.

В гостиной дома Линча царил полумрак. Плотные шторы были задернуты, отсекая лишний свет, который в последнее время стал так раздражать Джона. Воздух казался густым, пропитанным запахом старой бумаги, кофе и чем-то еще — едва уловимым, сладковатым ароматом, который сводил писателя с ума.

Они сидели на диване уже около часа, обсуждая то, во что превратилась их жизнь после того злополучного похода в склеп. Джон крутил в руках пустую кружку, его пальцы с неестественно бледной кожей нервно подрагивали. Он чувствовал, как внутри него ворочается что-то темное, голодное и властное. Лекарство, которое Линч добыл ценой невероятных усилий, едва не погибнув в пустыне, помогло лишь наполовину. Джон остался человеком в сознании, но зверем в потребностях.

– Слушай, Линч, – голос Джона прозвучал непривычно хрипло. Он поставил кружку на кофейный столик и повернулся к другу. – Мы оба понимаем, что эта суррогатная кровь из пакетов — полная дрянь. Она не дает сил. Она просто... просто не дает мне сдохнуть окончательно.

Линч, который до этого внимательно изучал какой-то справочник, поднял взгляд. В его глазах читалась бесконечная усталость и та самая вина, которую он тащил на себе с того момента, как вампир вцепился в плечо Джона.

– Я знаю, Джон. Но это единственный безопасный вариант. Я ищу другие способы, может быть, на Сумеречном базаре есть что-то более... действенное.

Джон усмехнулся, обнажив чуть удлинившиеся клыки. Эта усмешка не была доброй.

– Безопасный вариант? Ты сам-то в это веришь? – Писатель подался вперед, сокращая расстояние между ними. – Я хочу попробовать твою кровь, Линч. По-настоящему. Не из шприца, не из пробирки. Я хочу... – он замолчал на секунду, впиваясь взглядом в пульсирующую жилку на шее журналиста. – Я хочу укусить тебя.

Линч замер. Его зрачки расширились, а книга едва не выскользнула из рук. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был не страх перед монстром, а странное, парализующее оцепенение перед человеком, который был для него дороже всех на свете.

– Джон... это... это плохая идея, – прошептал Линч, пытаясь отодвинуться, но спинка дивана уже упиралась ему в лопатки. – Ты можешь не сдержаться. Ты же знаешь, как это работает.

– Не неси чуши, – отрезал Джон, и в его голосе прорезались властные, агрессивные нотки. – Я контролирую себя. Почти всегда. Но сейчас мне это нужно. Мне нужен ты.

Джон начал медленно надвигаться на него. Его движения стали хищными, плавными, лишенными привычной человеческой угловатости. Линч почувствовал, как его охватывает растерянность. Он всегда был тем, кто сглаживал углы, кто находил выход, но сейчас, перед лицом этой первобытной настойчивости друга, он чувствовал себя абсолютно безоружным.

– Л-Линч... чего ты так... боишься... – прошептал Джон, нависая над ним и блокируя любые пути к отступлению своими руками. – Я же не кусок от тебя откушу... да... Линч... да-дай мне укусить...

– Д-Джон.. я-я... – Егор запнулся, чувствуя, как горячее дыхание писателя опаляет кожу на его шее. – Это опасно. Мы не знаем, как на меня подействует твой яд, даже если он ослаблен...

– Плевать, – рыкнул Джон, окончательно прижимая Линча к подушкам дивана.

Писатель схватил его за запястья, прижимая их к поверхности дивана над головой журналиста. Его хватка была стальной, собственнической. В этот момент в Джоне не осталось ничего от того ворчливого приятеля, который вечно жаловался на отсутствие еды. Сейчас это был хищник, который нашел свою единственную, самую ценную добычу.

– Ты мой, Линч, – выдохнул Джон прямо в губы журналиста, и в его глазах вспыхнул алый огонек. – Ты сам это сказал, когда поперся за мной в ту пустыню. Ты принадлежишь мне. Так дай мне то, что по праву мое.

