запретная любовь

Солнце медленно опускалось за горизонт Конохи, окрашивая небо в ярко-оранжевые и нежно-розовые тона. Наруто Узумаки сидел на краю крыши своего дома, болтая ногами в воздухе. В шестнадцать лет он вытянулся, стал сильнее, а его оранжевый костюм сменился на более современный вариант, но в душе он всё ещё оставался тем самым мальчишкой, который обожал рамэн и дурацкие шутки.

– Эх, Курама, ты только посмотри на этот закат! – воскликнул он, широко улыбаясь и потирая затылок. – Прямо как цвет морковного сока, который Сакура-чан заставляет меня пить для здоровья. Гадость редкостная, но красиво-то как!

Внутренний голос Лиса лишь лениво хмыкнул, но Наруто не обратил на это внимания. Он спрыгнул с крыши, приземлившись с кошачьей грацией, и направился в сторону квартала Учиха. После войны и восстановления клана многие дома пустовали, но один из них всегда притягивал его своей теплотой и запахом домашней еды.

Микото Учиха ждала его на веранде. В свои сорок пять лет она выглядела удивительно молодо. Тонкие черты лица, длинные темные волосы, собранные в низкий хвост, и глаза, в которых всегда светилась тихая печаль, сменяющаяся нежностью, когда она видела Наруто.

– Наруто-кун, ты опоздал на пять минут, – мягко произнесла она, поправляя фартук.

– Ой, Микото-сан! Простите-простите! – Наруто подбежал к ней, активно размахивая руками. – Я просто засмотрелся на облако, оно было точь-в-точь как огромная миска мисо-рамэна! Я даже почувствовал запах свинины!

Микото тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Этот мальчик был для неё глотком свежего воздуха. После всех трагедий, через которые прошел её клан и её семья, именно Наруто с его неуемной энергией и детской непосредственностью стал тем, кто вернул ей желание улыбаться.

– Проходи в дом, я приготовила ужин, – сказала она, отступая в сторону.

Они сидели за низким столом. Наруто уплетал еду за обе щеки, пачкая щеки соусом и постоянно что-то выкрикивая с набитым ртом.

– Это так вкусно! – пробормотал он. – Микото-сан, вы готовите даже лучше, чем старик Теучи! Только не говорите ему, а то он подсыплет мне горького редиса в следующий раз.

– Я сохраню твой секрет, – улыбнулась она, но её взгляд стал более серьезным.

Когда с ужином было покончено, Наруто развалился на татами, довольно потирая живот.

– Знаете, я так рад, что мы подружились, – сказал он, глядя в потолок. – С вами так спокойно. Почти как... ну, я не знаю. Как будто у меня есть дом, в который всегда можно вернуться.

Микото молчала несколько секунд. Она смотрела на него – на этого юношу, который вел себя как двенадцатилетний ребенок, но на чьих плечах лежал груз спасения мира. Она чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Это чувство росло в ней уже давно, пугая своей неправильностью и одновременно даря надежду.

– Наруто, – позвала она тихим, дрожащим голосом.

– А? – Он повернул голову, глядя на неё своими огромными голубыми глазами, полными чистоты.

– Я должна тебе кое-что сказать. Это... это может показаться странным. Ты можешь не понять или даже испугаться.

Наруто сел, скрестив ноги, и наклонил голову набок, точь-в-точь как щенок.

– Вы чего, Микото-сан? Вы заболели? У вас лицо красное! Может, позвать Сакуру-чан? Она быстро подлечит!

– Нет, не нужно Сакуру, – Микото глубоко вздохнула и села ближе к нему. – Наруто, я долго думала об этом. Я знаю, какая между нами пропасть. Возраст, прошлое... Но когда ты рядом, я чувствую себя живой. Я... я люблю тебя. Не как сына, и не как друга.

Наруто замер. Его брови взлетели вверх, а рот смешно приоткрылся. Он несколько раз моргнул, переваривая услышанное.

– Любите? – переспросил он шепотом. – Как в тех книжках, которые Какаши-сенсей постоянно читает? Где все краснеют и держатся за руки?

Микото грустно улыбнулась, почувствовав, как к горлу подкатывает комок.

– Примерно так, хотя я надеюсь, что наши отношения будут чуть приличнее, чем в книжках Джирайи-самы.

Наруто вдруг вскочил на ноги и начал бегать по комнате, размахивая руками.

– Ого! Ого-го! Ничего себе! Микото-сан, вы серьезно? Вы любите меня? Меня, Наруто Узумаки, который даже носки не всегда может найти?

– Именно тебя, – ответила она, не сводя с него глаз.

Наруто остановился прямо перед ней. Его лицо, обычно такое подвижное, вдруг стало серьезным. Он протянул руку и неловко коснулся её плеча.

– Знаете... когда вы это сказали, у меня в животе как будто бабочки начали драться, – он смущенно хихикнул. – Я всегда думал, что вы самая красивая и добрая женщина в деревне. И мне всегда хотелось, чтобы вы обнимали меня подольше, когда я ухожу. Это ведь тоже значит «люблю», да?

Микото почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она притянула его к себе, и Наруто, не раздумывая, уткнулся носом ей в плечо, обнимая её с той искренностью, на которую был способен только он.

– Но, Микото-сан, – прошептал он ей в волосы. – А как же Саске? Он же меня убьет своим Чидори, если узнает! И бабуля Цунаде... она точно решит, что я сошел с ума.

Микото отстранилась, нежно вытирая слезы.

