Последний момент

Кроули стоял, прислонившись к дверному косяку, его взгляд скользил по книжной лавке, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна, освещая витавшие в воздухе частицы и старые корешки книг. Запах старой бумаги, пыли и чего-то неуловимо ангельского – вот что всегда ассоциировалось у него с этим местом. И с Азирафаэлем.

Азирафаэль, в своей неизменной старомодной одежде, с встревоженным выражением лица, суетился между стеллажами, поправляя книги, которые и так стояли идеально. Его светлые кудрявые волосы слегка растрепались, а галстук-бабочка, сегодня с мелким цветочным узором, казался немного помятым. Серо-голубые глаза, обычно полные мягкости, сейчас были омрачены беспокойством.

– Кроули, дорогой мой, ты уверен, что это хорошая идея? – спросил Азирафаэль, его голос звучал непривычно тихо. – Ты ведь знаешь, Небеса… они не прощают неповиновения.

Кроули оттолкнулся от косяка и медленно подошёл ближе, его черные ботинки бесшумно ступали по деревянному полу. Его красные волосы, сегодня уложенные немного небрежно, обрамляли лицо, на котором застыло выражение, которое можно было бы назвать смесью раздражения и глубокой тоски. Жёлтые глаза, с вертикальными зрачками, смотрели на Азирафаэля с немой мольбой.

– Хорошая идея? – Кроули усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Ангел, мы спасли мир. Дважды. А что они? Они хотят, чтобы ты стал новым Гавриилом. Чтобы ты возглавил их дурацкую бюрократию. Это… это не ты.

Азирафаэль вздохнул, поправляя цепочку карманных часов.

– Но это мой долг, Кроули. Я ангел. Мое место на Небесах. И они предложили мне… – он запнулся, ища слова, – они предложили мне восстановить тебя. Вернуть тебе твой статус.

Кроули замер. Его змеиные глаза расширились, и на мгновение в них вспыхнула надежда, столь же яркая, сколь и быстротечная.

– Вернуть мне статус? – повторил он, его голос был почти шепотом. – Зачем? Чтобы я снова стал одним из них? Чтобы я снова подчинялся их идиотским правилам? Чтобы я… снова стал тем, кем я был до того, как начал задавать вопросы?

Он подошел еще ближе, почти вплотную к Азирафаэлю.

– Ты же знаешь, почему я упал, ангел. Я просто хотел понять. Хотел знать. А они… они не терпят любопытства. Они не терпят тех, кто думает своей головой.

Азирафаэль опустил взгляд, его щеки слегка порозовели.

– Я знаю, Кроули. И я… я никогда не считал твое падение чем-то плохим. Ты всегда был… ты всегда был Кроули. И я ценю это.

– Тогда почему ты уходишь? – голос Кроули дрогнул, и он не мог это скрыть. – Почему ты оставляешь меня? Оставляешь все это? Оставляешь… нас?

Он сделал широкий жест рукой, обводя книжную лавку, Лондон, весь мир, который они так долго оберегали вместе.

Азирафаэль поднял голову, его глаза были полны печали.

– Я не оставляю тебя, Кроули. Я просто… я должен попробовать. Если я смогу изменить что-то там, наверху… если я смогу сделать Небеса лучше… И если я смогу вернуть тебя…

Кроули покачал головой, его красные волосы покачнулись.

– Ты не вернешь меня, ангел. Они не хотят *меня*. Они хотят послушного ангела. А я… я больше не ангел. Я демон. Твой демон.

Он взял Азирафаэля за руки, его длинные пальцы сжимали мягкие ладони ангела. Тепло его прикосновения словно пронзило Азирафаэля.

– Мы могли бы быть вместе, ангел, – сказал Кроули, его голос стал мягче, почти умоляющим. – Мы могли бы быть *нами*. Оставить их всех. Небеса, Ад… пусть разбираются сами. Мы могли бы просто… жить. Здесь. Вместе.

Азирафаэль посмотрел в его глаза, и Кроули увидел в них нерешительность, борьбу.

– Я… я не могу, Кроули. Я не могу просто предать их. Я ангел. Мой долг…

– Долг? – Кроули отпустил его руки, отступая на шаг. – Какой долг, Азирафаэль? Долг перед теми, кто готов был уничтожить все, что мы так долго защищали? Долг перед теми, кто не видит в тебе ничего, кроме инструмента?

Его голос снова стал жестким, полным разочарования.

– Ты думаешь, они ценят тебя? Они ценят твою доброту, твою любовь к людям, твою… твою суть? Нет. Они ценят твою послушность. Твою наивность.

Азирафаэль вздрогнул от его слов, словно от удара.

– Это нечестно, Кроули! Я… я не наивен! Я просто верю в добро. Я верю, что Небеса могут измениться. И я хочу помочь им в этом.

– И я верю в добро, ангел! – Кроули повысил голос. – Я верю в добро, которое мы создали здесь. В добро, которое мы нашли друг в друге. Ты думаешь, я бы так долго терпел человечество, если бы не видел в нем что-то хорошее?

Он снова подошел к Азирафаэлю, его взгляд был пронзительным.

– Мы… мы были командой. Мы всегда были командой. Ты и я. Против всех. И теперь ты просто… уходишь?

Азирафаэль опустил голову, его плечи поникли.

– Я не ухожу навсегда, Кроули. Я просто… я должен попробовать. Дай мне шанс. Что, если я смогу все исправить? Что, если я смогу сделать так, чтобы мы оба были свободны от их влияния?

Кроули покачал головой, его губы сжались в тонкую линию.

