Неудержимая страсть после долгого дня
Хан Джисон. Это имя, словно мелодия, звучало в голове Т/И каждый раз, когда она думала о своем муже. Горячий кореец, с телом, выточенным богами, стальным прессом, который так и манил прикоснуться, доминантный, но в то же время такой нежный, когда они оставались наедине. Он был певцом, его голос проникал в самую душу, а милая улыбка могла растопить любой лед. И, конечно, его сексуальность, которая ощущалась в каждом движении, каждом взгляде. 24 сантиметра чистого удовольствия, как шутила Т/И, всегда были готовы взорваться, когда они предавались страсти. И при всем этом, он был просто хорошим, добрым человеком, ее лучшим другом и самой большой любовью.
Сегодняшний день был особенно долгим для Хана. Возвращаясь домой с очередной изнурительной репетиции и записи, он чувствовал, как усталость наваливается на него всей своей тяжестью. Мышцы ныли, голова гудела от бесконечных мелодий, а единственное, чего он хотел, это упасть на диван и провалиться в глубокий сон. Но предвкушение встречи с Т/И, его прекрасной женой, всегда давало ему второе дыхание. Она была его убежищем, его спокойствием, его главной мотивацией.
Когда ключ повернулся в замке, и Хан переступил порог их уютной квартиры, его глаза тут же нашли ее. Т/И стояла посреди гостиной, спиной к нему, и что-то напевала себе под нос, расставляя цветы в вазе. На ней было то самое платье. Короткое. Настолько короткое, что стоило ей чуть наклониться, как край поднимался, открывая взору аппетитные изгибы ее ягодиц. Хан замер, его усталость мгновенно испарилась, сменившись волной обжигающего желания.
Его взгляд скользнул по ее изящной спине, по тонкой талии, по округлым бедрам, которые так и просились, чтобы их сжали. Платье было из легкой, струящейся ткани, облегающей ее фигуру, словно вторая кожа. Он почувствовал, как кровь приливает к паху, а сердце начинает отбивать бешеный ритм. Это было не просто платье. Это была провокация. И Т/И знала это. Она всегда знала, как его завести, как одним лишь своим видом разжечь в нем огонь, который ничто не могло потушить.
Хан медленно закрыл дверь, стараясь не производить шума. Он хотел застать ее врасплох, насладиться моментом ее удивления, прежде чем поглотить ее всю, без остатка. Он сделал несколько шагов, его ноги сами несли его к ней. Запах ее духов, смешанный с ароматом цветов, окутал его, еще больше распаляя его чувства.
Т/И, наконец, почувствовала его присутствие. Она обернулась, и ее глаза встретились с его. В них горел огонь, который она так хорошо знала. Улыбка тронула ее губы, а взгляд опустился ниже, оценивая его возбуждение. Он был уставшим, да, но его желание было сильнее любой усталости.
— Привет, мой уставший герой, — прошептала она, ее голос был низким и соблазнительным.
Хан ничего не ответил. Он просто шагнул к ней, сокращая расстояние между ними. Его рука легла на ее талию, притягивая ее к себе. Ее тело идеально прижалось к его, он почувствовал мягкость ее груди, тепло ее бедер. Он наклонился, его губы нависли над ее.
— Ты знаешь, что ты делаешь, — прорычал он, его голос был хриплым от желания.
— Может быть, — прошептала она в ответ, ее дыхание было горячим на его губах.
Он больше не мог сдерживаться. Его губы обрушились на ее, жадно, требовательно. Это был поцелуй, полный накопившейся за день страсти, усталости, желания, любви. Он целовал ее так, словно хотел поглотить ее, растворить в себе. Его язык проскользнул в ее рот, исследуя каждую клеточку, переплетаясь с ее языком в диком танце.
Т/И ответила ему с такой же пылкостью. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в его волосы, слегка дергая их. Она чувствовала его твердость сквозь тонкую ткань его брюк, и это лишь усиливало ее собственное возбуждение. Ее тело горело, каждая клеточка отзывалась на его прикосновения, на его поцелуи.
Хан отстранился от ее губ лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его взгляд скользнул по ее лицу, по ее припухшим губам, по ее сияющим глазам. Он был готов потерять контроль.
— Ты моя, — прорычал он, его голос был полон собственничества.
