fan2

Гермиона Грейнджер всегда знала, что ее жизнь не будет обычной. Еще до того, как она получила письмо из Хогвартса, она чувствовала, что мир вокруг нее полон тайн, которые ждут своего часа, чтобы быть раскрытыми. Но даже в самых смелых своих мечтах или ночных кошмарах она не могла представить, что однажды проснется и узнает, что она — мать Гарри Поттера.

Это началось не с громкого возгласа или драматического откровения. Это началось с головной боли. Не просто головной боли, а пульсирующей, пронизывающей боли, которая, казалось, раскалывала ее череп на две части. Она проснулась в своей кровати, в своей комнате, в своем доме, но что-то было не так. Воздух был другим, запахи были другими. И зеркало. Зеркало на стене отражало не ее обычное, знакомое лицо.

Вместо ее вечно растрепанных, но все же юных черт, на нее смотрела женщина. Женщина, которая была… старше. Не намного, может быть, на десять или пятнадцать лет. Но в ее глазах, которые всегда были полны решимости и интеллекта, теперь читалась усталость, глубокая мудрость и… боль. Много боли. А еще – морщинки вокруг глаз, которые появлялись только от смеха или от частых напряженных раздумий. И самое странное – обручальное кольцо на безымянном пальце. Золотое, простое, но с крошечным, едва заметным гравированным символом, который Гермиона не могла разглядеть сквозь пелену головной боли.

Паника охватила ее. Она вскочила с кровати, ощутив, как ее тело реагирует непривычно, как будто оно чужое. Она бросилась к зеркалу, ее пальцы коснулись отражения. Кожа была мягче, нежнее, чем она помнила. Волосы были такими же кудрявыми, но более длинными и уложенными в прическу, которая была… элегантной. Неужели это она? Или это какой-то сложный сон?

Она попыталась вспомнить. Последнее, что она помнила, был седьмой курс в Хогвартсе. Битва, крики, заклинания… Волан-де-Морт. Гарри. Рон. Они сражались. Потом… пустота.

Внезапно, как вспышка молнии, ее мозг наполнился образами. Не ее образами. Чужими. Или… ее, но не теми, что она помнила. Детские ручки, цепляющиеся за ее пальцы. Мягкие, темные волосы, которые она гладила. Смех, звонкий, счастливый. И лицо. Лицо маленького мальчика. С ярко-зелеными глазами.

Гарри.

Ее сердце пропустило удар. Невозможно. Она была его подругой. Его лучшей подругой. Не его… матерью.

Но образы продолжали приходить. Первый шаг Гарри. Его первое слово. Его первый полет на метле. Каждая улыбка, каждое падение, каждая царапина – все было там, в ее памяти, как будто она переживала это наяву. Она видела себя, молодую, счастливую, держащую на руках крошечного Гарри. Видела себя, склонившуюся над его кроваткой, напевающую колыбельную. Видела себя, плачущую от счастья, когда он произнес ее имя в первый раз. "Мама".

Слезы хлынули из ее глаз. Это было слишком. Слишком много информации, слишком много эмоций. Она упала на колени, обхватив голову руками. Что происходит? Это какая-то шутка? Проклятие? Или она сошла с ума?

Дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял мужчина. Высокий, с растрепанными черными волосами и очками на носу. Его глаза, такие же ярко-зеленые, как и у мальчика из ее видений, были полны беспокойства.

– Гермиона? Ты в порядке? Я слышал шум.

Гермиона подняла голову. Это был он. Джеймс Поттер. Живой. И… ее муж. Кольцо на ее пальце. Символ на нем. Это был символ Даров Смерти. Он был на Джеймсе, на его пальце.

– Джеймс? – прошептала она, ее голос дрожал.

Он подошел к ней, опустился на колени и обнял ее. Его прикосновения были такими знакомыми, такими утешительными, что это только усилило ее замешательство.

– Что случилось, дорогая? У тебя кошмар?

Кошмар? Это было больше, чем кошмар. Это была другая реальность.

