Девушка и демон

Она не помнила, как оказалась здесь. Туман в голове был густым и липким, как патока, заглушая все мысли, кроме одной – жгучего желания, что, казалось, исходило от каждой клеточки ее тела. Клубные огни плясали вокруг, сливаясь в неразличимые пятна, а музыка пульсировала где-то глубоко внутри, отбивая ритм ее собственного учащенного сердцебиения.

Он появился из ниоткуда, словно вынырнул из сумрака. Высокий, с волосами цвета воронова крыла, что идеально контрастировали с золотом его глаз. Взгляд этих глаз был тяжелым, властным, и от него по телу пробежала дрожь, отнюдь не от страха. Скорее, от предвкушения.

“Пьяна?” – его голос был низким, обволакивающим, словно бархат. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее язык ей не подчинялся. – “Ищешь приключений?”

Она подалась вперед, почти касаясь его груди. От него пахло чем-то терпким, манящим, запахом силы и опасности. “Ты… такой красивый,” – прошептала она, сама не узнавая свой голос. Он был хриплым, полным жара.

Уголки его губ дернулись в усмешке. “Осторожнее, девочка. Можешь обжечься.”

Но она уже была слишком близко к огню. Ее руки сами собой потянулись к его пиджаку, сминая дорогую ткань. Она чувствовала, как ее тело наливается тяжестью, а внизу живота стягивается узел. Это было новое, незнакомое ощущение, и оно пугало ее так же сильно, как и притягивало.

“Хочу…” – выдохнула она, не зная, что именно она хочет. Просто хотела его. Всего его.

Он отстранился, но лишь на мгновение. Золотые глаза изучали ее с неприкрытой похотью, и в этом взгляде она видела свое собственное отражение – беспомощное, жаждущее. “Я мог бы тебя взять прямо здесь,” – прошептал он, и от этих слов по ее позвоночнику пробежали мурашки. – “Но это было бы слишком просто. И слишком… грязно.”

Его палец легко коснулся ее подбородка, приподнимая ее лицо. “У меня вазэктомия. Так что можешь не волноваться о последствиях.”

Ложь. Откровенная, наглая ложь, которую она, в своем опьянении, не могла распознать. Ее разум был затуманен, а тело горело.

“Поехали ко мне,” – предложил он, и это прозвучало не как вопрос, а как приказ.

Она кивнула. Без колебаний. Без единой мысли о том, что она делает.

* * *

Следующее, что она помнила – это резкий толчок, словно ее выдернули из теплой ванны в ледяную воду. Голова раскалывалась. Глаза открылись, и она увидела незнакомый потолок. Темный, с витиеватыми узорами, которые, казалось, двигались в такт ее пульсирующей головной боли.

Она лежала на чем-то мягком, но чужом. Постель? Внезапно, все воспоминания нахлынули, обрушиваясь на нее тяжелой волной. Ночной клуб. Мужчина с золотыми глазами. Его слова. Ее собственное безумное желание.

Она села, чувствуя, как мир вокруг нее поплыл. Тело ныло, особенно внизу живота. И тут она почувствовала это – влагу между ног. Липкую, противную. Ее сердце заколотилось, как загнанная птица.

Он… он кончил в нее.

Вазэктомия? Ложь. Отвратительная, жестокая ложь.

Паника охватила ее. Она была наивной, доверчивой, но не настолько глупой, чтобы не понять, что произошло. Ее использовали. Манипулировали.

“Проснулась, мое маленькое создание?” – голос. Тот самый голос. Низкий, обволакивающий.

Она резко подняла голову. Он стоял у окна, спиной к ней. Но даже в этой позе от него исходила аура силы и опасности. Его фигура была идеальной, словно высеченной из мрамора.

“Ты… ты солгал мне!” – ее голос дрожал от ярости и унижения.

Он повернулся. Золотые глаза сверкнули в полумраке комнаты. “И что же?” – в его тоне не было ни капли раскаяния. Только холодная, расчетливая жестокость.

