Квадрат

Гермиона Грейнджер всегда считала себя рациональной. Логичной. Упорядоченной, как свежеотсортированная библиотека. Ее жизнь была алгоритмом, где каждый шаг вел к предсказуемому результату, а эмоции – лишь переменные, которые следовало контролировать. Но последние несколько недель этот алгоритм дал сбой, и виной тому был не учебник по Древним Рунам, не сложная формула зелья, а... Драко Малфой.

Это началось незаметно, как легкий ветерок, обещающий грозу. Сначала Гермиона замечала его на уроках, потом – в Большом зале, а затем – в самых неожиданных местах. Она ловила себя на том, что ищет его глазами, выхватывает его серебристую макушку из толпы. Его надменная ухмылка, обычно вызывавшая у нее раздражение, теперь почему-то заставляла ее сердце делать странный кульбит. Его едкие замечания, прежде бросаемые в ее адрес, теперь казались... почти забавными, если бы не были столь колкими.

Все началось с того злосчастного вечера, когда они оба оказались в библиотеке после отбоя, каждый по своей причине. Гермиона искала редкое издание по Астрономии, Малфой, как выяснилось, пытался понять сложную руну в старинном фолианте, который, по слухам, содержал проклятие. Они столкнулись у одного и того же стеллажа.

— Грязнокровка, — процедил он, его губы изогнулись в привычной гримасе. — Что, опять пытаешься прочитать что-то, что не по твоему уму?

— Малфой, — ответила Гермиона, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже закипал гнев. — А ты что, наконец-то решил приобщиться к знаниям, а не к сплетням?

Между ними повисла напряженная тишина, полная невысказанных оскорблений и старых обид. Но потом Гермиона увидела, как он нахмурился, вглядываясь в страницу, и что-то в ее душе дрогнуло. Он выглядел... растерянным. Уязвимым.

— Эта руна... — начал он, но осекся. — Она не сходится с тем, что я знаю.

Гермиона, к своему собственному удивлению, подошла ближе. Она взглянула на страницу.

— Это древнескандинавская руна, — тихо сказала она. — Она имеет двойное значение, в зависимости от контекста. В этом фолианте, судя по всему, она обозначает... защиту. Не проклятие.

Малфой поднял на нее глаза. Его серые глаза, обычно полные презрения, сейчас были полны... удивления. И, возможно, чуточки благодарности.

— Откуда ты знаешь? — спросил он, его голос был непривычно тихим.

— Я читала об этом, — просто ответила Гермиона. — В одном из старых журналов по рунологии.

С того вечера что-то изменилось. Не то чтобы они стали друзьями. О нет, до этого было еще очень далеко. Но их перепалки стали реже, а их взгляды – дольше. Гермиона начала замечать, как он поправляет волосы, когда думает, как его губы сжимаются, когда он сосредоточен. Как он иногда смотрит на нее, когда думает, что она не видит.

И вот, Гермиона осознала. Она влюбилась. В Драко Малфоя. В того самого Малфоя, который называл ее грязнокровкой, издевался над ее друзьями, и был воплощением всего, что она презирала. Это было абсурдно, нелогично, и совершенно не вписывалось в ее алгоритм.

***

Драко Малфой был влюблен в Пэнси Паркинсон. Это было известно всей школе. Пэнси, с ее ехидными комментариями и цепким взглядом, была идеальной спутницей для Драко. Она понимала его, смеялась над его шутками, и, что самое главное, никогда не осуждала его. Драко видел в ней отражение своего мира, мира, где чистота крови была превыше всего. Он видел в ней будущую леди Малфой, идеальную жену, которая поддержит его во всех начинаниях.

Его дни были заполнены мыслями о Пэнси. О ее смехе, о ее глазах, о том, как она поправляет свои идеально уложенные волосы. Он мечтал о том дне, когда сможет открыто признаться ей в своих чувствах, когда они смогут быть вместе, без оглядки на школьные правила и ожидания родителей.

Но в последнее время его мысли стали... размытыми. Словно туман, который неожиданно настиг его в сознании, скрывая привычные ориентиры. И этот туман был какого-то странного, непривычного цвета – цвета бурой гривы и шоколадных глаз.

Гермиона Грейнджер.

Он ненавидел ее. Он должен был ненавидеть ее. Она была всем, что он презирал. Грязнокровка, выскочка, всезнайка. Но...

Но она была умна. Удивительно умна. И он знал это не по слухам, а по собственному опыту. Тот вечер в библиотеке, когда она так легко расшифровала руну, над которой он бился часами, оставил в нем странное ощущение. Не раздражения, а... восхищения.

Он ловил себя на том, что наблюдает за ней. Как она сосредоточенно грызет кончик пера, как ее брови сходятся на переносице, когда она думает. Как она улыбается, когда Гарри Поттер или Рон Уизли говорят что-то глупое. И эта улыбка... она была искренней. Яркой.

