.

Иван Бессмертных, покойник с недавним стажем, не был ни ангелом, ни демоном. Он был… Иваном. С его вечной ухмылкой, что теперь казалась зловещей на бледном, неулыбчивом лице, и озорными глазами, которые даже в смерти сохраняли искорку жизни. Или, по крайней мере, чего-то очень на неё похожего. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Она была такой же мёртвой, как и сам Иван, и такой же живой, как его желание.

Вова Семенюк, напротив, был живым. Слишком живым. Его сердце билось в груди, как набатный колокол, от каждого шороха за окном. Он пытался читать – какая-то скучная методичка по программированию, – но буквы расплывались перед глазами. Мысли постоянно возвращались к Ивану, к тому, как они расстались несколько дней назад. Неловко, на полуслове, с какой-то невысказанной обидой, что повисла в воздухе, как тяжёлый смог.

Стук.

Вова вздрогнул, уронив книгу на пол. Он поднял глаза на окно. Ничего. Только чёрное стекло, отражающее его собственное испуганное лицо.

Стук. Снова. На этот раз громче, настойчивее.

Вова медленно поднялся, сердце стучало уже не колоколом, а молотом. Он подошёл к окну, осторожно раздвигая шторы. За стеклом, в тусклом свете уличного фонаря, стоял Иван. Его лицо было бледным, как вчерашний снег, а глаза горели неестественным огнём. Он улыбался. Та самая ухмылка, от которой у Вовы всегда пробегали мурашки по коже.

«Иван?» – прошептал Вова, прижимая ладонь к стеклу.

Иван кивнул, приложив свою ладонь к стеклу напротив, точно повторяя его жест. Его тело было полупрозрачным, словно сотканным из лунного света и ночного тумана.

«Впусти меня», – прошептал Иван, и его голос, непривычно хриплый, донёсся до Вовы сквозь толщу стекла.

Вова колебался. Страх боролся с чем-то другим, более сильным. С любопытством. С желанием. С той невысказанной обидой, которая теперь казалась такой ничтожной по сравнению с тем, что происходило.

Он подошёл к окну и приоткрыл его. Холодный ночной воздух мгновенно ворвался в комнату, принося с собой запах сырой земли и чего-то ещё… чего-то неуловимого, что Вова не мог определить. Запах смерти? Или чего-то, что было между жизнью и смертью?

Иван легко, почти бесшумно, перемахнул через подоконник. Его ноги не касались пола, когда он ступил в комнату. Он был здесь. Настоящий. Или настолько настоящий, насколько мог быть мертвец.

«Ты… ты умер», – выдохнул Вова, отступая на шаг.

Иван усмехнулся. «Да. И что?»

Вова смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. Иван был таким же, как и всегда, но в то же время совершенно другим. Его кожа была холодной, как лёд, а сердце не билось. Но его глаза… его глаза были всё те же. Полные озорства и какого-то странного, дикого огня.

«Зачем ты пришёл?» – спросил Вова, голос его дрожал.

Иван подошёл ближе, его полупрозрачная фигура скользнула по комнате. Он протянул руку и коснулся щеки Вовы. Холод его кожи пронзил Вову до самых костей, но он не отшатнулся.

«За тобой», – прошептал Иван.

И в этот момент Вова понял. Понял, что Иван пришёл не для того, чтобы напугать его. Не для того, чтобы мучить. Он пришёл за тем, что они оба потеряли. За тем, что осталось невысказанным.

«Я… я думал, что ты…» – начал Вова, но Иван прервал его, приложив палец к его губам.

«Шшш… не думай. Просто чувствуй».

Иван притянул Вову к себе. Его объятия были холодными, как могильный камень, но в то же время в них была какая-то странная, неземная нежность. Вова обнял его в ответ, уткнувшись лицом в его холодную шею. Запах сырой земли стал сильнее, смешавшись с запахом кожи Ивана, который был таким знакомым, таким родным.

Иван поднял его на руки, легко, как пушинку, и понёс к кровати. Вова чувствовал, как его тело пронзает холод, но он не сопротивлялся. Он хотел этого. Хотел этого странного, запретного прикосновения.

Иван опустил его на кровать, нависая над ним. Его глаза горели, как два уголька в темноте. Он медленно наклонился, и его холодные губы коснулись губ Вовы. Поцелуй был странным. Безжизненным, но в то же время полным страсти. Страсти, которая могла существовать только между жизнью и смертью.

Вова задохнулся, когда Иван углубил поцелуй. Он чувствовал, как его собственное сердце бешено стучит, пытаясь догнать то, чего уже не было. Он схватился за плечи Ивана, пытаясь притянуть его ещё ближе, пытаясь почувствовать хоть каплю тепла в его ледяном теле.

Иван оторвался от его губ, тяжело дыша. Или, по крайней мере, так казалось. Его глаза скользнули по лицу Вовы, задерживаясь на его припухших губах, на его покрасневших щеках.

«Ты боишься?» – прошептал Иван.

Вова покачал головой. «Нет. Я… я просто…»

«Просто что?»

«Просто скучал. Очень сильно».