“Я… я беременна!” – слова вырвались сами собой, хотя она еще не была уверена в этом. Но интуиция кричала ей об этом.

Он усмехнулся. “Разумеется. Мои дети всегда рождаются. И всегда близнецами.”

Ее мир рухнул. Беременна. Близнецами. От этого чудовища.

“Я не хочу!” – она попыталась встать, но ноги подкосились.

“Твое желание не имеет значения,” – он подошел к кровати, и каждый его шаг отдавался эхом в ее голове. – “Ты принадлежишь мне. Теперь и навсегда.”

Его рука поднялась, и она почувствовала, как по ее телу пробежал странный электрический разряд. Это было похоже на невидимую нить, которая привязала ее к нему. Печать. Она почувствовала это. Печать, которая делала ее бессмертной. Вечно молодой. И, что самое страшное, ее тело теперь реагировало на него. Желанием. Даже если ее разум кричал “нет”.

“Добро пожаловать домой, моя дорогая,” – прошептал он, и в следующее мгновение мир вокруг нее поплыл.

* * *

Ад.

Это было первое, что она подумала, когда очнулась в следующий раз. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом серы и чем-то еще, более едким, более зловещим. Вокруг царил мрак, пронизанный алыми всполохами, словно от бесконечного пожара.

Она была голой. Совершенно голой. И это было лишь начало ее кошмара. На шее что-то звенело. Она потрогала. Ошейник. С маленьким колокольчиком.

Ее кожа, казалось, стала более чувствительной. И что это? На голове, там, где раньше были волосы, теперь торчали… кошачьи уши. Пушистые, черные, и невероятно чуткие. Любой шорох отдавался в них болью.

“Хорошо. Ты здесь,” – голос Асмодея.

Она обернулась. Он стоял в дверном проеме, и его золотые глаза сияли в полумраке. В его руках был тонкий кожаный поводок.

“Э… это что?” – прошептала она, пытаясь прикрыть себя руками, но это было бесполезно.

“Твой новый наряд,” – усмехнулся он. – “И, конечно, твоя новая функция – быть моей игрушкой.”

Следующие дни, недели, месяцы слились в сплошной кошмар. Он был везде. Даже когда его не было рядом, она чувствовала его присутствие. Его приказы. Его желания.

Она постоянно ходила голой. С ошейником и колокольчиком, который звенел при каждом ее движении, выдавая ее присутствие. Кошачьи уши, созданные им, были настолько чувствительны, что любой звук причинял ей дискомфорт.

Он насиловал ее. По 15-20 раз в день. Сначала она сопротивлялась, кричала, плакала. Но он был слишком силен. Слишком безжалостен. И ее собственное тело, проклятое его печатью, предавало ее, отзываясь на его прикосновения неистовым желанием.

Постепенно, ее разум притупился. Она не теряла рассудок, но понимала, что бежать некуда. Сопротивляться бесполезно. Ее воля сломалась. Она смирилась.

И тогда, незаметно, пришел он – Стокгольмский синдром. Сначала она ненавидела его. Затем боялась. А потом… она начала искать в его прикосновениях утешение. В его словах – хоть какой-то смысл. Она стала его тенью, его отражением.

Когда родились близнецы, она не почувствовала ничего. Ни привязанности, ни любви. Это были его дети, не ее. Няни и сам Асмодей заботились о них. Она лишь наблюдала. И каждый раз, когда он брал ее снова, она снова беременела. Так было всегда.

Он не подпускал к ней никого. Ни суккубов, ни других демонов. Она была его собственностью. Его личной игрушкой.

* * *

Прошло время. Сколько? Она не знала. Дни сливались в недели, недели в месяцы. А потом, однажды, все изменилось.

“Надень это,” – Асмодей бросил ей на кровать что-то темное.

Она подняла. Это было платье. Простое, но из дорогой ткани. И, что самое главное, это была одежда. Настоящая одежда.

Ее кошачьи уши дернулись от неожиданности. “Что… что случилось?”

“У меня дела на Земле,” – сухо ответил он. – “И ты пойдешь со мной.”

