Светлое лето

«Черт, Джисон, ну почему ты такой невезучий?» — пробормотал Хёнджин, откидываясь на спинку стула в школьной столовой. Его идеальная прическа немного помялась, но это не умаляло его обаяния, от которого таяли девчонки (и некоторые парни) по всей школе.

«Я? Невезучий? Ты сам предложил сыграть на приставке, зная, что я тебя в пух и прах разнесу!» — Джисон, худой, но полный энергии, вскочил со своего места, размахивая руками. Его светлые волосы растрепались, а глаза горели азартом.

Хёнджин усмехнулся. «Разнести-то ты разнес, но не в ту игру, что мы договаривались. Ты изменил правила в последний момент, так что технически я выиграл».

«Технически ты проиграл, потому что не смог забить даже один гол!» — Джисон ткнул пальцем в грудь друга, который сидел напротив них.

Ли Минхо, их общий друг и по совместительству главный зачинщик всех школьных авантюр, отложил свой сэндвич и с интересом наблюдал за перепалкой. «Ну-ну, мальчики, успокойтесь. Суть в том, что Хёнджин проиграл, и теперь ему придется выполнить мое условие». Он самодовольно улыбнулся, его взгляд скользнул по столовой, пока не остановился на одинокой фигуре, сидящей за самым дальним столиком.

Хёнджин нахмурился. «Какое еще условие? Я думал, мы просто пошутили».

«Шутки закончились, когда ты согласился. А мое условие таково: ты должен…» Минхо выдержал драматическую паузу, и оба его друга замерли в ожидании. «…подружиться с Феликсом Ли на весь месяц».

В столовой, казалось, воцарилась тишина. Джисон, который до этого был полон энергии, вдруг резко замолчал, его глаза расширились от удивления. Хёнджин же выглядел так, будто ему только что сообщили о конце света.

«С Феликсом? Ты шутишь?» — наконец выдавил Хёнджин, его голос был полон недоверия.

Феликс Ли. Имя, которое вызывало смесь жалости, отторжения и иногда даже страха у большинства учеников школы. Он был омегой, и это было заметно невооруженным глазом – тонкие запястья, хрупкие плечи, узкая талия, которая, казалось, могла сломаться от легкого прикосновения. Но не это делало его изгоем. С 15 лет у Феликса каждый месяц наступала течка, и это было для него настоящим проклятием. Феромоны, которые он не мог контролировать, распространялись по школе, вызывая дискомфорт у альф и беты, и отталкивая омег. Некоторые шептались, что у него какое-то редкое расстройство, другие просто брезговали им. Он был красив, как фарфоровая кукла, с веснушками, рассыпанными по носу и щекам, и яркими, сияющими глазами. Но его красота была скрыта за стеной одиночества, которую он сам же и возвел. Он никогда ни с кем не разговаривал, всегда сидел один, и его взгляд был постоянно устремлен в пустоту.

«Я абсолютно серьезен, Хёнджин. Месяц. Ты должен быть его другом. Разговаривать с ним, сидеть с ним за одним столиком, может быть, даже помогать с уроками. И если хоть раз я услышу, что ты сказал о нем что-то плохое или пытался его избегать, ты проиграешь. А проигрыш будет стоить тебе…» Минхо снова сделал паузу, его глаза хитро блеснули. «…твоего новенького мотоцикла на все лето».

Хёнджин побледнел. Его мотоцикл был его гордостью и радостью. «Ты не можешь так поступить!»

«Могу. И сделаю. Сделка есть сделка». Минхо пожал плечами. «Или ты, Великий Хёнджин, боишься подружиться с омегой?»

Эта фраза задела Хёнджина за живое. Он, Хёнджин, боялся? Никогда. Он был альфой, одним из самых популярных парней в школе, капитаном баскетбольной команды. Он не мог позволить себе выглядеть трусом перед своими друзьями.

«Ладно», — процедил Хёнджин сквозь зубы. «Я согласен. Месяц. Но если он будет меня раздражать, я не отвечаю за последствия».

