Красота-смерть

Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, играя бликами на мокром асфальте после утреннего дождя. Обычное утро, обычная школа, обычные интриги. Но для Юн Хевона, семнадцатилетнего красавчика, чья популярность била все рекорды, утро перестало быть обычным в тот момент, когда его губы коснулись губ Минсо. Ее мягкие, влажные губы, ее тонкие пальцы, запутавшиеся в его непослушных кудрявых волосах, ее нежный шепот… Все это погрузило Хевона в сладкое забытье, отгородив от реальности. Он был так увлечен, так поглощен моментом, что не заметил, как тень накрыла их двоих, а воздух вокруг них сгустился до такой степени, что стало трудно дышать.

Сын Хари, восемнадцатилетний громила, чья репутация опережала его самого, стоял в нескольких метрах, наблюдая за этой сценой. Его карие глаза, обычно холодные и равнодушные, сейчас полыхали яростью. Минсо… Его Минсо. Его девушка. И этот… этот выскочка Хевон. Хари сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. В его голове пронеслись все унижения, все насмешки, которые он когда-либо терпел от Хевона. Этот парень всегда был слишком красивым, слишком стильным, слишком… всем. Он всегда был в центре внимания, всегда окружен девушками, всегда улыбался своей наглой, самодовольной улыбкой. И Хари ненавидел его. Ненавидел каждой клеточкой своего существа.

Когда Минсо, наконец, заметила Хари, ее глаза расширились от ужаса. Она отпрянула от Хевона, но было уже поздно. Хари уже двигался. Он шагнул к ним, его шаги были тяжелыми и решительными. Хевон, оторвавшись от поцелуя, обернулся и встретился взглядом с Хари. Улыбка сползла с его лица, когда он увидел выражение на лице старшего. Это был не просто гнев. Это была звериная ярость.

– Ты, – прорычал Хари, его голос был низким и угрожающим. – Что ты делаешь?

Хевон попытался изобразить безразличие, но его сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что Хари не из тех, кто прощает.

– А что? – Хевон попытался изобразить невинность, но его голос дрогнул. – Разве не видно? Мы целовались.

Эти слова стали последней каплей. Хари рванулся вперед, его рука схватила Хевона за кудрявые волосы. Жесткий рывок – и Хевон вскрикнул, его голова резко откинулась назад.

– Ах ты, сука! – прошипел Хари, его глаза горели. – Ты что, совсем охуел?!

Не давая Хевону опомниться, Хари потащил его за собой. Хевон спотыкался, пытаясь удержаться на ногах, но хватка Хари была железной. Минсо, онемевшая от ужаса, стояла на месте, наблюдая, как ее парень тащит другого парня по школьному коридору. Никто из немногочисленных учеников, что уже были в школе, не посмел вмешаться. Все знали, что связываться с Сын Хари – это верная смерть.

Хари тащил Хевона в сторону мужского туалета. Хевон отчаянно пытался вырваться, но его попытки были тщетны. Боль в голове была невыносимой, а страх сковал его нутро. Он знал, что Хари не будет милосерден.

Дверь туалета распахнулась с грохотом, ударившись о стену. Хари бросил Хевона на пол, тот ударился коленом о холодный кафель.

– Вставай, шлюха! – приказал Хари, его голос был полон презрения.

Хевон, дрожа, поднялся. Он попытался отступить, но Хари схватил его за воротник оверсайз-футболки и потащил к одному из унитазов.

– Ты любишь целоваться, да? – Хари усмехнулся, его улыбка была жуткой. – Тогда давай, поцелуй кое-что еще.

Не дожидаясь ответа, Хари резко надавил на голову Хевона, окуная ее в унитаз. Холодная, вонючая вода заполнила ноздри и рот Хевона. Он запаниковал, начал брыкаться, пытаясь вырваться, но Хари держал его крепко. Время тянулось бесконечно, легкие горели, а в глазах темнело. Когда Хари, наконец, поднял его голову, Хевон жадно втянул воздух, закашлялся, выплевывая воду.

– Ну что, понравилось? – Хари отпустил его, и Хевон рухнул на пол, тяжело дыша. – Или ты предпочитаешь что-то пожестче?

Хари достал из-за спины свою любимую биту. Это была не просто бита, это было его продолжение, его инструмент для наведения порядка. Он провел по ней ладонью, наслаждаясь ощущением прохладного металла.

– Знаешь, Хевон, – Хари наклонился над ним, его голос был тихим, почти шепотом. – Я так долго ждал этого момента. Ты всегда был таким высокомерным, таким самоуверенным. Думал, что можешь делать все, что хочешь? Думал, что тебе все сойдет с рук?

Хевон пытался отползти, но Хари схватил его за ногу и притянул обратно.