– Ты не понимаешь, ангел. Они не отпустят нас. Они никогда не отпустят. Они будут использовать тебя. А потом… потом они выбросят тебя, как старую книгу.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бурю эмоций, которая бушевала внутри него. Он чувствовал, как его змеиные зрачки сужаются до тонких щелей, а кожа на лице, кажется, начала немного чесаться, предвещая частичную трансформацию.

– Я… я люблю тебя, Азирафаэль, – сказал Кроули, его голос был хриплым, почти сломленным. – Я всегда любил тебя. Шесть тысяч лет. И я не хочу, чтобы ты уходил.

Азирафаэль поднял голову, его глаза были полны слез.

– О, Кроули… – прошептал он, и его голос был таким же хриплым. – Я… я тоже люблю тебя. Ты мой лучший друг. Мой… мой спутник. Но…

– Нет никаких "но", – резко оборвал его Кроули. – Есть только ты и я. И все остальное. И если ты выбираешь "все остальное"…

Он не договорил, но смысл был ясен.

Азирафаэль сделал шаг навстречу, его руки поднялись, словно он хотел обнять Кроули, но потом опустились.

– Я должен, Кроули. Я должен. Ради нас. Ради… ради всего.

Кроули посмотрел на него, и в его глазах отразилось отчаяние. Он видел, что Азирафаэль принял решение. И никакие слова, никакие мольбы не изменят его.

– Хорошо, – сказал Кроули, его голос был ровным, почти безжизненным. – Если ты должен. Тогда… тогда прощай, ангел.

Он начал отворачиваться, чтобы уйти, чтобы спрятать свою боль, чтобы не дать Азирафаэлю увидеть, как его сердце разрывается на части. Он не мог вынести этого. Не мог вынести мысли о том, что Азирафаэль уйдет.

Но прежде чем он успел сделать и шаг, Азирафаэль схватил его за руку.

– Кроули, подожди!

Ангел притянул его к себе, и прежде чем Кроули успел отреагировать, Азирафаэль приподнялся на носочки и поцеловал его.

Это был нежный, но решительный поцелуй. Поцелуй, полный невысказанных слов, обещаний, которые, возможно, никогда не сбудутся, и глубокой, безграничной привязанности. Кроули замер, его тело напряглось, а потом расслабилось, отвечая на поцелуй. Он обнял Азирафаэля, прижимая его к себе, словно пытаясь впитать в себя его тепло, его запах, его суть.

На мгновение мир вокруг них исчез. Были только они двое, слившиеся в этом поцелуе, который был одновременно прощанием и обещанием, концом и началом. Змеиные зрачки Кроули расширились, а желтый цвет его глаз стал еще ярче. Он чувствовал, как его крылья, обычно скрытые, дрожат под одеждой, словно пытаясь вырваться наружу и обнять Азирафаэля целиком.

Когда Азирафаэль отстранился, его глаза были полны слез, а губы слегка дрожали.

– Я… я вернусь, Кроули, – прошептал он. – Я обещаю.

Кроули посмотрел на него, его сердце сжималось от боли и надежды.

– Ты всегда возвращался, ангел, – сказал он, его голос был все еще хриплым. – Всегда.

Он провел большим пальцем по щеке Азирафаэля, вытирая слезу.

– Будь осторожен там. И… не позволяй им изменить тебя.

Азирафаэль кивнул, пытаясь улыбнуться сквозь слезы.

– Ты тоже. Не делай ничего… слишком демонического, пока меня нет.

Кроули усмехнулся, но это была печальная усмешка.

– Я не обещаю. Но… я постараюсь быть хорошим для тебя.

Он отпустил Азирафаэля, и тот, глубоко вздохнув, направился к выходу из лавки. На пороге он обернулся, его глаза встретились с глазами Кроули.

– Прощай, Кроули, – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка окончательности, которая пронзила Кроули насквозь.

– Прощай, ангел, – ответил Кроули, его голос был едва слышен.

Азирафаэль вышел, и дверь книжной лавки закрылась за ним с мягким скрипом.

Кроули остался стоять один посреди лавки, окруженный тысячами книг, которые, казалось, молча наблюдали за ним. Запах старой бумаги и ангельский аромат все еще витал в воздухе. Он поднял руку и коснулся своих губ, где еще чувствовался вкус поцелуя Азирафаэля.

Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором возник образ Азирафаэля, его светлые волосы, его серо-голубые глаза, его нежная улыбка.

– Ты вернешься, – прошептал Кроули в пустоту. – Ты должен. Потому что без тебя… без тебя нет смысла ни в чем.

Он открыл глаза, и его змеиные зрачки сузились. В них зажегся огонек решимости. Он не позволит Небесам сломить Азирафаэля. Он не позволит им изменить его.

И он не позволит этому быть их последним поцелуем.

Кроули знал, что ему придется ждать. И ждать он умел. Шесть тысяч лет ожидания научили его терпению. Но на этот раз он будет ждать не просто так. Он будет ждать с целью. С планом.

Он был демоном. И он всегда получал то, что хотел. Особенно, если это касалось его ангела.

Кроули подошел к окну и выглянул на улицу. Лондон жил своей обычной жизнью, не подозревая о драме, которая только что разыгралась в маленькой книжной лавке.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли веселья. Это была улыбка хищника, который выслеживает свою добычу.

Небеса, Ад… они еще не знали, с кем связались. Потому что Кроули был готов пойти на все, чтобы вернуть своего ангела. И если для этого ему придется снова бросить вызов всем законам мироздания, то так тому и быть.

Он был Кроули. И он был влюблен. А влюбленный демон – это очень, очень опасный демон.