После эфира

Запах жареного риса с овощами нежно щекотал ноздри, смешиваясь с легким ароматом свежеиспеченного хлеба. На кухне общежития Stray Kids царила атмосфера уюта и расслабленности, столь желанная после долгого и насыщенного дня. Только что закончился прямой эфир, и ребята, уставшие, но довольные, разошлись по комнатам, оставив кухню во власти двух самых молодых участников — Сынмина и Чонина.

Сынмин, с его тонкими запястьями и изящными пальцами, ловко нарезал лук, стараясь не заплакать. Его мягкие, каштановые волосы немного растрепались, а светлая кожа слегка покраснелась от жара плиты. Он был воплощением нежности и хрупкости, и Чонин, стоявший рядом и помешивавший рис в большой сковороде, не мог оторвать от него взгляда.

– Осторожнее, Минни, – промурлыкал Чонин, склонившись к уху Сынмина. Его голос был низким и бархатистым, отчего по телу Сынмина пробежали мурашки. – Не поранься.

Сынмин вздрогнул, но тут же улыбнулся, почувствовав теплое дыхание Чонина на своей шее. Он любил, когда Чонин был таким – нежным, внимательным, немного собственническим.

– Я в порядке, Чонини, – ответил Сынмин, стараясь говорить ровно, хотя сердце его уже начинало учащенно биться. – Просто лук очень едкий.

Чонин усмехнулся и, отставив лопатку, обхватил Сынмина сзади, прижимаясь к его спине. Его подбородок лег на плечо Сынмина, и тот почувствовал, как сильное тело Чонина прижимается к его хрупкому. Руки Чонина скользнули вниз, обнимая талию Сынмина, и тот невольно выгнулся, позволяя Чонину прижаться еще ближе.

– Ты такой милый, когда готовишь, – прошептал Чонин, его губы почти касались мочки уха Сынмина. – Просто хочется тебя съесть.

Сынмин покраснел еще сильнее. Такие слова от Чонина всегда заставляли его чувствовать себя особенным. Он знал, что Чонин любит его, и сам отвечал ему взаимностью, но каждый раз, когда Чонин флиртовал так открыто, Сынмин ощущал себя так, словно это происходит впервые.

– Перестань, Чонини, – пробормотал Сынмин, пытаясь высвободиться, но Чонин только сильнее сжал его в объятиях. – Мы же готовим ужин.

– Ужин подождет, – промурлыкал Чонин, и Сынмин почувствовал, как его дыхание участилось. Руки Чонина начали поглаживать его бока, медленно поднимаясь вверх. – Ты гораздо аппетитнее.

Сынмин почувствовал, как его тело начинает реагировать на близость Чонина. Он всегда был более сдержанным, более скромным, но Чонин умел разжигать в нем огонь, о существовании которого Сынмин раньше и не подозревал.

– Чонин, – выдохнул Сынмин, когда пальцы Чонина нежно коснулись его ребер. – Кто-нибудь может зайти.

– Никто не зайдет, – уверенно заявил Чонин, его голос звучал низко и хрипло. – Все устали. Да и если кто-то и зайдет, то они поймут.

Сынмин знал, что Чонин прав. Все мемберы уже давно догадывались об их отношениях, но тактично делали вид, что ничего не замечают, давая им возможность быть самими собой.

Чонин медленно повернул Сынмина к себе, и их взгляды встретились. В глазах Чонина горел огонь, полный желания и нежности. Сынмин утонул в этом взгляде, чувствуя, как его собственные желания нарастают.

– Ты такой красивый, – прошептал Чонин, проводя большим пальцем по щеке Сынмина. – Такой хрупкий и нежный.

Сынмин почувствовал, как его сердце тает. Он положил свои руки на грудь Чонина, чувствуя его сильное биение.

– Ты тоже красивый, Чонини, – ответил Сынмин, его голос был едва слышен. – И такой сильный.

Чонин улыбнулся, и эта улыбка была настолько искренней и притягательной, что Сынмин почувствовал, как его колени ослабли. Чонин наклонился и нежно поцеловал его в губы. Поцелуй был мягким и трепетным, но тут же стал более глубоким и страстным. Сынмин ответил с такой же отдачей, его руки обвили шею Чонина, притягивая его ближе.

Чонин целовал его жадно, исследуя каждый уголок его рта, и Сынмин растворялся в этих ощущениях. Он чувствовал, как желание нарастает в нем, как кровь приливает к щекам, а тело начинает дрожать.

– Я так хочу тебя, Минни, – пробормотал Чонин, отрываясь от его губ лишь на мгновение. – Так сильно.

Сынмин тяжело дышал. Его глаза были прикрыты, а губы припухли от поцелуев.

– Я тоже, Чонини, – прошептал он, прижимаясь к Чонину. – Очень хочу.

