Розы любви

Англия, 1813 год.

Поместье Бриджуотер, утопающее в зелени крон вековых дубов, казалось, замерло в ожидании. Воздух был напоен ароматом роз и предвкушением. Элизабет, стройная, как молодая березка, с медными локонами, собранными в изящную прическу, нервно теребила кружевной платок. Ее чуткое сердце колотилось в предвкушении. Наконец-то! Наконец-то ее Чарльз возвращается домой после долгих месяцев путешествий по далеким странам. Она представляла его таким, каким он уехал: высоким, статным, с голубыми глазами, полными озорного блеска, и обезоруживающей улыбкой. Чарльз, ее денди, ее Аполлон, ее обольститель, чьи костюмы всегда были последним писком моды.

Стук копыт по гравийной дорожке вырвал ее из мечтаний. Карета! Она бросилась к окну, ее сердце затрепетало, как пойманная птица. Дверца распахнулась, и на ступеньку опустилась… нет, не та фигура, что она помнила.

Из кареты вышел мужчина. Высокий, да. Темноволосый, да. Но… не ее Чарльз. В смысле, это был он, но какой-то другой. Более… солидный. Его элегантный фрак, безупречно сшитый, казался тесноватым на его широких плечах. Лицо, всегда такое точеное, теперь округлилось, а подбородок приобрел приятную массивность. Голубые глаза, по-прежнему искрящиеся, смотрели на нее с какой-то новой, незнакомой робостью.

Элизабет замерла. Удивление было настолько сильным, что она не сразу смогла пошевелиться. Ее муж, ее обожаемый Чарльз, набрал вес. И не просто набрал, а стал… внушительным. Солидным. Она всегда любила его за его ум, его обаяние, его страсть к жизни. Но его внешность тоже играла не последнюю роль. Он был воплощением мужской красоты, и теперь…

Чарльз, заметив ее замешательство, попытался улыбнуться своей обычной, обезоруживающей улыбкой, но она вышла немного скованной. Он чувствовал ее взгляд, полный смешанных эмоций, и внутри у него все сжалось от стыда. Он, Чарльз, всегда безупречный, всегда Аполлон, превратился в… кого? В солидного джентльмена, которому тесно в его же одежде. Все эти месяцы в путешествиях, экзотические яства, отсутствие привычных физических нагрузок сделали свое дело. Он был в ужасе от самого себя.

«Элизабет, моя дорогая!» — его голос прозвучал чуть глухо, но все еще мелодично. Он шагнул к ней, протягивая руки.

Она, наконец, очнулась от оцепенения. Любовь, которую она испытывала к нему, была сильнее любого внешнего изменения. Она бросилась ему навстречу, обнимая его крепко, чувствуя его изменившееся, более широкое тело. Его объятия были так же крепки, так же нежны, как и прежде. Аромат его одеколона, смешанный с запахом дальних странствий, ударил ей в голову.

«Чарльз! Мой дорогой Чарльз! Как я рада тебя видеть!» — ее голос дрогнул. Она отстранилась, чтобы рассмотреть его лучше. Ее взгляд скользнул по его лицу, по его фигуре. Она видела его смущение, несмотря на его попытки скрыть его за привычной галантностью.

«И я, моя прекрасная Элизабет. Вы стали еще прекраснее, если это возможно», — он поцеловал ее руку, затем нежно прикоснулся губами к ее щеке. Его прикосновения были такими же, как и всегда – полными страсти и нежности.

Весь вечер прошел в разговорах. Чарльз рассказывал о своих приключениях, о диковинных странах, которые он посетил. Он был так же увлекателен, так же образован, как и всегда. Его ум, его харизма никуда не делись. Элизабет слушала его, затаив дыхание, очарованная его рассказами. Но в глубине души она не могла отделаться от мысли о его изменившейся внешности. И от того, что он, казалось, избегал ее взгляда, когда она смотрела на него слишком пристально.

Когда пришло время ложиться спать, Чарльз, к ее удивлению, не последовал за ней в их общую спальню. Он остановился у двери, его голубые глаза были полны странной решимости.

«Элизабет, моя дорогая… Я подумал… ввиду моего… недавнего путешествия… и того, как оно на меня повлияло… было бы разумнее, если бы мы пока спали в разных комнатах. Я… я не хочу доставлять вам неудобства». Его голос прозвучал неестественно натянуто.

Элизабет удивленно подняла брови. «Неудобства? Чарльз, о чем вы говорите? Моя единственная неудобство – это ваше отсутствие!»

«Я… я просто думаю, что так будет лучше. По крайней мере, на первое время. Я… я хочу, чтобы вы чувствовали себя комфортно». В его голосе проскользнула нотка отчаяния. Он боялся, что она увидит его без одежды, и ее любовь к нему угаснет. Он боялся ее отвращения.

Элизабет почувствовала укол обиды. Он стыдится? Стыдится ее? Или стыдится себя? Но она не стала спорить. Она лишь кивнула, ее медные волосы слегка качнулись. «Как пожелаете, мой дорогой».

Она ушла в свою спальню, чувствуя себя странно опустошенной. Спать одной, после стольких месяцев ожидания его возвращения? Это было неправильно. Очень неправильно.

***

Прошло несколько дней. Элизабет пыталась вести себя как обычно, но отсутствие Чарльза рядом по ночам угнетало ее. Она просыпалась в пустой постели, чувствуя холод и пустоту. Она привыкла к его теплу, к его дыханию рядом, к его руке, обнимающей ее во сне. И теперь этого всего не было.

