Жиланий

Тэхён лежал на чужих шелковых простынях, в чужом доме, и слушал, как за стеной тихо посапывают двое спящих в обнимку мужчин.

Его секс-партнеры. Его правила. Его личный ад.

Он перевернулся на другой бок, подушка была холодной. Мысли лезли в голову назойливым, густым роем, не давая сомкнуть глаз. Как так вышло? Как он, Чхве Тэхён, человек, выстроивший вокруг себя высокую, неприступную стену, оказался в этой постели?

В свои двадцать один он уже знал цену боли. Спортивный факультет лучшего университета Кореи, статус одного из самых перспективных боксеров страны и фамилия, за которой стояло огромное состояние семьи Чхве — всё это казалось лишь красивой оберткой. У него было четверо братьев. Ёнджун и Субин всегда оберегали его, Бомгю был верным соратником в любых безумствах, а Хюнин Кай — тем светлым лучом, ради которого Тэхён готов был свернуть горы.

Но стена, которую он возвел, была построена не из золотых кирпичей, а из шрамов.

Тэхён осторожно сел на кровати, чувствуя, как натягивается кожа на спине. Шрам. Длинный, уродливый след, проходящий вдоль позвоночника. В восемнадцать лет его жизнь едва не закончилась на ринге. Неудачное падение, штырь, пробивший спину, сломанные позвонки. Врачи говорили, что он больше не пойдет. Год в инвалидном кресле был чернее самой глубокой бездны.

Тогда его спас не бокс, а рев мотора. Его лучший друг, которого больше нет, однажды посадил его на мотоцикл и сказал: «Если не можешь ходить — лети». Тэхён встал. Тэхён снова вышел на ринг. Но теперь внутри него жила пустота, которую он заполнял скоростью и опасными связями.

Дверь спальни тихо скрипнула.

– Не спится? – Низкий, бархатистый голос разрезал тишину.

В дверном проеме стоял Ким Тэхён. В свои двадцать восемь он выглядел как ожившее произведение искусства. Когда-то он и занимался искусством, но встреча с Чонгуком перековала его, сделала жестче, холоднее и притягательнее. Альфа прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его шелковый халат был слегка распахнут, открывая вид на безупречно очерченные ключицы.

– Просто думаю, – коротко бросил младший, не оборачиваясь.

– Опасно для здоровья, – Ким подошел ближе, его шаги были бесшумными. – Чонгук расстроится, если узнает, что наш гость страдает бессонницей в его доме.

Чон Чонгук. Имя, которое в мире автогонок произносили с придыханием. Двадцатисемилетний альфа, владелец собственного автотрека, обладатель сотен машин и тела, покрытого татуировками, словно картой его побед. Чонгук и Ким Тэхён были парой, о которой слагали легенды. Два властных альфы, нашедшие друг друга в этом хаосе. И Чхве Тэхён — бета, который ворвался в их жизнь, как неисправный тормоз на крутом повороте.

– Твой муж спит так крепко, что его не разбудит и землетрясение, – хмыкнул Чхве, наконец повернув голову.

– Ошибаешься, – раздался второй голос от двери.

Чонгук стоял там, засунув руки в карманы широких домашних брюк. Его мощный торс, украшенный чернильными узорами, подрагивал от легкого смешка. Он подошел к кровати и сел с другой стороны от беты, зажимая того между собой и мужем.

– Я чувствую запах твоего беспокойства, Тэхён-и, – прошептал Чонгук, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев плеча младшего. – Ты пахнешь дождем и жженой резиной. Снова хочешь сбежать на своем байке?

– Это не ваше дело, – огрызнулся Чхве, хотя его тело предательски отозвалось на прикосновение.

– Всё, что происходит в этом доме — наше дело, – мягко поправил Ким Тэхён, садясь на край кровати. – Ты боксер, ты привык держать удар. Но здесь тебе не нужно защищаться.

– Вы не понимаете, – Чхве резко встал, откидывая одеяло.

Он прошел к окну, намеренно повернувшись к ним спиной. Он знал, что при тусклом свете луны его шрам виден отчетливо. Это было его клеймо. Его напоминание о том, что всё может рухнуть в один миг.

– Мы видим твой шрам, Тэхён, – голос Чонгука стал серьезным. – И мы видим силу, с которой ты его носишь. Ты думаешь, нас пугает твоя сломанность?

– Я не сломан, – процедил бета сквозь зубы.

– Конечно нет, – Ким Тэхён подошел к нему сзади, но не коснулся, давая пространство. – Ты закален. Как сталь, которую переплавили после аварии. Ты знаешь, Чонгук тоже когда-то думал, что скорость — это единственный способ чувствовать себя живым. Пока не понял, что скорость без причала — это просто способ самоубийства.

Младший Тэхён горько усмехнулся.

– У меня есть семья. Братья. Университет. Бокс. У меня полно «причалов».

– Тогда почему ты здесь? – Чонгук тоже встал и подошел к ним. – Почему ты не в своей богатой резиденции с братьями? Почему ты каждую неделю приходишь на мой трек и выжимаешь из своего мотоцикла всё, пока не начинаешь задыхаться от страха?