Чонин поднял его на руки, и Сынмин обвился вокруг него ногами, прижимаясь к нему всем телом. Чонин понес его из кухни, не обращая внимания на недоготовленный ужин. Сейчас для них существовал только они вдвоем.

Они вошли в комнату Чонина, которая была погружена в полумрак. Чонин аккуратно опустил Сынмина на кровать, не разрывая поцелуя. Сынмин почувствовал мягкость матраса под собой и тут же притянул Чонина ближе, углубляя поцелуй.

Руки Чонина скользнули под футболку Сынмина, нежно поглаживая его кожу. Сынмин вздрогнул от прикосновения, но тут же прижался сильнее, позволяя Чонину делать все, что он хочет. Чонин начал медленно снимать с него футболку, его пальцы нежно касались его кожи, вызывая волны мурашек.

– Ты такой красивый, – снова прошептал Чонин, глядя на обнаженный торс Сынмина. – Такой идеальный.

Сынмин покраснел, но ему было приятно слышать эти слова. Он всегда стеснялся своего тела, но Чонин заставлял его чувствовать себя желанным и красивым.

Сынмин протянул руки и начал расстегивать рубашку Чонина. Его пальцы дрожали, но он был полон решимости. Чонин помог ему, и вскоре его рубашка оказалась на полу, открывая его крепкое и мускулистое тело. Сынмин провел пальцами по его груди, чувствуя тепло его кожи и биение его сердца.

Их поцелуи становились все более страстными, их тела все сильнее прижимались друг к другу. Сынмин чувствовал, как его дыхание сбивается, а сердце колотится в груди, словно птица в клетке.

Чонин начал покрывать поцелуями шею Сынмина, спускаясь ниже, к его ключицам. Сынмин выгнулся под ним, издавая тихие стоны. Он чувствовал, как его тело горит от желания, и он хотел, чтобы Чонин никогда не останавливался.

Чонин медленно снял с Сынмина штаны, а затем и с себя. Они остались обнаженными друг перед другом, и в этот момент Сынмин почувствовал себя абсолютно открытым и уязвимым. Но рядом с Чонином он чувствовал себя в безопасности.

Чонин аккуратно раздвинул ноги Сынмина, и Сынмин почувствовал, как его тело напрягается в ожидании. Чонин нежно поцеловал его внутреннюю сторону бедра, и Сынмин вздрогнул от ощущения.

– Готов, Минни? – прошептал Чонин, его голос был низким и хриплым от желания.

Сынмин кивнул, не в силах произнести ни слова. Он был готов. Он хотел этого больше всего на свете.

Чонин медленно вошел в него, и Сынмин вскрикнул от неожиданности и боли, но тут же расслабился, когда Чонин начал двигаться внутри него. Боль быстро сменилась удовольствием, и Сынмин обхватил Чонина ногами, притягивая его ближе.

Их движения были медленными и чувственными, они наслаждались каждым прикосновением, каждым поцелуем. Сынмин чувствовал, как его тело наполняется удовольствием, как его чувства обостряются до предела. Он слышал свои собственные стоны, смешивающиеся со стонами Чонина.

Чонин ускорил темп, и Сынмин чувствовал, как его тело начинает дрожать от наслаждения. Он цеплялся за Чонина, впиваясь ногтями в его спину, и позволял себе полностью отдаться этому чувству.

– Я люблю тебя, Чонини, – выдохнул Сынмин, когда они приблизились к пику.

– Я тоже люблю тебя, Минни, – прошептал Чонин, и в этот момент они достигли кульминации, их тела содрогнулись в едином экстазе.

Они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Сынмин чувствовал себя опустошенным, но в то же время невероятно счастливым. Он уткнулся лицом в шею Чонина, вдыхая его запах.

– Это было... потрясающе, – прошептал Сынмин.

Чонин поцеловал его в макушку.

– Ты всегда потрясающий, Минни, – ответил он, нежно поглаживая его по спине. – Каждый раз.

Они лежали так некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Затем Чонин поднялся и принес влажные салфетки, чтобы вытереть их. Сынмин улыбнулся ему, чувствуя себя любимым и желанным.

– Нам нужно доготовить ужин, – сказал Сынмин.

Чонин усмехнулся.

– Ужин подождет. Я хочу, чтобы ты просто полежал со мной.

Сынмин кивнул и снова прижался к Чонину. Он чувствовал его тепло, его сильное сердцебиение, и ему было так хорошо и спокойно. В этот момент он понял, что ничего на свете не может быть лучше, чем быть рядом с Чонином. Их любовь была их убежищем, их тихой гаванью, где они могли быть самими собой, без масок и без страха. И каждый раз, когда Чонин флиртовал с ним, каждый раз, когда он смотрел на него с таким желанием, Сынмин знал, что он любим. И это было самым прекрасным чувством на свете.