Животик

В кабинете ОБЖ стоял специфический запах оружейного масла и старой школьной мебели. На первой парте лежал разобранный автомат Калашникова, холодный и тяжелый. Но внимание класса было приковано вовсе не к механизмам. Настала очередь Паши.

За лето Паша заметно изменился. Его некогда обычная фигура приобрела мягкие, округлые очертания. Белая футболка, которая еще в мае сидела на нем свободно, теперь обтягивала торс, словно вторая кожа, а форменные брюки едва застегивались на талии, опасно натягиваясь на бедрах.

Паша подошел к столу и начал сборку. Когда он потянулся левой рукой за шомполом, край футболки предательски пополз вверх, обнажая полоску кожи на левом боку. Класс замер. Это не было похоже на случайность — Паша двигался медленно, словно давая всем рассмотреть свою новую полноту.

– Паш, ты бы аккуратнее, а то лопнет по швам, – хихикнул кто-то с задней парты.

Паша не ответил, но на его лице промелькнула странная, самодовольная улыбка. Он выпрямился, поднимая обе руки вверх, чтобы поправить механизм, и в этот момент футболка окончательно сдалась. Ткань задралась высоко, открывая взору всех присутствующих его живот — полненькое, набухшее пузико, которое мягко нависало над ремнем брюк. Кожа была светлой и выглядела такой нежной, что по классу прошел шепоток.

Паша снова наклонился к автомату, имитируя бурную деятельность, но каждое его движение теперь было направлено на то, чтобы футболка не возвращалась на место. Он тянулся, поворачивался, и в какой-то момент одежда полностью открыла его торс. Пухлый живот с глубоким пупком стал центром всеобщего внимания. Паша заметил, как жадно одноклассники разглядывают его, и вместо того чтобы смутиться, он вдруг замер и поднял руки еще выше, фиксируя позу.

– Ну что, нравится? – тихо спросил он, глядя прямо на меня.

В его глазах не было стыда. Только вызов и какое-то странное упоение собственной властью над вниманием окружающих.

– Пошли, – шепнул он мне, когда прозвенел звонок на перемену. – Есть дело.

Мы зашли в школьный туалет, и Паша сразу запер дверь. Он сунул мне в руки свой телефон, экран которого уже светился включенной камерой.

– Фоткай, – скомандовал он.

Паша встал у стены и медленно поднял руки над головой. Футболка послушно задралась под самые подмышки, выставляя напоказ весь его живот. Он был по-особенному мягким, округлым, блестящим в свете люминесцентных ламп.

– Сфоткал? – Паша подошел ближе, забирая телефон, но тут же расстегнул ремень и стянул брюки чуть ниже, чтобы складка на животе стала еще заметнее. – Теперь так. Снимай.

Я делал снимок за снимком, пораженный его смелостью. Паша позировал, выпячивая пузико, поглаживая его руками, словно демонстрируя трофей. Когда он закончил, он быстро переслал эти фотографии мне на телефон.

– Пусть у тебя будут, – подмигнул он. – Хочешь потрогать?

Я не успел ответить, как моя рука сама потянулась к нему. Кожа была теплой и удивительно мягкой. Паша довольно зажмурился, когда я коснулся его пупка. В этот момент дверь в туалет дернулась, и через мгновение в помещение проскользнул Лёва.

Лёва замер, переводя взгляд с полураздетого Паши на меня. Мы ожидали чего угодно — насмешек, угроз донести учителям, но реакция Лёвы была иной. Он медленно подошел к нам и, не говоря ни слова, коснулся живота Паши.

– Ничего себе, –