Чхве замолчал. Он не мог сказать им истину. Не мог признаться, что только рядом с ними, в этом странном, неправильном союзе двух альф и одного беты, он чувствовал, что его не жалеют. Они не смотрели на него как на «бедного мальчика, который снова начал ходить». Они смотрели на него как на равного. Как на хищника.

– Мне пора, – Тэхён начал искать свою одежду, брошенную на кресло.

– Останься, – это был не приказ, а просьба, высказанная тоном, не терпящим возражений. Чонгук перехватил его руку. – Утром я выведу на трек новую «Феррари». Хочу, чтобы ты был вторым пилотом.

– Я предпочитаю два колеса, ты знаешь, – Тэхён попытался высвободить руку, но хватка альфы была стальной.

– Тогда я поеду за тобой на байке, – улыбнулся Чонгук. – Посмотрим, научил ли тебя твой друг чему-то, кроме позерства.

– Не смей говорить о нем так, – глаза беты вспыхнули яростью.

– О, так в тебе еще остался огонь, – Ким Тэхён подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. – Мы не хотим тебя обидеть. Мы хотим, чтобы ты перестал бежать от себя. Ты — Чхве Тэхён. Ты выжил там, где другие бы сдались. Перестань относиться к себе как к временному гостю в собственном теле.

Бета замер. Эти слова ударили больнее, чем любой хук на ринге. Он действительно чувствовал себя гостем. С того самого дня, как проснулся в больнице и не почувствовал ног, он жил в долг. У судьбы, у врачей, у случая.

– Почему я? – тихо спросил он, глядя в глаза Ким Тэхёну. – У вас есть всё. Вы богаты, успешны, у вас есть друг друга. Зачем вам проблемный бета-студент со сломанной спиной и скверным характером?

Чонгук подошел сзади и обнял его за талию, прижимаясь грудью к его спине, прямо к шраму. Тэхён вздрогнул, но не отстранился. Тепло чужого тела казалось обволакивающим.

– Потому что ты настоящий, – прошептал Чонгук ему в затылок. – В нашем мире слишком много фальшивых улыбок и идеальных лиц. А ты... ты пахнешь борьбой. Нам нравится этот запах.

– И нам нравится, как ты смотришь на нас, когда думаешь, что мы не видим, – добавил Ким Тэхён, протягивая руку и нежно оглаживая скулу младшего. – С вызовом. Ты единственный, кто не боится нас.

– Я боксер, – напомнил Чхве, чувствуя, как стены его крепости начинают осыпаться. – Страх — это лишний вес.

– Тогда сбрось его, – Чонгук развернул его в своих руках, заставляя смотреть на них обоих. – Останься до утра. Без правил. Без «личного ада». Просто... будь здесь.

Тэхён посмотрел на шелковые простыни, на этих двух мужчин, которые за короткое время стали для него чем-то большим, чем просто партнерами. Он вспомнил своих братьев — Субина, который всегда заставлял его есть витамины; Бомгю, который прикрывал его перед отцом, когда Тэхён возвращался с гонок в грязи. Они любили его. Но они всегда видели в нем того, кого нужно защищать.

А Чонгук и Ким Тэхён видели в нем того, с кем можно воевать. И это было именно то, что ему требовалось.

– Хорошо, – сдался он, чувствуя странное облегчение. – Но завтра на треке я не буду поддаваться.

– Мы и не просим, – усмехнулся Чонгук, увлекая его обратно к кровати.

Когда они снова легли, Тэхён оказался посередине. С одной стороны его обнимал Чонгук, чья рука тяжело и надежно покоилась на его животе. С другой — Ким Тэхён, который переплел свои пальцы с его пальцами.

Тишина в комнате больше не давила. Навязчивый рой мыслей в голове наконец затих, уступая место мерному ритму двух сердец, бьющихся в унисон с его собственным.

– Эй, – тихо позвал Чхве через некоторое время.

– М-м? – отозвался Чонгук, уже почти погрузившись в сон.

– Мой байк... он быстрее твоей новой машины. Просто чтобы ты знал.

В темноте раздался тихий смех Ким Тэхёна.

– Спи уже, гонщик. Завтра проверим.

Тэхён закрыл глаза. Впервые за долгое время шрам на спине не ныл к перемене погоды. Возможно, дело было в шелковых простынях. А возможно — в том, что он наконец перестал бежать. По крайней мере, на одну ночь.

За окном занимался рассвет, окрашивая небо в цвета индиго и золота. В гараже Чонгука ждали сотни машин, на ринге университета ждали соперники, а дома ждали четверо братьев. Но здесь, в коконе из чужого тепла и запаха дорогих духов, Чхве Тэхён впервые почувствовал, что он не просто бета, не просто боксер и не просто наследник.

Он был частью чего-то, что не имело названия, но ощущалось как абсолютная свобода.

– Тэхён-и, – сонно пробормотал Чонгук, притягивая его ближе.

– Что?

– Ты всё-таки пахнешь победой.

Бета улыбнулся в темноту. Победа всегда была его главной целью. Но он только сейчас начал понимать, что иногда победа — это не когда ты стоишь над поверженным противником, а когда ты позволяешь себе быть найденным теми, кто готов разделить с тобой твой путь.

Даже если этот путь проходит на скорости триста километров в час по самому краю пропасти.