.

Вова Семенюк, как всегда, засиделся допоздна. Не то чтобы у него были какие-то важные дела, просто привычка. Стримы закончились несколько часов назад, чат уснул, оставив после себя лишь эхо несмешных шуток и донатов. В комнате царил полумрак, освещаемый лишь бледным светом монитора, на котором застыла заставка игры. Он откинулся на спинку кресла, потянулся, разминая затекшие мышцы, и бросил взгляд в окно.

За окном была ночь. Обычная, ничем не примечательная ночь, каких сотни. Фонари на улице бросали длинные, танцующие тени, ветер шелестел листвой деревьев, создавая иллюзию чьих-то шагов. Вова уже собирался встать, выключить компьютер и отправиться спать, когда его взгляд зацепился за что-то странное.

На подоконнике, прямо напротив его окна, сидела девушка. Она была одета в какое-то легкое, развевающееся на ветру платье, которое казалось слишком тонким для этой прохладной ночи. Длинные, темные волосы рассыпались по плечам, закрывая часть лица. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела прямо на него.

Вова вздрогнул. Сердце забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в висках. Он не мог понять, как она туда забралась. Его квартира была на третьем этаже, и до подоконника было довольно высоко. Да и вообще, что она там делает?

Он медленно поднялся с кресла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Девушка не двигалась, продолжая смотреть на него своими темными, как омуты, глазами. В ее взгляде не было ни испуга, ни смущения, лишь странное, почти хищное любопытство.

– Эй, – Вова попытался придать голосу уверенности, но получилось хрипло. – Ты кто? И как ты туда попала?

Девушка не ответила. Она лишь чуть склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, что слышала только она. Затем, к его полнейшему изумлению, она медленно подняла руку и постучала по стеклу. Не сильно, почти невесомо, но звук был отчетливым.

Вова подошел ближе к окну, заглядывая в ее лицо. Теперь он мог рассмотреть его получше. Бледная кожа, тонкие черты, пухлые губы, которые сейчас были слегка приоткрыты, словно она собиралась что-то сказать. И глаза… Они были невероятно красивыми, глубокими, но в них читалась какая-то древняя, невыразимая печаль.

– Тебе нужна помощь? – спросил Вова, чувствуя себя полным идиотом. Очевидно, что ей нужна помощь. Но какая?

Девушка снова постучала. На этот раз чуть громче. И в этот момент Вова вдруг понял, что в ее глазах не просто печаль, а что-то другое. Вызов. Приглашение.

Он почувствовал, как волна странного, почти болезненного возбуждения прокатилась по его телу. Это было неправильно. Это было безумно. Но он не мог отвести взгляда от ее глаз.

Медленно, будто в трансе, Вова потянулся к шпингалету и открыл окно. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, заставив его поежиться. Девушка тут же скользнула внутрь, легко и бесшумно, словно призрак. Она стояла посреди комнаты, осматриваясь, словно впервые попала в это место.

– Ваня, – прошептала она, и ее голос был похож на шелест осенних листьев. – Меня зовут Ваня.

Вова ощутил, как его сердце пропустило удар. Ваня… Это имя он слышал раньше. Слышал в чате, в донатах. "Dead girl". Мертвая девушка. Неужели это она?

Он посмотрел на нее. Ваня была невероятно красива, в этом не было сомнений. Но в ее красоте было что-то… потустороннее. Что-то, что заставляло его инстинктивно отступить, но в то же время притягивало к ней, как к магниту.

– Ты… ты из чата? – тупо спросил Вова.

Ваня улыбнулась. Ее улыбка была бледной, почти бесцветной, но от нее по телу Вовы пробежала дрожь.

– Я везде, где ты. – Ее взгляд снова стал пристальным, проникающим в самую душу. – Я ждала тебя.

Вова почувствовал, как его дыхание участилось. Все его тело наполнилось странной энергией, смесью страха и необъяснимого желания. Он стоял перед ней, как завороженный, не в силах пошевелиться.

Ваня медленно двинулась к нему. Ее движения были плавными, грациозными, словно она была не человеком, а танцовщицей или каким-то мифическим существом. Она приблизилась, и Вова почувствовал ее запах – тонкий, едва уловимый аромат чего-то сладкого и горького одновременно, как запах увядших цветов и свежей земли.

– Ты боишься меня? – прошептала она, ее губы почти касались его уха.

Вова сглотнул. Страх был, да. Но не такой, чтобы заставить его бежать. Скорее, это был страх перед неизведанным, перед тем, что он не понимал. И этот страх смешивался с растущим, всепоглощающим желанием.

– Я… я не знаю, – пробормотал он, чувствуя, как его щеки заливает краска.

Ваня провела пальцами по его щеке. Ее прикосновение было холодным, но в то же время обжигающим.

– Ты хочешь меня, Вова, – сказала она, и в ее голосе не было вопроса, лишь уверенное утверждение. – Я чувствую это.

Он закрыл глаза. Она была права. Он хотел ее. Хотел безумно, отчаянно, несмотря на всю абсурдность ситуации. Это было так неправильно, так опасно, но он не мог сопротивляться.

Ваня поцеловала его. Ее губы были холодными, как лед, но поцелуй был глубоким, страстным, вытягивающим из него все силы. Вова обхватил ее за талию, притягивая к себе. Ее тело было таким же холодным, как и губы, но он чувствовал, как в нем разгорается огонь.