Чарльз, казалось, старался компенсировать свое отсутствие в постели чрезмерной учтивостью и вниманием днем. Он осыпал ее комплиментами, читал ей вслух, приглашал на прогулки. Но Элизабет чувствовала, что между ними возникла невидимая стена. Стена, которую возвел он сам.

Вечером, когда поместье погружалось в тишину, Элизабет приняла решение. Так больше продолжаться не может. Она не позволит его глупому стыду разрушить их близость. Она надела свой самый нежный, шелковый пеньюар, распустила волосы, позволяя им струиться по плечам медным водопадом. Ее сердце стучало, когда она направлялась к спальне Чарльза.

Она постучала. Изнутри раздался привычный, но слегка напряженный голос: «Войдите».

Элизабет медленно открыла дверь. Чарльз сидел в кресле у камина, погруженный в чтение толстого тома. Он поднял голову, и его голубые глаза расширились при виде ее.

«Элизабет? Что-то случилось?» — в его голосе прозвучало беспокойство.

Она подошла к нему, ее походка была легкой и грациозной. «Случилось, мой дорогой. Случилось то, что я больше не могу спать одна».

Чарльз вздрогнул. Он закрыл книгу и положил ее на столик. Его лицо приобрело немного растерянное выражение. «Элизабет… я же объяснил…»

«А я не принимаю ваших объяснений, Чарльз», — ее голос был мягким, но в нем слышалась стальная решимость. Она подошла ближе, остановившись прямо перед ним. Аромат ее духов, нежный и манящий, окутал его. «Знаете, мой дорогой, когда вы были в отъезде, я так тосковала по вам. По вашим объятиям, по вашему теплу, по вашему… присутствию рядом. И теперь, когда вы вернулись, вы лишаете меня этого. Разве это справедливо?»

Чарльз смотрел на нее, его глаза метались между ее лицом и ее фигурой, скрытой лишь тонким шелком. Он чувствовал, как его кровь начинает закипать. Она была так прекрасна, так желанна. Но страх быть отвергнутым, быть увиденным в его «новом» теле, был сильнее.

«Элизабет, я… я не думаю, что сейчас подходящее время. Я… я изменился. И я не хочу, чтобы вы…» — он запнулся, ища слова.

Она присела на подлокотник его кресла, так близко, что он почувствовал тепло ее кожи. Ее медные волосы коснулись его плеча. «Вы изменились? И что с того, Чарльз? Разве я перестала вас любить? Разве я перестала восхищаться вашим умом, вашей остротой, вашей добротой?»

Она взяла его руку, ее тонкие пальцы нежно погладили его. «Когда я полюбила вас, я полюбила не только ваше тело, Чарльз. Я полюбила вашу душу. Ваше сердце. Вашу сущность. И все это осталось неизменным. Вы все тот же мой Чарльз».

Она подняла его руку и поднесла к своей щеке, прижимаясь к ней. «Мне все равно, сколько вы весите, мой дорогой. Мне важно, что вы здесь. Что вы рядом. И что вы мой муж».

Чарльз почувствовал, как его сердце дрогнуло. Ее слова были бальзамом на его израненную гордость. Но стыд все еще держал его в своих цепях.

«Но… я… я стал…» — он попытался отстраниться, но она не отпустила его руку.

«Вы стали более… внушительным», — прошептала она, ее губы почти касались его уха. «Более… солидным. И это ничуть не умаляет вашей привлекательности, мой дорогой. Наоборот. Ваши объятия стали еще крепче. Ваше тело стало еще… ощутимее».

Она отпустила его руку и провела своими пальцами по его плечу, затем ниже, по его руке. Ее прикосновения были легкими, но обжигающими. Чарльз затаил дыхание. Он чувствовал, как его тело отзывается на ее нежность.

«Мне не нравится спать одной, Чарльз. Моя постель кажется огромной и холодной без вас. Я хочу чувствовать ваше тепло рядом. Слышать ваше дыхание. Чувствовать ваши объятия». Она посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде не было ни капли осуждения, только безграничная любовь и желание. «Разве вы не хотите того же?»

Ее слова, ее прикосновения, ее взгляд – все это обрушилось на Чарльза волной. Он видел, что она искренна. Он видел, что она любит его, несмотря ни на что. Стыд начал отступать, уступая место более сильному чувству – желанию. Желанию быть рядом с ней, чувствовать ее, любить ее.

«Элизабет…» — его голос прозвучал хрипло. Он протянул руку и нежно коснулся ее щеки. «Вы… вы уверены?»

«Более чем, мой дорогой», — она улыбнулась, ее глаза сияли. Она наклонилась к нему и поцеловала его. Поцелуй был нежным сначала, затем стал более страстным, обещающим.

Чарльз ответил на поцелуй, забыв обо всем на свете, кроме нее. Ее губы были такими же сладкими, как и раньше. Ее тело, прижавшееся к нему, было таким же желанным. Он обнял ее крепко, притягивая к себе.

«Тогда… тогда идемте, моя дорогая», — прошептал он, поднимаясь с кресла. Он взял ее за руку, и они пошли в их спальню, ту самую спальню, которая ждала его возвращения.

Элизабет чувствовала, как его рука крепко сжимает ее. Она знала, что ему все еще неловко, но она также знала, что ее любовь сильнее любого стыда. И этой ночью она докажет ему это. Она покажет ему, что он все еще ее Аполлон, ее обольститель, ее любимый Чарльз, независимо от того, сколько он весит. Ведь любовь – это не только внешность. Это нечто гораздо более глубокое и вечное. И этой ночью их любовь снова восторжествует, согревая их души и тела, стирая все границы и сомнения.