Аластор

Аластор, как обычно, бродил по улицам Ада, наслаждаясь какофонией грехов и отчаяния, что была для него слаще любой музыки. Его трость ритмично постукивала по мостовой, а улыбка, вечная и неизменная, лишь немного дрогнула, когда он свернул в один из самых отвратительных переулков Пентаграмм-Сити. Здесь, среди куч гниющих отбросов и теней, где обитали самые отпетые отбросы общества, его ждало нечто, способное выбить из колеи даже самого Радио Демона.

Среди бледных, изможденных фигур, прижимающихся к стенам, он заметил силуэт. Женщина. При ближайшем рассмотрении его глаза, обычно полные ехидного веселья, расширились. Это была она. Его мать. В Аду. Шок пронзил его, заставляя замереть. Как? Когда? Почему? Вопросы роились в голове, но еще больший ужас охватил его, когда он увидел, что она... рожает. Прямо здесь, на грязной земле, среди мусора и равнодушных взглядов.

Его мать, когда-то такая статная и сильная, теперь выглядела измученной и сломленной. Ее стоны эхом отдавались в узком пространстве переулка. Аластор, сам того не осознавая, шагнул вперед. Словно в трансе, он опустился на колени рядом с ней. Его обычно безупречный костюм касался нечистот, но он этого не замечал.

– Аластор? – прошептала она, ее глаза, полные боли и узнавания, встретились с его. – Мой мальчик…

Он кивнул, не в силах произнести ни слова. Руки сами потянулись, чтобы помочь. Он никогда не думал, что ему придется столкнуться с таким. Он – Демон Радио, всемогущий и неуязвимый, помогающий своей матери рожать в самом грязном уголке Ада. Абсурдность ситуации была сюрреалистичной.

Время тянулось бесконечно. Наконец, раздался пронзительный крик. Затем еще один. Два. Двое младенцев. Близнецы.

Мать Аластора, обессиленная, лишь слабо улыбнулась, прежде чем ее глаза потухли. Она умерла, оставив его наедине с двумя крошечными, плачущими существами.

Аластор сидел, оглушенный. Сначала его охватило желание просто встать и уйти. Эти дети… они были причиной ее смерти. Да и кто были их отцом? Откуда они вообще взялись? Но что-то внутри него не позволило ему этого сделать. Он смотрел на них – на их крошечные, беззащитные тельца, на их испуганные личики. И, к своему собственному удивлению, почувствовал… что-то. Нежность? Заботу? Он сам не знал.

Быстрым движением он снял свой сюртук и аккуратно завернул в него обоих младенцев, прижимая их к себе. Они были такими легкими, такими хрупкими. Словно подхваченный невидимым потоком, Аластор поднялся и, не оглядываясь, направился к отелю.

Когда он вошел в холл Хазбина, привычная суета замерла. Все взгляды обратились на него. Он, обычно такой безупречный и собранный, теперь выглядел… растрепанным. И, что самое шокирующее, держал на руках два свертка, из которых доносился тонкий писк.

– Аластор? Что… что это? – первой нарушила тишину Чарли, ее голос был полон недоумения.

Ниффти, со свойственной ей любознательностью, подбежала ближе, пытаясь заглянуть в свертки. Энджел Даст, ухмыляясь, прокомментировал:

– Ну, Аластор, не думал, что ты способен на такое. Кто счастливая мать? Или отец?

В воздухе повисло напряжение. Даже Хаск, обычно равнодушный, поднял голову от своего стакана. Аластор, все еще находясь в состоянии шока, лишь покачал головой.

– Это… мои племянники, – наконец выдавил он, его голос был непривычно тихим, лишенным обычной театральности. – Моя мать… она умерла.

Тишина снова воцарилась в холле, но теперь она была наполнена сочувствием, а не любопытством. Чарли подбежала к нему, ее лицо выражало искреннюю заботу.

– О, Аластор! Мне так жаль! Но… как? Где?

Аластор лишь отмахнулся. Он не хотел вдаваться в подробности. Сейчас его больше всего волновало, что делать с этими двумя крошечными существами.