Линч судорожно выдохнул. Он видел перед собой Джона, но в то же время кого-то другого — более сильного, пугающего и невероятно притягательного в своей яростной уверенности. Егор не мог сопротивляться. Не потому что был слаб физически, а потому что его верность и преданность Джону не имели границ. Если Джону это нужно, чтобы выжить, чтобы чувствовать себя лучше — Линч отдаст.

– Хорошо... – едва слышно ответил он, закрывая глаза и подставляя шею. – Только... осторожно.

Джон не заставил себя ждать. Он приник губами к нежной коже за ухом, обжигая ее своим дыханием. Линч вздрогнул, когда почувствовал прикосновение острых клыков. Писатель медлил, наслаждаясь моментом, вдыхая запах Линча — запах хвои, пыльных дорог и чего-то родного.

Затем последовал резкий укол боли. Линч вскрикнул, его пальцы судорожно сжались, сминая обивку дивана. Но боль почти мгновенно сменилась странным, дурманящим жаром. Джон начал пить.

Для Джона мир перестал существовать. Вкус крови Линча был ни на что не похож — она была густой, сладкой и невероятно горячей. Она обжигала горло, наполняя каждую клеточку его тела первобытной мощью. Он чувствовал, как его собственное сердце начинает биться в унисон с сердцем Линча, которое сейчас колотилось в бешеном ритме.

Джон не просто пил. Он наслаждался своей властью. Его рука переместилась с запястья Линча на его талию, грубо притягивая журналиста еще ближе, так, что между ними не осталось ни миллиметра пространства. Другой рукой он вцепился в волосы на затылке Егора, фиксируя его голову в нужном положении.

– Джон... хватит... – пробормотал Линч, чувствуя, как голова начинает кружиться. – Слишком... много...

Но зверь внутри Джона только раззадорился. Сладкий металлический вкус опьянял лучше любого алкоголя. Вместо того чтобы отстраниться, он начал покрывать шею и ключицы Линча короткими, властными поцелуями, перемежающимися с легкими укусами. Он метил его, оставляя багровые следы на бледной коже.

– Мой... только мой... – рычал Джон между глотками.

Линч почувствовал, как по его телу разливается слабость. Страх смешался с каким-то странным восторгом. Он видел Джона таким — агрессивным, ревнивым, собственническим — и раньше, но никогда это не было направлено на него с такой силой. В какой-то момент инстинкт самосохранения все же взял верх. Линч уперся ладонями в грудь Джона, пытаясь оттолкнуть его.

– Джон, остановись! Ты... ты переходишь черту! – Егор попытался вырваться, его тело напряглось под тяжестью писателя.

Это движение стало фатальной ошибкой. Попытка сопротивления лишь раззадорила вампирскую натуру Джона. Его глаза полыхнули ярким пламенем, и он с утробным рычанием перехватил руки Линча, вжимая их в диван с такой силой, что послышался тихий треск дерева.

– Пытаешься сбежать? – Джон оскалился, его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Линча. – От меня не уйдешь, журналист. Ты сам приручил этого зверя, теперь корми его.

Джон резко сменил тактику. Он впился в губы Линча грубым, требовательным поцелуем, в котором не было нежности — только голод и желание подчинить. Егор задохнулся от неожиданности, его сопротивление начало таять под напором этой бешеной энергии.

Писатель переместил ладонь на бедро Линча, сжимая его так крепко, что наверняка останутся синяки. Он кусал его губы, подбородок, снова возвращался к шее, словно пытался заклеймить каждый сантиметр тела своего друга. Линч чувствовал себя полностью во власти этого человека. Он был растерян, его сознание плыло, и единственное, что он мог делать — это тихо стонать, когда Джон в очередной раз прикусывал его кожу.

– Посмотри на меня, – скомандовал Джон, отрываясь от его шеи.