Ее сердце заколотилось. Земля. Она уже забыла, каково это – быть там.

“Но… почему?”

“Не задавай глупых вопросов,” – его золотые глаза сверкнули. – “Просто делай, что сказано.”

Она надела платье. Оно было непривычно тяжелым, но одновременно дарило странное чувство защищенности. Впервые за долгое время она не была голой.

* * *

Земля.

Солнечный свет ослепил ее. Воздух был свежим, чистым, не пропитанным запахом серы. Она вдохнула полной грудью, чувствуя, как легкие наполняются жизнью.

Они оказались в парке. Люди вокруг гуляли, смеялись. Это был такой контраст с мертвым, мрачным Адом.

Асмодей держал ее за руку, крепко, властно. Она шла рядом с ним, чувствуя его присутствие, его силу. Это было привычно. Безопасно.

И тут она увидела его.

Он был одет в белое, его волосы были цвета пшеницы, а глаза – небесно-голубыми. От него исходило сияние, словно он был соткан из света. Ангел. Она сразу поняла это.

Ангел посмотрел на нее. Его взгляд был полон сострадания, жалости. Он видел ее ошейник, едва заметный под воротником платья. Он видел ее кошачьи уши, которые она изо всех сил пыталась скрыть под волосами. Он видел ее, и он понял.

Он подошел к ним. Асмодей напрягся, но не отпустил ее руку.

“Приветствую тебя, демон,” – голос ангела был спокойным, но в нем слышалась сталь. – “И тебя, несчастная душа.”

Асмодей лишь усмехнулся. “Несчастная? Она моя. И вполне счастлива.”

Ангел посмотрел на нее. “Ты жертва. Я вижу это. Я могу помочь тебе. Могу спасти тебя от него.”

Ее сердце сжалось. Спасти? От Асмодея?

Ее взгляд метнулся к демону. Его лицо было непроницаемо, но она чувствовала его напряжение. И вдруг, в ее голове прозвучала сирена. Опасность. Опасность для него.

Она посмотрела на ангела, и в ее глазах отразился страх. Страх не за себя. Страх за Асмодея.

“Нет,” – прошептала она. – “Мне… мне не нужна помощь.”

Ангел отшатнулся, его голубые глаза расширились от удивления и боли. “Что? Но… он же держит тебя в плену! Он…”

Асмодей, почувствовав ее реакцию, улыбнулся. Жестокой, торжествующей улыбкой.

“Видишь?” – сказал он ангелу. – “Она не хочет уходить. Она любит меня.”

Ангел покачал головой, и в его взгляде читалось полное непонимание. “У нее Стокгольмский синдром. Она не понимает, что говорит.”

Ее страх рос. Он пытался забрать ее у него. Он пытался разрушить их… их связь.

Внезапно, Асмодей сделал шаг вперед. Его золотые глаза сверкнули. “Отойди, ангел. Или пожалеешь.”

Ангел не отступил. “Я не позволю тебе продолжать издеваться над ней.”

“Это не твое дело,” – прорычал Асмодей, и воздух вокруг них заискрил.

Ее сердце колотилось. Она чувствовала приближение опасности. Для Асмодея. И она не могла этого допустить.

“Не надо!” – вырвалось у нее. Она крепче сжала руку Асмодея, словно пытаясь защитить его.

Ангел посмотрел на нее, и в его глазах читалась глубокая печаль. Он понял. Он понял, что ее разум был пленен так же, как и ее тело.

Асмодей усмехнулся. “Она сделала свой выбор, ангел. И теперь ты лишний.”

Внезапно, Асмодей поднял руку, и из его ладони вырвался сгусток темной энергии, направленный прямо на ангела. Ангел успел отшатнуться, но удар был сильным.

“Мы уходим,” – прорычал Асмодей, и мир вокруг них снова поплыл, унося ее обратно в его темное царство, где она была его пленницей, его игрушкой, его собственностью. И, к своему ужасу, она поняла, что не хочет ничего другого.