– Именно поэтому, Наруто-кун, это будет наш секрет. Маленький секрет, который мы будем хранить ото всех. Ты согласен?

Глаза Наруто заблестели азартом. Секретные миссии он обожал больше всего на свете.

– Секретная миссия ранга S! – он приложил два пальца к козырьку воображаемого протектора. – Я не подведу, Микото-чан! Ой... можно мне называть вас так? Когда мы одни?

– Можно, мой дорогой Наруто, – она погладила его по щеке.

Прошло две недели. Жизнь в Конохе текла своим чередом, и никто даже не подозревал, какая странная и нежная тайна связала героя деревни и вдову главы клана Учиха.

Наруто стал частым гостем в поместье. Теперь он старался приходить под покровом сумерек, используя свои навыки шиноби, чтобы проскользнуть мимо патрулей.

– Микото-чан! Я принес! – Наруто ворвался на кухню, тяжело дыша.

В руках он держал огромный букет полевых цветов, наполовину помятых, и бумажный пакет.

– Что это, Наруто-кун? – Микото оторвалась от нарезки овощей.

– Это цветы! Я сам собирал за лесом, там, где тренировочная площадка номер семь. А в пакете – булочки с корицей! Я стоял в очереди целый час, представляешь?

– Спасибо, они чудесные, – она приняла цветы, вдыхая их аромат. – Но тебе не обязательно так рисковать. Тебя мог кто-нибудь увидеть.

– А, ерунда! – Наруто махнул рукой и запрыгнул на кухонный стол, болтая ногами. – Я использовал технику превращения и прикинулся обычным почтальоном. Только вот... я забыл, что почтальоны не бегают по крышам с цветами, так что на меня странно смотрели.

Микото подошла к нему и встала между его колен. Она положила руки ему на плечи, глядя снизу вверх.

– Ты всё тот же ребенок, – тихо сказала она.

– Вовсе нет! – Наруто надул губы, стараясь выглядеть солидно. – Я теперь мужчина! Я защищаю свой секрет и свою... ну... девушку?

Слово «девушка» прозвучало из его уст так непривычно, что Микото не сдержалась и прильнула к его губам в коротком, невесомом поцелуе. Наруто замер, его глаза округлились, а щеки вспыхнули пунцовым цветом.

– Ух ты... – выдохнул он, когда она отстранилась. – Это было... лучше, чем двойная порция рамэна. Честно-честно!

– Тише ты, – рассмеялась она, прикладывая палец к его губам. – Саске может вернуться в деревню в любой день. Мы должны быть осторожны.

– Саске... – Наруто на мгновение задумался. – Знаешь, Микото-чан, я думаю, он просто завидовать будет. Ведь у него нет такой классной тайны, как у меня!

В этот вечер они долго сидели на веранде, скрытые густой тенью деревьев. Наруто рассказывал ей о своих миссиях, приукрашивая подвиги и разыгрывая сценки в лицах. Он прыгал, падал, изображал врагов и свои новые техники. Микото смотрела на него, и её сердце наполнялось теплом, которого она не чувствовала долгие годы.

Ей было сорок пять, ему шестнадцать. Мир счел бы это безумием, ошибкой или даже преступлением. Но здесь, в тишине заброшенного сада, всё казалось правильным.

– Наруто, – позвала она, когда он наконец выдохся и присел рядом. – Ты не жалеешь? Ты ведь мог найти кого-то своего возраста. Сакуру, Хинату...

Наруто серьезно посмотрел на неё. В этот момент его взгляд был совсем не детским.

– Сакура-чан любит Саске. Хината... она очень хорошая, но когда я с ней, я чувствую, что должен быть идеальным героем. А с тобой, Микото-чан, я могу быть просто Наруто. Тем самым мальчишкой, который любит хулиганить и не знает, как правильно пользоваться палочками для еды.

Он взял её руку в свою, переплетая пальцы. Его ладонь была шершавой от тренировок, но очень теплой.

– Ты дала мне то, чего у меня никогда не было, – продолжал он. – И я не про еду, хотя она суперская! Ты дала мне чувство, что я кому-то нужен не потому, что я джинчурики или спаситель, а просто потому, что я – это я.

Микото прислонилась головой к его плечу.

– Тогда давай хранить наш секрет как можно дольше.

– Датебайо! – громко выкрикнул Наруто, но тут же испуганно зажал себе рот рукой. – Ой, тише... Секретная миссия продолжается.

Они сидели в темноте, слушая стрекот цикад. Впереди было много трудностей, косых взглядов и, возможно, тяжелых разговоров. Но сейчас, под сенью старой вишни, существовали только они двое. Мальчик, который отказался взрослеть слишком быстро, и женщина, которая нашла в этом мальчике свое спасение.

Наруто вдруг встрепенулся.

– Слушай, Микото-чан! А если мы поженимся, я стану папой Саске? Вот он обалдеет!

Микото не выдержала и залилась звонким смехом, который эхом разнесся по пустому кварталу.

– Наруто, ты неисправим.

– А что? Я бы заставил его называть меня «отец-сама» и тренироваться до упаду! – Наруто гордо выпятил грудь, уже представляя эту картину.

Несмотря на абсурдность ситуации, Микото понимала: с этим парнем её жизнь никогда больше не будет серой и скучной. И ради этой его улыбки, ради этого чистого, детского счастья она была готова скрываться столько, сколько потребуется.

Ведь любовь в Конохе – это не всегда открытые признания на главной площади. Иногда это просто тихий ужин, булочки с корицей и шепот на веранде, когда весь мир вокруг погружен в сон.