Иван улыбнулся. Его улыбка была такой же, как раньше, но в ней было что-то новое. Что-то, что говорило о том, что он познал тайны, недоступные живым.

Он начал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке Вовы. Его холодные пальцы скользили по коже, оставляя за собой след мурашек. Вова зажмурился, когда рубашка была расстёгнута, и Иван начал целовать его шею, спускаясь всё ниже.

Холод. Это было всё, что он чувствовал. Но этот холод был не просто отсутствием тепла. Это был холод, который проникал в самые глубины его души, пробуждая в нём что-то дикое, первобытное.

Иван снял с него рубашку, отбросив её в сторону. Затем он расстегнул ремень на брюках Вовы, и его холодные пальцы коснулись его кожи. Вова выгнулся, когда Иван начал целовать его живот, лаская его руками.

Это было странно. Неправильно. Но в то же время это было то, чего он хотел больше всего на свете. Хотел почувствовать Ивана снова, даже если он был мёртв.

Иван поднял голову, его глаза горели. «Ты готов?» – прошептал он.

Вова кивнул, не в силах произнести ни слова. Он был готов. Готов на всё.

Иван начал снимать с себя одежду. Она была такой же полупрозрачной, как и он сам, и когда она падала на пол, казалось, что она растворяется в воздухе. Вскоре он стоял перед Вовой полностью обнажённым. Его тело было идеальным, как и всегда, но теперь оно было холодным, как мраморная статуя.

Вова протянул руку и коснулся его груди. Холод пронзил его, но он не отдёрнул руку. Он хотел почувствовать его. Хотел убедиться, что это не сон.

Иван лёг рядом с ним, обнимая его. Его холодное тело прижалось к горячему телу Вовы, создавая странный контраст. Вова прижался к нему, пытаясь согреть его, пытаясь вернуть ему жизнь.

Иван начал целовать его снова, на этот раз более страстно, более напористо. Его губы были холодными, но его язык был горячим, обжигающим. Вова задохнулся, когда Иван начал целовать его шею, спускаясь всё ниже, оставляя за собой след из мурашек.

Иван скользнул рукой между его ног, и Вова выгнулся, когда его пальцы коснулись его. Это было странно. Не так, как с живым человеком. Но в то же время это было невероятно возбуждающе.

Иван начал медленно, осторожно ласкать его, и Вова застонал, когда его тело начало откликаться. Он чувствовал, как его кровь закипает в жилах, как его сердце бешено стучит.

«Иван…» – прошептал Вова.

Иван поднял голову, его глаза горели. «Что?»

«Я… я люблю тебя».

Иван улыбнулся. Его улыбка была печальной, но в то же время полной нежности. «Я знаю».

Он наклонился и поцеловал его в лоб. Затем он снова опустился, продолжая ласкать его. Вова закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он чувствовал, как его тело напрягается, как его дыхание учащается.

Иван начал двигаться быстрее, и Вова застонал, когда его тело начало сотрясаться от удовольствия. Он чувствовал, как его собственное тело становится таким же горячим, как пламя, пытаясь растопить лёд, который был Иваном.

Кульминация наступила быстро. Вова вскрикнул, когда его тело сотряслось от оргазма. Он почувствовал, как его собственная душа вырвалась наружу, смешиваясь с душой Ивана.

Иван замер, прижимаясь к нему. Его дыхание было тяжёлым, но его тело оставалось холодным. Он поднял голову, его глаза горели.

«Ты чувствовал?» – прошептал он.

Вова кивнул, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал. Чувствовал всё.

Иван улыбнулся. Его улыбка была такой же, как раньше, но в ней было что-то новое. Что-то, что говорило о том, что он нашёл то, что потерял.

Он поднялся, его тело всё ещё было полупрозрачным. Он посмотрел на Вову, который лежал на кровати, тяжело дыша.

«Я должен идти», – прошептал Иван.

Вова схватил его за руку. «Нет. Не уходи».

Иван покачал головой. «Я не могу остаться. Я… я не принадлежу этому миру».

Вова почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он знал, что это правда. Иван был мёртв. Он был призраком, который пришёл к нему из другого мира.

«Я буду ждать тебя», – прошептал Вова.

Иван улыбнулся. Его улыбка была печальной, но в то же время полной надежды. «Я знаю».

Он наклонился и поцеловал его в лоб. Затем он повернулся и направился к окну. Он перемахнул через подоконник, так же легко, как и пришёл. Его полупрозрачная фигура растворилась в ночи, оставив за собой только запах сырой земли и воспоминания о странной, запретной ночи.

Вова лежал на кровати, глядя на пустое окно. Он чувствовал, как его тело пронзает холод, но это был не тот холод, который принё с собой Иван. Это был холод одиночества.

Он закрыл глаза, пытаясь удержать в памяти каждое мгновение их встречи. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Он знал, что это было неправильно. Знал, что это было безумие. Но в то же время он знал, что это было то, чего он хотел больше всего на свете.

Иван Бессмертных был мёртв. Но он был жив в его сердце. И Вова знал, что он будет ждать его. Ждать, пока ночь не придёт снова. Ждать, пока мертвец не вернётся, чтобы снова прогуляться по его жизни.