– Нет, не убежишь, – Хари усмехнулся. – Сегодня ты заплатишь за все.

Первый удар пришелся по животу. Тупая боль пронзила Хевона, он скорчился, хватаясь за живот.

– Это за Минсо, – Хари нанес еще один удар, на этот раз по плечу. – За то, что ты к ней прикоснулся.

Каждый удар сопровождался оскорблением.

– Шлюха! – удар по бедру. – Сука! – удар по груди. – Проститутка! – удар по руке. – Пидор! – удар по лицу.

Хевон пытался защититься, но его руки были слишком слабы, а тело слишком болело. Из его рта вырвался стон, который он не смог сдержать.

– О, ты стонешь? – Хари остановился, его глаза сверкнули. – Как дешевая шлюха, да?

Он схватил руку Хевона и резко вывернул ему палец. Хруст. Хевон закричал, его глаза наполнились слезами.

– За каждый стон будет больно, – Хари усмехнулся, затем нанес еще один удар в живот.

Хевон скрутился в комок, пытаясь сдержать дыхание, чтобы не выдать ни звука. Но боль была слишком сильной, и стоны вырывались помимо его воли. Каждый стон приводил к новому удару, к новому вывернутому пальцу, к новой волне агонии.

Хари наслаждался зрелищем. Он видел, как Хевон ломается, как его гордость рассыпается в прах. Это было именно то, чего он хотел. Он хотел, чтобы Хевон почувствовал себя ничтожеством, чтобы он понял, что он всего лишь игрушка в руках Хари.

– Ты думал, что ты особенный? – Хари наступил ему на грудь, заставляя Хевона задыхаться. – Ты всего лишь кусок дерьма, Хевон. Ничтожество.

Хевон чувствовал, как его сознание медленно уплывает. Боль была настолько сильной, что он уже почти не понимал, что происходит. Его тело горело, голова кружилась, а в ушах звенело.

Когда Хари, наконец, отошел, Хевон лежал на полу, свернувшись калачиком, его тело дрожало. Он был весь в синяках и ссадинах, а из разбитой губы сочилась кровь.

– А теперь, – Хари поднял биту, его глаза были полны предвкушения. – Самое интересное.

Хевон почувствовал, как его пронзил леденящий ужас. Он попытался отползти, но Хари схватил его за воротник и перевернул на живот.

– Нет… – прошептал Хевон, его голос был едва слышен.

Но Хари не слушал. Он резко стянул с Хевона брюки и белье, обнажая его ягодицы. Хевон задрожал еще сильнее, пытаясь закрыться руками, но Хари отшвырнул их в сторону.

– Не дергайся, – прорычал Хари, его голос был низким и угрожающим. – А то будет еще больнее.

Хевон почувствовал, как холодный металл биты коснулся его кожи. Он сжал зубы, пытаясь сдержать крик. Хари медленно, с наслаждением, вставлял биту в него. Хевон задыхался, его тело выгибалось от боли. Это было невыносимо. Он чувствовал, как его внутренности разрываются, как что-то чужое и холодное проникает в него все глубже и глубже.

– Стонешь, да? – Хари усмехнулся, когда бита вошла до упора. – Нравится?

Хевон не мог ответить. Из его горла вырвался лишь хриплый стон, полный боли и унижения. Хари начал двигать битой, медленно и ритмично. Каждый толчок причинял невыносимую боль, заставляя Хевона кричать. Он стонал, плакал, умолял, но Хари не останавливался. Он продолжал двигать битой, его глаза были полны безумного блеска.

Хевон чувствовал, как его тело разрывается на части. Он был на грани потери сознания, но боль не отступала. Каждый стон, каждый крик приносил ему новый удар, новый вывих пальца, новое унижение. Он чувствовал себя грязным, сломленным, ничтожным. Все его красивые черты лица исказились в гримасе боли, его кудрявые волосы прилипли к потному лбу.

В какой-то момент, когда Хари нанес очередной удар в живот, Хевон почувствовал, как его сознание наконец-то покинуло его. Боль сменилась пустотой, а крики – тишиной. Он рухнул на пол, его тело обмякло. Хари продолжал двигать битой еще несколько секунд, а затем, наконец, вынул ее. Он окинул взглядом бездыханное тело Хевона, его губы растянулись в торжествующей улыбке.

– Вот так, – прошептал он, его голос был полон удовлетворения. – Теперь ты знаешь свое место, шлюха.

Хари бросил биту на пол, и она с грохотом ударилась о кафель. Затем он покинул туалет, оставив Хевона лежать в луже собственной крови и унижения. Дверь закрылась за ним, оставляя за собой лишь тишину и тяжелый запах железа.