Он резко развернул ее, прижимая к стене. Холодная поверхность контрастировала с горячим жаром их тел. Он снова впился в ее губы, его руки скользнули вниз, сжимая ее ягодицы. Он чувствовал, как ее тело изгибается навстречу ему, как она стонет ему в рот.
Его пальцы, сильные и ловкие, без труда подняли края ее платья, обнажая ее до самого низа. Он провел ладонью по ее гладкой коже, заставляя ее вздрогнуть. Его большой палец зацепил край ее трусиков, и он медленно, дразняще, стянул их вниз. Они упали на пол, оставляя ее полностью обнаженной под платьем.
Т/И застонала, когда он прижался к ней своим уже твердым членом. Она чувствовала, как он пульсирует, как он готов войти в нее. Ее ноги инстинктивно обхватили его поясницу, притягивая его ближе.
Хан оторвался от ее губ, его дыхание было прерывистым. Он поднял ее на руки, ее ноги обхватили его талию. Она была легкой, словно перышко, в его сильных руках. Он понес ее через гостиную, направляясь к обеденному столу.
Т/И понимала, что произойдет. Ее сердце колотилось в груди, предвкушая предстоящее. Она положила голову ему на плечо, ее дыхание обжигало его кожу.
Он аккуратно уложил ее на стол, ее ноги свисали по бокам. Деревянная поверхность была прохладной, но ее тело горело от желания. Она раскинула ноги, приглашая его.
Хан нависал над ней, его глаза горели. Он расстегнул свои брюки, освобождая своего члена. Он был большим, твердым, и пульсировал от желания. Т/И сглотнула, ее взгляд был прикован к нему.
Он медленно опустился между ее ног, его член коснулся ее влажного входа. Он посмотрел ей в глаза, его взгляд был полон страсти и нежности.
— Ты готова? — прошептал он, его голос был хриплым.
— Больше чем, — ответила она, ее голос был дрожащим.
Он медленно, дразняще, начал входить в нее. Т/И застонала, ее тело выгнулось навстречу ему. Он был горячим, твердым, и она чувствовала, как он наполняет ее до краев. Он вошел до конца, и она почувствовала, как ее тело сжимается вокруг него.
Он начал двигаться, медленно, затем быстрее, его ритм был мощным и уверенным. Стоны Т/И наполнили комнату, смешиваясь с его собственными хриплыми выдохами. Он целовал ее шею, ее ключицы, ее грудь, оставляя красные следы на ее нежной коже.
Ее руки вцепились в его спину, ее ногти царапали его кожу, оставляя красные полосы. Она двигалась в такт с ним, ее бедра поднимались навстречу его толчкам. Оргазм нарастал, словно волна, накрывая ее с головой.
— Хан! — закричала она, ее голос был полон наслаждения, когда она достигла пика. Ее тело сотрясалось в судорогах оргазма, ее мышцы сжимались вокруг него.
Он последовал за ней, его толчки стали еще более сильными и глубокими. Он застонал, его тело напряглось, и он излился в нее, чувствуя, как его семя наполняет ее.
Они лежали на столе, тяжело дыша, их тела были покрыты потом. Хан прижимал ее к себе, целуя ее в макушку. Он чувствовал, как ее тело расслабляется в его объятиях.
— Я люблю тебя, — прошептал он, его голос был полон нежности.
— Я тоже люблю тебя, — ответила она, ее голос был хриплым от наслаждения.
Он поднялся, вынимая себя из нее. Он взял ее на руки, и они пошли в душ, чтобы смыть с себя следы их страсти. Вода была горячей, и она смывала не только пот, но и остатки усталости, оставляя после себя лишь чувство глубокого удовлетворения и любви.
Когда они, чистые и расслабленные, легли в постель, Хан крепко обнял Т/И, притягивая ее к себе. Ее голова лежала на его груди, и она слышала ритм его сердца. Он поглаживал ее волосы, его пальцы нежно перебирали пряди.
— Спасибо тебе, — прошептал он, его голос был сонным.
— За что? — спросила она, поднимая голову и смотря на него.
— За то, что ты есть. За то, что ты ждешь меня. За то, что ты делаешь меня счастливым, — ответил он, целуя ее в лоб.