– Я… я не понимаю, – сказала она, отстраняясь от него. – Что… что происходит? Где… где Гарри?

При упоминании его имени, выражение лица Джеймса изменилось. Его глаза потемнели.

– Гарри… Он в своей кроватке, спит. Но… Гермиона, что с тобой? Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

Гермиона встала, ее ноги были ватными. Она посмотрела на Джеймса, пытаясь найти в его лице хоть какую-то подсказку, хоть какой-то намек на ложь. Но там была только искренняя забота.

– Я… я просто… У меня очень странный сон. Очень реалистичный.

Она не могла сказать ему правду. Не могла сказать, что она пришла из другого времени, из другой реальности, где он был мертв, а она была лучшей подругой его сына. Он бы подумал, что она сумасшедшая.

– Сон? – Джеймс нахмурился. – О чем?

– О… о том, что… что мы не вместе. И что Гарри… что он сирота.

Джеймс обнял ее снова, крепче на этот раз.

– Тише, тише, дорогая. Это всего лишь сон. Мы вместе. И Гарри в безопасности. Он здесь, с нами.

Его слова были как бальзам для ее измученной души, но в то же время они были как нож в сердце. Она знала, что в ее реальности его слова были ложью.

– Мне нужно… мне нужно увидеть его, – сказала она, отстраняясь.

Джеймс кивнул.

– Конечно. Пойдем.

Они вышли из спальни и направились по коридору. Дом был незнакомым, но в то же время удивительно уютным. Стены были увешаны фотографиями. На одной из них Гермиона узнала себя, смеющуюся, обнимающую Джеймса. На другой – они втроем, с маленьким Гарри на руках. Все было так реально.

Они вошли в детскую. Комната была теплой и светлой. В центре стояла деревянная кроватка, и в ней спал мальчик. Его темные волосы были растрепаны, а на щеке лежала ладошка. Он был так похож на Джеймса, но его глаза, даже закрытые, напоминали ей о Лили.

Гермиона подошла к кроватке, ее сердце сжималось от нежности и боли. Она протянула руку и осторожно коснулась его мягких волос. Это был он. Ее Гарри. Но не тот Гарри, которого она знала. Не тот Гарри, который пережил столько страданий. Этот Гарри был маленьким, беззаботным, любимым.

– Он такой прекрасный, – прошептала она, и ее голос дрогнул.

Джеймс обнял ее сзади, положив подбородок ей на плечо.

– Он наш. Наше чудо.

Слезы снова навернулись на глаза Гермионы. Она была матерью. Матерью Гарри Поттера. Но как? И почему?

– Джеймс, – сказала она, повернувшись к нему. – Мне нужно кое-что тебе рассказать. Но ты должен мне поверить.

Джеймс посмотрел на нее с беспокойством.

– Конечно, дорогая. Я всегда тебе верю.

Гермиона глубоко вздохнула.

– Я… я не из этого времени. И не из этой реальности. Я пришла из будущего. Из другого будущего, где… где ты и Лили мертвы. Где Гарри сирота, и он живет с Дурслями. И я… я его лучшая подруга.

Лицо Джеймса стало бледным. Он отстранился от нее, его глаза расширились от шока.

– Что… что ты говоришь? Гермиона, это… это невозможно.

– Я знаю! – воскликнула она, ее голос становился все более отчаянным. – Но это правда! Я помню все. Я помню Битву за Хогвартс, помню Волан-де-Морта, помню, как мы сражались. Я помню Гарри, Рона… Я помню все. А потом я проснулась здесь. В твоей кровати. Как твоя жена. Как мать Гарри.

Джеймс покачал головой, пытаясь осмыслить ее слова.

– Ты… ты хочешь сказать, что я должен был умереть? И Лили? И Гарри… он должен был быть сиротой?

– Да, – прошептала Гермиона, ее голос был едва слышен. – В моей реальности, Волан-де-Морт пришел к вам. Он убил вас, а потом попытался убить Гарри. Но Лили… она пожертвовала собой ради него. И ее любовь защитила его.

Джеймс опустился на стул, его лицо было пепельным.

