, – он поднял с пола свои брюки. – Надо.

Ваня помог ему одеться, его руки скользнули по его телу, задерживаясь на мгновение на талии.

– Я подожду тебя снаружи, – сказал Ваня, когда Кирилл застегнул ремень. – Идем к тебе?

Кирилл посмотрел на него, его глаза за очками блестели.

– Идем, – он кивнул. – Только дай мне десять минут.

Ваня улыбнулся.

– Десять минут, – он повторил, а потом наклонился и быстро поцеловал Кирилла в губы. – Не задерживайся.

Он вышел, оставив Кирилла одного в полумрачном суши-баре. Кирилл огляделся. Все выглядело точно так же, как и до того, как Ваня вошел. Но Кирилл знал, что на самом деле все изменилось. Запах риса и соевого соуса смешался с запахом их тел, их страсти. И это послевкусие было гораздо приятнее, чем любое блюдо, которое он когда-либо готовил.

Он взялся за швабру, его движения были легкими и быстрыми. Уборка давалась ему легко. Он чувствовал себя обновленным, полным энергии.

Когда он закончил, он выключил свет, закрыл дверь на замок и вышел на улицу. Ваня ждал его, прислонившись к стене, глядя в ночное небо.

– Готов? – спросил Ваня, когда Кирилл подошел.

– Готов, – Кирилл кивнул, его рука скользнула в руку Вани.

Они пошли по ночным улицам, их шаги были синхронны. Кирилл чувствовал тепло руки Вани в своей, и это тепло распространялось по всему его телу. Он знал, что эта ночь еще не закончилась. И это было самое приятное послевкусие.