Т/И улыбнулась. Она была самой счастливой женщиной на свете. Рядом с ним, она чувствовала себя защищенной, любимой, желанной. Он был ее всем, ее звездой, ее солнцем. И она знала, что их любовь будет гореть вечно, ярким, неугасимым пламенем. Он был ее неудержимой страстью, и она была его. И ничто не могло это изменить.
Сегодняшний день был особенно долгим для Хана. Возвращаясь домой с очередной изнурительной репетиции и записи, он чувствовал, как усталость наваливается на него всей своей тяжестью. Мышцы ныли, голова гудела от бесконечных мелодий, а единственное, чего он хотел, это упасть на диван и провалиться в глубокий сон. Но предвкушение встречи с Т/И, его прекрасной женой, всегда давало ему второе дыхание. Она была его убежищем, его спокойствием, его главной мотивацией.
Когда ключ повернулся в замке, и Хан переступил порог их уютной квартиры, его глаза тут же нашли ее. Т/И стояла посреди гостиной, спиной к нему, и что-то напевала себе под нос, расставляя цветы в вазе. На ней было то самое платье. Короткое. Настолько короткое, что стоило ей чуть наклониться, как край поднимался, открывая взору аппетитные изгибы ее ягодиц. Хан замер, его усталость мгновенно испарилась, сменившись волной обжигающего желания.
Его взгляд скользнул по ее изящной спине, по тонкой талии, по округлым бедрам, которые так и просились, чтобы их сжали. Платье было из легкой, струящейся ткани, облегающей ее фигуру, словно вторая кожа. Он почувствовал, как кровь приливает к паху, а сердце начинает отбивать бешеный ритм. Это было не просто платье. Это была провокация. И Т/И знала это. Она всегда знала, как его завести, как одним лишь своим видом разжечь в нем огонь, который ничто не могло потушить.
Хан медленно закрыл дверь, стараясь не производить шума. Он хотел застать ее врасплох, насладиться моментом ее удивления, прежде чем поглотить ее всю, без остатка. Он сделал несколько шагов, его ноги сами несли его к ней. Запах ее духов, смешанный с ароматом цветов, окутал его, еще больше распаляя его чувства.
Т/И, наконец, почувствовала его присутствие. Она обернулась, и ее глаза встретились с его. В них горел огонь, который она так хорошо знала. Улыбка тронула ее губы, а взгляд опустился ниже, оценивая его возбуждение. Он был уставшим, да, но его желание было сильнее любой усталости.
— Привет, мой уставший герой, — прошептала она, ее голос был низким и соблазнительным.
Хан ничего не ответил. Он просто шагнул к ней, сокращая расстояние между ними. Его рука легла на ее талию, притягивая ее к себе. Ее тело идеально прижалось к его, он почувствовал мягкость ее груди, тепло ее бедер. Он наклонился, его губы нависли над ее.
— Ты знаешь, что ты делаешь, — прорычал он, его голос был хриплым от желания.
— Может быть, — прошептала она в ответ, ее дыхание было горячим на его губах.
Он больше не мог сдерживаться. Его губы обрушились на ее, жадно, требовательно. Это был поцелуй, полный накопившейся за день страсти, усталости, желания, любви. Он целовал ее так, словно хотел поглотить ее, растворить в себе. Его язык проскользнул в ее рот, исследуя каждую клеточку, переплетаясь с ее языком в диком танце.
Т/И ответила ему с такой же пылкостью. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в его волосы, слегка дергая их. Она чувствовала его твердость сквозь тонкую ткань его брюк, и это лишь усиливало ее собственное возбуждение. Ее тело горело, каждая клеточка отзывалась на его прикосновения, на его поцелуи.
Хан отстранился от ее губ лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его взгляд скользнул по ее лицу, по ее припухшим губам, по ее сияющим глазам. Он был готов потерять контроль.
— Ты моя, — прорычал он, его голос был полон собственничества.
Он резко развернул ее, прижимая к стене. Холодная поверхность контрастировала с горячим жаром их тел. Он снова впился в ее губы, его руки скользнули вниз, сжимая ее ягодицы. Он чувствовал, как ее тело изгибается навстречу ему, как она стонет ему в рот.