И тут в холл вошел Люцифер. Он только что закончил свою обычную утреннюю прогулку и выглядел, как всегда, безупречно. Но его улыбка мгновенно исчезла, когда он увидел Аластора с детьми. Его глаза сузились, а взгляд стал подозрительным.

– Аластор, что за цирк на этот раз? – произнес он, его голос был полон нескрываемого раздражения. – И что это за… свертки?

– Это дети, Люцифер, – ответила Чарли, прежде чем Аластор успел открыть рот. – Аластор сказал, что это его племянники. Его мать… она умерла.

Люцифер уставился на Аластора, его подозрения только усилились. Он не верил ни единому слову. Племянники? Мать? Это все звучало как очередная уловка Демона Радио. К тому же, в глубине души, он чувствовал укол… ревности. Да, он не мог отрицать, что Аластор вызывал у него некие… романтические чувства. И мысль о том, что Аластор мог быть отцом этих детей, причиняла ему неприятную боль.

– Племянники? – насмешливо переспросил Люцифер. – И ты ждешь, что я в это поверю? Аластор, ты же не из тех, кто нянчится с детьми. И уж тем более не из тех, кто… заводит их.

– Я говорю правду, Люцифер, – ответил Аластор, его голос был холоден, как лед. – Или ты думаешь, что я способен на такое?

Люцифер пристально посмотрел на него, пытаясь прочесть хоть что-то в его вечной улыбке. Но Аластор был непроницаем.

– Как ты собираешься о них заботиться? – наконец спросил Люцифер, в его голосе прозвучало недоверие. – Ты же… Аластор. Ты не приспособлен к этому.

– Я справлюсь, – упрямо ответил Аластор, прижимая детей к себе.

Чарли, видя напряжение между ними, поспешила вмешаться:

– Люцифер, Аластору нужна помощь. Мы все должны ему помочь. Дети – это… это чудо!

Люцифер фыркнул, но что-то в глазах Аластора, что-то непривычно уязвимое, заставило его задуматься. Он посмотрел на младенцев.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но я буду присматривать. И если ты хоть что-то сделаешь не так…

Аластор лишь кивнул. Он знал, что Люцифер не доверяет ему, но сейчас ему было все равно. Ему нужно было место для этих детей. И он его получил.

***

Следующие несколько дней в отеле были хаотичными. Никто не знал, что делать с младенцами. Ниффти, к всеобщему удивлению, оказалась весьма полезной, помогая с пеленками и кормлением. Энджел Даст, хоть и шутил постоянно, иногда проявлял неожиданную нежность, даже держал одного из малышей на руках. Хаск, как обычно, ворчал, но в его глазах иногда мелькало что-то похожее на заботу.

Аластор, к удивлению всех, оказался на удивление… хорошим. Он не был идеальным, конечно. Его попытки поменять пеленки часто заканчивались катастрофой, а его колыбельные звучали скорее как жуткие радиопередачи. Но он старался. Он держал детей, укачивал их, пытался успокоить. Его вечная улыбка иногда становилась чуть мягче, когда он смотрел на них.

Люцифер, как и обещал, присматривал. Он постоянно находился рядом, критикуя Аластора за каждую мелочь.

– Аластор, ты держишь его неправильно! – восклицал он. – Его головка должна быть поддержана!

– Аластор, ты слишком сильно его трясешь! Ты хочешь, чтобы он вырос с травмой мозга?

– Аластор, ты уверен, что это молоко свежее?

Аластор лишь закатывал глаза. Он знал, что Люцифер просто беспокоится. И, к своему собственному удивлению, он находил это… немного милым.

Однажды вечером, когда все уже спали, Аластор сидел в гостиной, укачивая одного из младенцев. Другой спал в импровизированной колыбели, сделанной из корзины для белья. Он смотрел на крошечное личико, пытаясь понять, что с ним делать. Он никогда не думал, что его жизнь повернется таким образом.

Внезапно дверь скрипнула, и в комнату вошел Люцифер. Он был одет в свой халат и выглядел немного растрепанным.

– Все еще не спишь? – спросил он, его голос был непривычно мягким.

– Они не хотят спать, – ответил Аластор, вздыхая.

Люцифер подошел ближе и присел рядом. Он заглянул в сверток, который держал Аластор.