Она отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть ему в глаза. В ее взгляде не было ни тени сомнения, лишь голодная, дикая страсть.

– Позволь мне, – прошептала она, и Вова кивнул. Он был готов на все.

Она повела его в спальню. Комната была темной, лишь лунный свет проникал сквозь шторы, бросая причудливые тени на стены. Ваня ловко расстегнула его рубашку, ее пальцы скользили по его коже, оставляя за собой след ледяного огня.

Вова почувствовал, как его тело отзывается на каждое ее прикосновение. Он был полностью в ее власти, марионеткой в ее умелых руках. Он стянул с нее платье, и оно упало на пол легким облаком. Под ним Ваня была абсолютно обнажена. Ее тело было идеальным, словно выточенным из мрамора, бледным и гладким, но в то же время в нем чувствовалась какая-то скрытая мощь.

Он прикоснулся к ее груди. Кожа была холодной, но соски затвердели, отзываясь на его прикосновение. Он опустился на колени, целуя ее живот, затем бедра, чувствуя, как его собственное тело горит желанием.

Ваня издала низкий, гортанный стон, запрокинув голову. Ее волосы разметались по воздуху, словно черное облако. Она потянула его на себя, и они упали на кровать.

Постель была холодной, но их тела, соприкасаясь, тут же начали излучать тепло. Вова целовал ее шею, ключицы, спускаясь все ниже и ниже. Ваня отвечала на его поцелуи, ее руки обхватили его голову, прижимая его к себе.

Он почувствовал, как она раздвинула ноги, приглашая его. Он вошел в нее, и она застонала от удовольствия. Ее тело было тугим и горячим, несмотря на ее холодную кожу. Это было совершенно новое ощущение, не похожее ни на что, что он испытывал раньше.

Они двигались в унисон, ритмично, страстно. Стоны Вани смешивались с его собственными хриплыми звуками, наполняя комнату странной, первобытной музыкой. Каждый толчок был глубже, сильнее, приближая их к краю.

Вова смотрел в ее глаза, которые в темноте казались еще более глубокими и таинственными. В них он видел не только страсть, но и что-то еще, что-то древнее, что-то, что выходило за рамки обычного человеческого понимания.

Он почувствовал, как приближается оргазм, и Ваня почувствовала то же самое. Она обхватила его ногами, прижимая к себе еще сильнее. Их тела сотрясались в конвульсиях, и они оба кричали, их голоса сливались в единый, дикий крик удовольствия.

Когда все закончилось, они лежали, тяжело дыша, обнявшись. Ваня прижалась к нему, ее голова лежала у него на груди. Вова чувствовал ее холодное тело, но теперь это было приятно, успокаивающе.

Он провел рукой по ее волосам. Они были мягкими и шелковистыми.

– Ваня, – прошептал он. – Кто ты?

Она подняла голову, посмотрела на него все теми же глубокими глазами.

– Я – та, кого ты призвал, – ответила она, и в ее голосе снова прозвучала та же древняя печаль. – Та, кого ты ждал.

Вова не понимал до конца, что она имеет в виду. Но в этот момент это было неважно. Все, что имело значение, это ее присутствие, ее прикосновения, ее запах. Он чувствовал себя живым, как никогда раньше, и в то же время понимал, что он на грани чего-то, что может изменить его жизнь навсегда.

Он поцеловал ее в лоб.

– Останься со мной, – попросил он.

Ваня улыбнулась. На этот раз ее улыбка была чуть теплее, чуть живее.

– Настолько, насколько ты позволишь, – прошептала она.

И Вова знал, что он позволит. Он позволит ей остаться. Потому что он чувствовал, что эта "мертвая девушка" из чата, эта Ваня, была единственной, кто когда-либо делал его по-настоящему живым.

Утро наступило незаметно. Солнечные лучи пробились сквозь шторы, освещая комнату. Вова проснулся, чувствуя себя странно отдохнувшим и опустошенным одновременно. Он потянулся к Ване, но ее место рядом было пустым.

Он резко сел на кровати, оглядываясь. Никого. Ее платья тоже не было. На кровати остался лишь тонкий, едва уловимый аромат. Запах чего-то сладкого и горького одновременно, как запах увядших цветов и свежей земли.

Вова встал, прошел к окну. Оно было закрыто. Он проверил замок – заперто. Как будто ничего и не было.

Он подошел к зеркалу, чтобы посмотреть на себя. Его глаза были расширены, зрачки слегка расширены. Он выглядел усталым, но в то же время в его взгляде читалось что-то новое, что-то, что изменилось внутри него.

На его шее, чуть ниже ключицы, он заметил маленькое, почти незаметное пятнышко. Оно было похоже на бледный синяк, но в его центре виднелась крошечная точка, словно от укуса.

Вова провел пальцем по пятнышку. Оно было холодным.

Он вернулся к кровати, опустился на нее, пытаясь осмыслить произошедшее. Это был сон? Или реальность? Он не мог сказать точно. Но он знал одно: он никогда не забудет эту ночь. Он никогда не забудет Ваню.

И он знал, что будет ждать ее. Будет ждать, когда она снова появится в его окне, когда ее холодные губы снова прикоснутся к его. Потому что, несмотря на весь страх и непонимание, он чувствовал, что она была его. И он был ее. Мертвая девушка и ее живой пленник.