Его пальцы, сильные и ловкие, без труда подняли края ее платья, обнажая ее до самого низа. Он провел ладонью по ее гладкой коже, заставляя ее вздрогнуть. Его большой палец зацепил край ее трусиков, и он медленно, дразняще, стянул их вниз. Они упали на пол, оставляя ее полностью обнаженной под платьем.
Т/И застонала, когда он прижался к ней своим уже твердым членом. Она чувствовала, как он пульсирует, как он готов войти в нее. Ее ноги инстинктивно обхватили его поясницу, притягивая его ближе.
Хан оторвался от ее губ, его дыхание было прерывистым. Он поднял ее на руки, ее ноги обхватили его талию. Она была легкой, словно перышко, в его сильных руках. Он понес ее через гостиную, направляясь к обеденному столу.
Т/И понимала, что произойдет. Ее сердце колотилось в груди, предвкушая предстоящее. Она положила голову ему на плечо, ее дыхание обжигало его кожу.
Он аккуратно уложил ее на стол, ее ноги свисали по бокам. Деревянная поверхность была прохладной, но ее тело горело от желания. Она раскинула ноги, приглашая его.
Хан нависал над ней, его глаза горели. Он расстегнул свои брюки, освобождая своего члена. Он был большим, твердым, и пульсировал от желания. Т/И сглотнула, ее взгляд был прикован к нему.
Он медленно опустился между ее ног, его член коснулся ее влажного входа. Он посмотрел ей в глаза, его взгляд был полон страсти и нежности.
— Ты готова? — прошептал он, его голос был хриплым.
— Больше чем, — ответила она, ее голос был дрожащим.
Он медленно, дразняще, начал входить в нее. Т/И застонала, ее тело выгнулось навстречу ему. Он был горячим, твердым, и она чувствовала, как он наполняет ее до краев. Он вошел до конца, и она почувствовала, как ее тело сжимается вокруг него.
Он начал двигаться, медленно, затем быстрее, его ритм был мощным и уверенным. Стоны Т/И наполнили комнату, смешиваясь с его собственными хриплыми выдохами. Он целовал ее шею, ее ключицы, ее грудь, оставляя красные следы на ее нежной коже.
Ее руки вцепились в его спину, ее ногти царапали его кожу, оставляя красные полосы. Она двигалась в такт с ним, ее бедра поднимались навстречу его толчкам. Оргазм нарастал, словно волна, накрывая ее с головой.
— Хан! — закричала она, ее голос был полон наслаждения, когда она достигла пика. Ее тело сотрясалось в судорогах оргазма, ее мышцы сжимались вокруг него.
Он последовал за ней, его толчки стали еще более сильными и глубокими. Он застонал, его тело напряглось, и он излился в нее, чувствуя, как его семя наполняет ее.
Они лежали на столе, тяжело дыша, их тела были покрыты потом. Хан прижимал ее к себе, целуя ее в макушку. Он чувствовал, как ее тело расслабляется в его объятиях.
— Я люблю тебя, — прошептал он, его голос был полон нежности.
— Я тоже люблю тебя, — ответила она, ее голос был хриплым от наслаждения.
Он поднялся, вынимая себя из нее. Он взял ее на руки, и они пошли в душ, чтобы смыть с себя следы их страсти. Вода была горячей, и она смывала не только пот, но и остатки усталости, оставляя после себя лишь чувство глубокого удовлетворения и любви.
Когда они, чистые и расслабленные, легли в постель, Хан крепко обнял Т/И, притягивая ее к себе. Ее голова лежала на его груди, и она слышала ритм его сердца. Он поглаживал ее волосы, его пальцы нежно перебирали пряди.
— Спасибо тебе, — прошептал он, его голос был сонным.
— За что? — спросила она, поднимая голову и смотря на него.
— За то, что ты есть. За то, что ты ждешь меня. За то, что ты делаешь меня счастливым, — ответил он, целуя ее в лоб.
Т/И улыбнулась. Она была самой счастливой женщиной на свете. Рядом с ним, она чувствовала себя защищенной, любимой, желанной. Он был ее всем, ее звездой, ее солнцем. И она знала, что их любовь будет гореть вечно, ярким, неугасимым пламенем. Он был ее неудержимой страстью, и она была его. И ничто не могло это изменить.