Джисон, который до этого молчал, наконец подал голос: «Хёнджин, ты уверен? Феликс… он очень чувствительный. И он мой друг».

Хёнджин посмотрел на своего брата. «Твой друг? Я никогда не видел, чтобы ты с ним общался».

«Ну… мы иногда переписываемся», — пробормотал Джисон, его щеки слегка покраснели. «И я иногда приношу ему обед, когда он не может выйти из кабинета во время течки».

«Вот как», — Хёнджин поднял бровь. «Значит, ты знаешь его лучше, чем я думал».

«Просто будь с ним осторожен, Хёнджин», — предупредил Джисон. «Он не такой, как все».

На следующий день Хёнджин отправился на свою «миссию». Он нашел Феликса, как всегда, сидящего в одиночестве за самым дальним столиком в столовой, погруженного в книгу. Его светлые волосы падали на глаза, а веснушки были едва заметны на бледной коже. Он выглядел таким хрупким и беззащитным, что у Хёнджина на мгновение мелькнула мысль о том, что Минхо, возможно, перегнул палку.

«Привет», — сказал Хёнджин, подходя к столику.

Феликс вздрогнул, поднял голову и посмотрел на него своими большими, сияющими глазами. В них читалось удивление, смешанное со страхом. Он явно не ожидал, что кто-то к нему подойдет, тем более Хёнджин.

«Привет», — прошептал Феликс, его голос был таким тихим, что Хёнджину пришлось напрячь слух.

«Можно я присяду?» — спросил Хёнджин, указывая на свободный стул напротив Феликса.

Феликс кивнул, не отрывая от него взгляда. Он выглядел как испуганный зверек, готовый в любой момент убежать.

Хёнджин сел и попытался улыбнуться. «Я Хёнджин. Мы, кажется, учимся в одном классе».

Феликс снова кивнул. «Я знаю. Я Феликс».

«Приятно познакомиться, Феликс», — сказал Хёнджин, стараясь говорить как можно более непринужденно. «Что читаешь?»

Феликс показал обложку книги. Это был какой-то старый роман. «Просто… читаю».

«Любишь читать?» — Хёнджин попытался завязать разговор.

«Да», — Феликс снова кивнул. «Это помогает мне забыть обо всем».

В его голосе прозвучала такая печаль, что Хёнджин почувствовал укол совести. Он понял, что Феликс не просто изгой, Феликс – одинокий человек, который нашел утешение в книгах.

«Знаешь, я тоже иногда читаю», — соврал Хёнджин. Он предпочитал спорт и вечеринки книгам, но сейчас ему нужно было создать видимость интереса. «Может быть, ты посоветуешь что-нибудь?»

Феликс выглядел слегка удивленным, но в его глазах мелькнула искорка интереса. «Ты правда хочешь?»

«Конечно», — Хёнджин кивнул.

И так началось их странное «дружество». Хёнджин изо всех сил старался выполнять условия Минхо. Он садился с Феликсом за один столик в столовой, спрашивал, как прошел его день, делал вид, что слушает его рассказы о книгах, которые он читал. Иногда он даже помогал ему с домашними заданиями, хотя сам не любил учиться.

Феликс сначала был очень замкнутым, но постепенно начал открываться. Он рассказывал о своих любимых авторах, о мечтах, которые он хранил в своем сердце. Хёнджин узнал, что Феликс любил рисовать, и его рисунки были удивительно красивыми, полными нежности и меланхолии. Он узнал, что Феликс любил танцевать, когда никого не было дома, и что он мечтал когда-нибудь выступить на сцене.

Хёнджин начал замечать, что Феликс был не таким, каким его представляли другие. Он был добрым, нежным, чутким. Его веснушки становились ярче, когда он улыбался, а его глаза сияли, когда он увлеченно что-то рассказывал. Хёнджин даже начал замечать, что феромоны Феликса, которые раньше казались ему неприятными, теперь не вызывали такого отторжения. Иногда, когда Феликс был рядом, Хёнджин чувствовал легкое головокружение, но он списывал это на собственное воображение.