– Это… это слишком много. Я не могу… я не могу в это поверить.

– Я знаю, – сказала Гермиона, подойдя к нему и взяв его за руку. – Но я чувствую это. Я чувствую воспоминания. Я чувствую любовь к Гарри, которая не моя, но в то же время моя. Это… это как если бы две жизни слились в одну.

Джеймс поднял на нее глаза, в них читалась боль и растерянность.

– Но почему? Почему это произошло? Почему ты здесь?

Гермиона покачала головой.

– Я не знаю. Я не помню, как я сюда попала. Последнее, что я помню, это… это как будто я потеряла сознание во время битвы. А потом я проснулась здесь.

Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Джеймс, пытаясь переварить шокирующую информацию, и Гермиона, пытаясь найти объяснение всему, что с ней произошло.

Внезапно Гарри издал во сне небольшой звук. Они оба повернулись к кроватке. Мальчик пошевелился, а потом снова успокоился.

– Мы должны защитить его, – сказал Джеймс, его голос был низким и решительным. – Если это правда, если Волан-де-Морт действительно придет…

– Он придет, – сказала Гермиона, ее голос был твердым. – Он придет за Гарри. И мы должны быть готовы.

Она посмотрела на него, в ее глазах горел огонь решимости.

– Я знаю, что это звучит безумно. Но я знаю, что произойдет. Я знаю, как он действует. Я знаю его слабости. Мы можем остановить его. Мы можем спасти Гарри.

Джеймс посмотрел на свою жену, на женщину, которая утверждала, что пришла из будущего, чтобы спасти их. Его разум кричал, что это невозможно, что это какая-то безумная иллюзия. Но ее глаза, ее решимость, ее искренность… он не мог не верить ей.

– Хорошо, – сказал он, вставая. – Расскажи мне все. Все, что ты знаешь. Каждая деталь. Мы будем готовы.

Гермиона кивнула.

– Нам нужно начать с самого начала. С его крестражей.

И так, в тихой детской, под мерное дыхание спящего Гарри, Гермиона Грейнджер, теперь Гермиона Поттер, начала рассказывать Джеймсу Поттеру историю их будущего. Историю, которая должна была быть предотвращена. Историю, которую они должны были переписать.

Она рассказывала о Гарри, о его жизни с Дурслями, о Хогвартсе, о дружбе, о приключениях. Она рассказывала о Волан-де-Морте, о его безумии, о его поисках бессмертия. Она рассказывала о крестражах, о том, как они были найдены и уничтожены. Она рассказывала о Битве за Хогвартс, о потерях и о победе.

По мере того, как она говорила, лицо Джеймса менялось. Шок сменялся ужасом, ужас – решимостью. Он слушал внимательно, задавал вопросы, пытался понять.

– Значит, ты хочешь сказать, что Волан-де-Морт разделил свою душу на семь частей? – спросил он, его голос был полон отвращения.

– Да, – ответила Гермиона. – И каждую часть он спрятал в каком-то предмете. Мы должны найти их и уничтожить. До того, как он сможет использовать их.

– Но как? – спросил Джеймс. – Как мы найдем то, что он так тщательно спрятал?

– Я знаю, где некоторые из них, – сказала Гермиона. – И у меня есть воспоминания о том, как мы нашли остальные. Мы можем использовать эти знания.

Она посмотрела на него, ее глаза были полны надежды.

– Мы можем изменить будущее, Джеймс. Мы можем спасти Гарри от всего, что ему пришлось пережить. Мы можем спасти вас.

Джеймс посмотрел на спящего сына. Потом на Гермиону. В его глазах загорелся огонь.

– Хорошо, – сказал он, его голос был полон решимости. – Мы сделаем это. Мы защитим нашего сына. Мы защитим наше будущее.

В этот момент Гермиона поняла, что, несмотря на всю боль и замешательство, которые она испытала, она была там, где должна была быть. Она была матерью Гарри Поттера. И она была готова сражаться за него до последнего вздоха. Это было ее новое наследие. И она была готова его принять.