Он даже поймал себя на одной совершенно абсурдной мысли: а что, если бы она была слизеринкой? Что, если бы не было всех этих предрассудков, всей этой ненависти? Он быстро отгонял эти мысли, как назойливых мух. Он был Малфоем. Он был влюблен в Пэнси Паркинсон. И точка.

Но эта точка почему-то никак не хотела ставиться.

***

Пэнси Паркинсон была уверена, что ее судьба предначертана. Выйти замуж за Драко Малфоя, стать леди Малфой, жить в роскоши и окружении чистокровных волшебников. Это было ее целью, ее мечтой, ее смыслом жизни. Драко был идеален. Он был красив, богат, влиятелен, и, что самое главное, он был влюблен в нее. Она видела это в его глазах, в его жестах, в его словах.

Но в последние недели что-то изменилось. Драко стал... рассеянным. Он меньше обращал на нее внимания, его взгляды часто блуждали по Большому залу, и она заметила, что они часто останавливаются на... Гарри Поттере.

Пэнси всегда считала Гарри Поттера своим врагом. Врагом Драко, а значит, и ее. Он был грязнокровкой, героем, который разрушил их мир. Но, наблюдая за ним, Пэнси вдруг начала замечать что-то другое. Его растрепанные черные волосы, которые всегда торчали в разные стороны, его изумрудные глаза, которые так ярко сияли, когда он смеялся, его легкая неловкость, которая делала его... почти милым.

Она начала ловить себя на том, что ее сердце пропускает удар, когда он проходит мимо. Что ее щеки краснеют, когда он случайно встречается с ней взглядом. Что ее мысли занимают не Драко и их будущее, а Гарри и его... его улыбка.

Это было безумие. Она, чистокровная слизеринка, влюбленная в Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, героя грязнокровок и магглорожденных. Это было немыслимо. Но сердце не выбирает. Сердце просто выбирает.

Пэнси стала искать способы привлечь его внимание. Она стала более приветливой, менее ехидной. Она даже несколько раз попыталась заговорить с ним, но каждый раз ее предавал голос, и она лишь выдавливала из себя какую-то нелепость.

Она знала, что Гарри влюблен в Гермиону. Это было очевидно. То, как он смотрел на нее, как он защищал ее, как он всегда был рядом. Это было больно. Но Пэнси была слизеринкой. Она знала, как добиваться своего. Она не собиралась сдаваться.

***

Гарри Поттер. Герой. Мальчик-Который-Выжил. И, к своему собственному глубокому разочарованию, безнадежно влюбленный в свою лучшую подругу, Гермиону Грейнджер.

Он любил ее смех, ее ум, ее настойчивость. Он любил, как она поправляет свои пышные волосы, когда нервничает, как она морщит нос, когда читает что-то, что ей не нравится, как она всегда готова прийти на помощь, даже если это означает нарушить правила.

Гарри всегда думал, что они с Гермионой – это нечто само собой разумеющееся. Что рано или поздно, они поймут, что созданы друг для друга. Он видел это в ее глазах, в ее улыбках, в том, как она всегда была рядом.

Но в последнее время Гермиона стала... другой. Отстраненной. Задумчивой. Ее взгляд часто блуждал, и Гарри замечал, что он часто останавливается на... Драко Малфое.

Это было как удар под дых. Драко Малфой? Тот самый, кто издевался над Гермионой годами? Тот самый, кто называл ее грязнокровкой? Это было немыслимо.

Гарри пытался отмахнуться от этих мыслей. Это было просто его воображение, его ревность. Гермиона не могла быть влюблена в Малфоя. Она просто не могла.

Но чем больше он наблюдал, тем сильнее становились его подозрения. Он видел, как Гермиона бросает на Малфоя украдкой взгляды, как она иногда краснеет, когда он проходит мимо. Он видел, как она стала более внимательной, когда Малфой что-то говорил на уроках.

Сердце Гарри сжималось от боли. Он чувствовал, как его мир, такой понятный и привычный, начинает рассыпаться на части.

Он пытался поговорить с Гермионой.

— Гермиона, ты в порядке? — спросил он однажды вечером, когда они сидели в гостиной Гриффиндора, пытаясь выполнить домашнее задание по Трансфигурации.

— Да, Гарри, все в порядке, — ответила она, не поднимая глаз от книги.

— Ты какая-то... рассеянная в последнее время, — продолжил он, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Гермиона наконец подняла взгляд. Ее глаза были полны какой-то скрытой печали.

— Просто много думаю, — тихо сказала она. — О будущем. О... обо всем.

Гарри хотел спросить ее о Малфое. Хотел спросить, что происходит. Но слова застряли у него в горле. Он боялся услышать ответ. Боялся, что его худшие опасения подтвердятся.

***

Любовный квадрат. Или, скорее, запутанный любовный лабиринт, где каждый поворот ведет к новой неожиданности, а выход кажется недостижимым.