– И как их зовут? – спросил он.

Аластор вздрогнул. Он совсем забыл об именах.

– Я… я не знаю, – признался он.

Люцифер посмотрел на него с легким недоумением, затем его взгляд снова вернулся к младенцам.

– Девочка и мальчик, да? – Он присмотрелся повнимательнее. – У девочки глаза… они разные. Один зеленый, другой янтарный. Гетерохромия. Как у твоей матери, я полагаю?

Аластор кивнул. Да, это было так. Он узнал в этом черту своей матери.

– А мальчик… – Люцифер осторожно потянулся и отодвинул краешек одеяла. – Его глаза… они белые. Он слепой?

Аластор снова кивнул.

– Похоже на то.

– Они похожи на твою мать, – произнес Люцифер. – Особенно девочка.

Аластор посмотрел на Люцифера. В его глазах не было насмешки, только… задумчивость.

– Да, – согласился он.

– Ну, им нужны имена, – сказал Люцифер. – Как насчет… для девочки, Амелия? Это значит «трудолюбивая». А для мальчика… Лукас? «Свет».

Аластор на мгновение задумался, затем улыбнулся. Его улыбка была настоящей, без тени ехидства.

– Мне нравится, – сказал он. – Амелия и Лукас.

Люцифер улыбнулся в ответ. Это была редкая, искренняя улыбка, которая заставила сердце Аластора пропустить удар.

– Ты неплохо справляешься, знаешь ли, – произнес Люцифер, его голос был немного неловким.

– Ты так думаешь? – Аластор почувствовал, как в нем просыпается надежда.

– Да, – сказал Люцифер. – Ты… ты не такой уж плохой. Для демона, конечно.

Аластор усмехнулся.

– Спасибо, Люцифер. Это… много значит.

Они сидели в тишине, наблюдая за спящими детьми. В воздухе витало что-то новое, что-то нежное и хрупкое.

– Знаешь, – начал Люцифер, его голос был тихим, – я… я был неправ насчет тебя. Я думал, что ты просто пытаешься… ну, ты понимаешь.

– Что я отец? – Аластор поднял бровь.

Люцифер кивнул, его щеки слегка покраснели.

– Да. И я… я немного ревновал.

Аластор удивленно посмотрел на него. Ревновал? Люцифер? Из-за него?

– Ревновал? – переспросил он, почти шепотом.

Люцифер отвел взгляд.

– Ну да. Мне… мне нравится проводить с тобой время. Ты… интересный. И я не хотел, чтобы ты был… с кем-то еще.

Аластор почувствовал, как тепло разливается по его груди. Он никогда не думал, что Люцифер может испытывать к нему такие чувства. Он всегда считал их отношения чем-то вроде игры, постоянного соперничества. Но теперь…

– Люцифер, – сказал Аластор, его голос был непривычно нежным. – Ты… ты тоже мне нравишься.

Люцифер повернулся к нему, его глаза сияли.

– Правда?

– Правда, – подтвердил Аластор, и его улыбка стала еще шире, еще искреннее.

В этот момент младенец на руках Аластора слабо пошевелился и открыл глаза. Амелия. Ее разноцветные глаза смотрели на них с детским любопытством.

Люцифер осторожно потянулся и коснулся ее крошечной ручки.

– Она такая… красивая, – прошептал он.

Аластор почувствовал, как его сердце сжимается от нежности. Он посмотрел на Люцифера, затем на Амелию, затем на спящего Лукаса. Внезапно, его мир, который всегда был наполнен хаосом и одиночеством, обрел новый смысл.

– Мы справимся, – сказал Аластор, его голос был полон уверенности. – Вместе.

Люцифер улыбнулся ему, и в его улыбке было столько тепла и обещания, что Аластор почувствовал, как его душа, казалось бы, давно очерствевшая, расцветает.

В ту ночь, под бдительным присмотром двух демонов, Амелия и Лукас спокойно спали. И, возможно, в этом хаотичном, грешном Аду, эти двое нашли не только дом, но и нечто гораздо более ценное – семью. И начало чего-то нового, чего-то, что могло бы расцвести даже в самых темных уголках Ада.