Секс демонов

В баре «Отеля Хазбин» сегодня было подозрительно тихо. Пыль кружилась в тусклом свете ламп, а запах дешевого дешевого алкоголя смешивался с ароматом старого дерева. Хаск, ворчливый демон-кот с крыльями, чьи узоры напоминали игральные карты, лениво протирал стакан. Его морда выражала крайнюю степень апатии ко всему сущему в Аду, но уши то и дело дергались, ловя шорохи.

Элизабет появилась в дверях мягко, почти бесшумно. Как и все паукообразные демоны, она обладала грацией, которая могла как завораживать, так и пугать. Четыре изящные руки, длинные ноги и взгляд, в котором доброта странным образом мешалась с чем-то темным, притягательным. Она слыла в отеле «милашкой», всегда готовой помочь Чарли, но Хаск, проживший не одну сотню лет и видевший тысячи душ насквозь, знал — у этой кошки, вернее, паучихи, есть свои тузы в рукаве.

– Опять ты здесь, – проворчал Хаск, даже не поднимая взгляда. – Бар закрыт для душевных излияний, Элизабет. Иди помучай Аластора своими улыбками.

– О, Хаски, ты как всегда «гостеприимен», – она скользнула к стойке и уселась на высокий стул, сложив верхнюю пару рук на полированной поверхности, а нижней игриво теребя край своей короткой юбки. – Я пришла не за утешением. Я пришла за выигрышем.

Хаск замер, его когти слегка скрежетнули по стеклу стакана.

– Каким еще выигрышем? Мы не играли.

– Ошибаешься, – Элизабет наклонилась вперед, так что он почувствовал тонкий аромат ядовитых цветов. – Помнишь вчерашний спор о том, сможет ли Энджел продержаться сутки без пошлых шуток? Ты поставил на «нет». А я нашла способ заставить его молчать.

– Это жульничество, – Хаск нахмурился, наконец посмотрев ей в глаза.

– В Аду нет слова «жульничество», есть только «победа», – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего от той доброй девушки, которую привыкли видеть остальные постояльцы. – И мой приз сегодня — ты, Хаск.

Кот издал сухой смешок, хотя внутри у него что-то екнуло.

– И что ты собралась со мной делать? Потащишь в библиотеку читать стихи?

– Нет, – Элизабет внезапно протянула руку и схватила его за галстук-бабочку, притягивая к себе через стойку. – Я собираюсь показать тебе, что под этим слоем ворчливости скрывается очень горячий кот.

Она перемахнула через стойку с ловкостью, которой позавидовал бы любой гимнаст. Хаск не успел даже выругаться, как оказался прижат к полкам с бутылками. Звяканье стекла аккомпанировало их тяжелому дыханию.

– Элизабет, ты... – он попытался оттолкнуть её, но четыре руки — это серьезное преимущество.

– Тише, Хаски, – прошептала она ему на ухо, и её голос стал низким, порочным, лишенным всякой невинности. – Тебе ведь нравится, когда кто-то берет контроль на себя, верно? Ты так устал от долгов и обязательств перед Радио-демоном. Со мной ты можешь просто... принадлежать мне.

Она начала расстегивать его жилетку, её пальцы двигались быстро и уверенно. Хаск почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом, а хвост нервно дергается. Он хотел возмутиться, хотел съязвить, но когда её губы коснулись его шеи, все слова застряли в горле.

– Черт бы тебя побрал, паучиха, – выдохнул он, сдаваясь под напором.

Элизабет не тратила время на лишние разговоры. Она развернула его, заставляя опереться руками о барную стойку. Хаск почувствовал холод дерева под ладонями и жар её тела позади.

– У тебя такие красивые крылья, – промурлыкала она, одной рукой поглаживая алые перья, а другой бесцеремонно стягивая с него одежду. – Жаль, что они привязаны к этому месту. Но сейчас... сейчас ты будешь летать совсем по-другому.

Когда она вошла в него, Хаск издал звук, средний между рыком и стоном. Это было грубо, властно и совершенно не соответствовало её «доброму» имиджу. Элизабет двигалась ритмично, используя все свои конечности, чтобы удерживать его, ласкать и причинять ту сладкую боль, которая заставляла искры лететь из глаз.

– Ну же, Хаски, где твоё красноречие? – поддразнивала она, прикусывая его за ухо. – Скажи мне, как сильно ты этого хотел.

– Заткнись... – прохрипел он, выгибая спину. Его когти оставили глубокие борозды на дереве стойки. – Просто... не останавливайся.

Её движения становились всё более неистовыми. Элизабет не просто брала его, она исследовала его, словно хотела вывернуть наизнанку. Её вторая пара рук блуждала по его груди и животу, заставляя каждое нервное окончание вопить от восторга. Хаск чувствовал, как его воля плавится, превращаясь в чистый инстинкт.

В какой-то момент она перевернула его обратно, заставляя смотреть ей прямо в глаза. В её зрачках плясало адское пламя, смешанное с неприкрытой похотью.

– Ты мой, – заявила она, и это не было вопросом.

– Только на эту ночь, – попытался вставить он, хотя его голос дрожал.

– Посмотрим, – Элизабет усмехнулась и снова поцеловала его, глубоко и властно, перекрывая любой кислород и любые возражения.

Когда кульминация накрыла их обоих, Хаск едва не снес полку с коллекционным виски. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Элизабет, пока она медленно отстранялась, приводя себя в порядок с пугающей скоростью.

Она поправила свою юбку, пригладила волосы и снова стала той самой «милой Элизабет». Только блеск в глазах выдавал её настоящую натуру.

– Спасибо за игру, Хаск, – она легко коснулась его щеки. – Запиши это на мой счет.

– Убирайся, – беззлобно бросил он, пытаясь нащупать свою бабочку на полу.

– Увидимся за завтраком? – она подмигнула ему и направилась к выходу.

– Только если ты не будешь так улыбаться Чарли, – проворчал он ей вдогонку. – А то я могу не сдержаться и рассказать ей, какая ты на самом деле «добрая».

– Она всё равно не поверит, – донесся её смех из коридора.

Хаск остался один в тишине бара. Он посмотрел на исцарапанную стойку, на свои дрожащие руки и потянулся за самой дорогой бутылкой, что была в его распоряжении.

– Проклятая паучиха, – прошептал он, но на его губах, вопреки всему, промелькнула слабая, едва заметная ухмылка.

Эту ставку он проиграл с огромным удовольствием.