Гермиона, влюбленная в Драко.
Драко, влюбленный в Пэнси.
Пэнси, влюбленная в Гарри.
Гарри, влюбленный в Гермиону.

Это было как сложная шахматная партия, где каждый игрок делает ход, не зная, к чему приведет его действие. Каждый из них страдал в своей собственной тишине, не в силах признаться в своих чувствах, боясь разрушить хрупкий баланс, который еще держался между ними.

Гермиона продолжала наблюдать за Драко. Она видела, как он смотрит на Пэнси, как его глаза теплеют, когда он с ней разговаривает. И каждый раз ее сердце сжималось от боли. Она знала, что у нее нет шансов. Она была грязнокровкой, он – чистокровным аристократом. Их миры были несовместимы. Но она не могла перестать любить его. Это было выше ее сил.

Драко продолжал бороться со своими чувствами к Гермионе. Он пытался убедить себя, что это всего лишь мимолетное увлечение, глупость. Он был Малфоем. Он любил Пэнси. Он должен был любить Пэнси. Но образ Гермионы, ее умные глаза, ее сосредоточенное выражение лица, ее искренний смех – все это преследовало его, не давая покоя.

Пэнси продолжала надеяться. Она видела, что Драко стал отстраненным, но она списывала это на его обычную надменность. Она верила, что в конце концов он вернется к ней, что они будут вместе. А пока она будет бороться за Гарри. Она будет показывать ему, что она не такая, какой он ее считает. Что она может быть другой.

Гарри продолжал страдать. Он видел, как Гермиона смотрит на Малфоя, и это разрывало его на части. Он хотел крикнуть ей, что он любит ее, что он всегда любил ее. Но он боялся. Боялся, что она отвергнет его, что он потеряет ее навсегда, даже как друга.

Однажды вечером, когда все четверо оказались в одной комнате – Гермиона и Гарри в библиотеке, а Драко и Пэнси, случайно зашедшие туда по каким-то своим делам, – между ними повисла такая густая, осязаемая напряженность, что ее можно было резать ножом.

Гермиона сидела за столом, пытаясь сосредоточиться на книге, но ее взгляд постоянно скользил к Драко, который стоял у полки, что-то объясняя Пэнси. Их головы были склонены друг к другу, и Пэнси смеялась, ее рука легко коснулась его рукава. У Гермионы перехватило дыхание.

Гарри, видя это, сжал кулаки под столом. Он чувствовал, как гнев поднимается в нем, смешиваясь с болью. Он хотел ударить Малфоя. Хотел оттащить его от Гермионы. Но он не мог.

Пэнси, хотя и смеялась с Драко, краем глаза наблюдала за Гарри. Она видела его напряженное лицо, его сжатые челюсти. И она почувствовала прилив надежды. Он ревнует. Он ревнует к Драко. Это хороший знак.

Драко, в свою очередь, чувствовал на себе взгляд Гермионы. Он пытался игнорировать его, сосредоточиться на Пэнси, на ее смехе, на ее прикосновении. Но он не мог. Его мысли постоянно возвращались к Гермионе, к ее умным глазам, к ее способности видеть то, что другие не замечают.

Этот вечер стал кульминацией их скрытых чувств, их невысказанных желаний. Каждый из них был пойман в ловушку своих эмоций, своего собственного, запутанного узора судьбы. И никто из них не знал, как выбраться из этого лабиринта, не причинив боль ни себе, ни другим.

Гермиона закрыла книгу, не в силах больше читать. Она поднялась и, стараясь выглядеть как можно более спокойно, направилась к выходу.

— Я пойду, — тихо сказала она Гарри, избегая его взгляда. — Мне нужно... мне нужно подышать свежим воздухом.

Гарри хотел остановить ее, но слова опять застряли у него в горле. Он только кивнул, его глаза были полны отчаяния.

Драко, заметив, что Гермиона уходит, почувствовал странное желание окликнуть ее. Но он сдержался. Он был Малфоем. Он не мог позволить себе такую слабость.

Пэнси, видя, как Гермиона уходит, почувствовала легкое торжество. Меньше конкуренции. Но ее взгляд все равно вернулся к Гарри, который сидел, опустив голову, и выглядел совершенно несчастным.

Гермиона вышла из библиотеки, и в коридоре ее настигла тишина, но в ее душе бушевала буря. Она чувствовала себя потерянной, разбитой. Она любила Драко Малфоя, и это было самое нелогичное, самое абсурдное, что когда-либо происходило в ее жизни.

Она не знала, что делать. Как жить с этой любовью, которая казалась такой неправильной, такой невозможной. Она не знала, что ждет ее впереди, в этом запутанном лабиринте чувств. Но одно она знала точно: ее алгоритм сломался, и теперь ей предстояло найти новый путь. И это было страшно. Очень страшно.