Джисон, который поначалу был скептически настроен, начал замечать изменения в своем брате. «Ты, кажется, действительно подружился с ним, Хёнджин», — сказал он однажды, наблюдая, как Хёнджин и Феликс смеются над какой-то шуткой.

Хёнджин пожал плечами. «Он не такой уж и плохой».

«Я же говорил тебе», — улыбнулся Джисон. «Феликс очень хороший».

Месяц пролетел незаметно. Хёнджин даже сам удивился, как быстро он привык к присутствию Феликса в своей жизни. Он начал по-настоящему наслаждаться их разговорами, его смехом, его нежностью. Он даже начал замечать, что ему не хватает Феликса, когда его не было рядом.

Приближался день, когда срок «дружбы» должен был закончиться. Хёнджин чувствовал странное беспокойство. Он должен был сказать Минхо, что выиграл спор, и вернуть себе мотоцикл. Но что будет потом? Он перестанет общаться с Феликсом? Эта мысль вызывала у него неприятное чувство в груди.

Однажды, когда они сидели в столовой, Феликс вдруг сказал: «Хёнджин, я… я должен тебе кое-что сказать».

Хёнджин посмотрел на него. Феликс выглядел очень серьезным, его щеки слегка покраснели.

«Что такое?» — спросил Хёнджин.

«Я… я влюбился в тебя», — прошептал Феликс, его глаза были полны надежды и страха. «Я знаю, это глупо. Я знаю, что ты… ты не такой, как я. Но я не могу ничего с этим поделать. Ты был так добр ко мне, ты был единственным, кто… кто не отвернулся от меня».

Сердце Хёнджина екнуло. Он не ожидал такого признания. Он чувствовал к Феликсу симпатию, привязанность, даже нежность. Но любовь? Он не был уверен. Он был альфой, а Феликс – омегой, да еще и изгоем. Что скажут его друзья? Как он сможет объяснить это своим родителям?

В этот момент к их столику подошли Минхо и несколько других парней из их компании.

«Ну что, Хёнджин, месяц истек», — сказал Минхо, улыбаясь. «Как прошла твоя миссия? Ты подружился с нашим Феликсом?»

Хёнджин посмотрел на Феликса, который сидел, опустив голову, его плечи дрожали. Он почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он должен был сказать правду, он должен был защитить Феликса. Но страх перед осуждением, перед насмешками, перед потерей своего положения в школе, был сильнее.

«Конечно, Минхо», — сказал Хёнджин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно. «Я прекрасно провел время. Но ты же знаешь, что это была всего лишь шутка. Я выиграл спор, и теперь мой мотоцикл снова мой».

Феликс поднял голову, его глаза были полны слез. Он смотрел на Хёнджина с такой болью, что у того сжалось сердце.

«Ты… ты обманул меня?» — прошептал Феликс.

Хёнджин почувствовал, как его лицо горит от стыда. Он хотел что-то сказать, хотел извиниться, но слова застряли у него в горле.

«Ну что ты, Феликс», — сказал Минхо, усмехаясь. «Ты же не думал, что Хёнджин, самый популярный парень в школе, на самом деле будет дружить с таким… как ты? Это была просто ставка, чтобы он не потерял свой мотоцикл».

Смех разнесся по столовой. Феликс вскочил со своего места, его глаза были полны слез и отчаяния.

«Я ненавижу тебя, Хёнджин!» — крикнул он, его голос был полон боли. Он убежал из столовой, оставив за собой шлейф своих феромонов, которые на этот раз пахли горькой печалью и разочарованием.

Хёнджин смотрел ему вслед, чувствуя, как его сердце разрывается на части. Он предал Феликса. Он предал его доверие, его нежность, его любовь. И в этот момент он понял, что он не просто выиграл спор, он потерял нечто гораздо более ценное. Он потерял Феликса. И он знал, что никогда себе этого не простит.