Линч с трудом открыл затуманенные глаза. Перед ним было лицо Джона — раскрасневшееся, с капельками крови на губах, со взглядом, полным безумного обожания и ярости.

– Скажи это, – прошептал Джон, прижимаясь своим лбом к его лбу. – Скажи, что ты никуда не уйдешь. Что ты принадлежишь мне.

– Я... я здесь, Джон... – выдохнул Линч, его голос дрожал. – Я всегда с тобой. Ты же знаешь...

– Нет, скажи это! – Джон тряхнул его за плечи, его агрессия требовала полного подтверждения власти.

– Я принадлежу тебе, Джон, – послушно повторил Линч, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от избытка чувств и физического истощения. – Только не делай себе больно... не вини себя потом.

Эти слова подействовали на Джона как холодный душ. Он замер, глядя на тяжело дышащего, истерзанного им Линча. На его шее алели следы укусов, одежда была в беспорядке, а в глазах читалась бесконечная преданность, граничащая с покорностью.

Джон медленно ослабил хватку. Его дыхание все еще было неровным, но алый блеск в глазах начал угасать, уступая место привычному серо-голубому цвету. Он осознал, что только что чуть не перешел грань, за которой возврата нет.

– Черт... – прошептал Джон, закрывая лицо руками и отстраняясь. – Линч... прости. Я... я не должен был так сильно...

Он сел на край дивана, сгорбившись, и его плечи задрожали. Вся его властность испарилась, оставив лишь горечь и осознание собственного уродства.

Линч медленно поднялся, потирая затекшие запястья. Его пошатывало, но он не чувствовал злости. Только глубокую, всепоглощающую жалость и любовь. Он подсел к Джону и осторожно положил руку ему на плечо.

– Эй... Джон. Посмотри на меня.

Писатель покачал головой, не отнимая рук от лица.

– Я монстр, Линч. Я чуть не придушил тебя. Я укусил тебя, как какое-то животное...

– Ты — это ты, – твердо сказал Линч, притягивая Джона к себе и заставляя его уткнуться лбом в свое плечо. – Ты мой друг. И ты справился. Ты остановился.

Джон судорожно вздохнул, вцепившись пальцами в куртку Линча. Он все еще чувствовал вкус его крови на языке — самый лучший вкус в мире. И он знал, что теперь это навсегда свяжет их крепче любых клятв.

– Твоя кровь... – пробормотал Джон, постепенно успокаиваясь в объятиях друга. – Она чертовски вкусная, Линч. Больше никогда не давай мне ее. Слышишь? Никогда. Иначе я просто не смогу тебя отпустить.

Линч лишь грустно улыбнулся, поглаживая Джона по голове. Он знал, что Джон лжет. И знал, что в следующий раз, когда жажда станет невыносимой, он снова подставит шею. Потому что для Линча не было ничего важнее, чем Джон. Даже если этот Джон теперь носил в себе зверя.

– Пойдем, – тихо сказал Линч. – Тебе нужно отдохнуть. А мне... мне нужно обработать эти раны, пока они не напугали Болто.

Джон поднял голову, его взгляд снова стал саркастичным и колючим, скрывая внутреннюю бурю.

– Да уж, журналист. Выглядишь ты так, будто тебя стая волков драла. Или один очень голодный писатель.

– Хам, – беззлобно ответил Линч, помогая Джону подняться.

– Зато твой хам, – отрезал Джон, собственническим жестом приобнимая Линча за талию и ведя его в сторону ванной.

В ту ночь они долго не могли уснуть, слушая дыхание друг друга в тишине дома. Джон чувствовал небывалый прилив сил, а Линч — странную пустоту в теле, которую заполняло тепло от осознания того, что он нужен. Они прошли через многое, но это новое испытание только начиналось. И теперь они были связаны не только дружбой и общими опасностями, но и самой жизнью, пульсирующей в жилах одного и утоляющей голод другого.