Ты моя.

Вечер опустился на город липкой, серой вуалью, смешивая запах дешевого табака с ароматом цветущей липы. В этом районе время словно застыло: облупившаяся краска на скамейках, тусклые фонари и вечный гул проезжающих где-то вдалеке машин. Адель поправила ремень сумки, чувствуя, как внутри ворочается легкое беспокойство. Новая компания — это всегда лотерея. Либо ты станешь своей, либо тебя сожрут.

– Да не парься ты так, – Кира, старая знакомая Адель, хлопнула её по плечу, словно прочитав мысли. – Ребята ровные. Главное — Маме не груби, и всё будет в ажуре.

– Маме? – Адель вскинула бровь, и сережка в её нижней губе блеснула в свете фонаря. – У вас тут что, семейный подряд?

Кира лишь усмехнулась, затягиваясь сигаретой.

– Увидишь. Она тут за главную, хотя никогда не орет. Просто... ну, увидишь.

Они свернули за угол старой пятиэтажки, где на детской площадке, давно оккупированной местной молодежью, собралось человек семь. Громкий смех, звон банок и дым, поднимающийся к небу. Адель сразу выделила её.

Девушка сидела на спинке скамейки, поставив ноги в тяжелых ботинках на сиденье. Черная кепка козырьком вперед, прямые черные волосы собраны в тугой хвост, открывающий татуированную шею. Она не смеялась вместе со всеми, просто молча наблюдала, потягивая пиво. В её спокойствии чувствовалась странная, почти осязаемая сила.

– О, Кирюха пришла! – крикнул кто-то из парней. – И подругу привела.

– Это Адель, – представила её Кира, плюхаясь на свободное место. – Она с нами. Танцами занимается, кстати.

Адель неловко кивнула, чувствуя на себе взгляды. Но больше всего её обжигал взгляд той самой девушки в кепке. Спокойный, изучающий, без тени агрессии, но пробирающий до костей.

– Привет, – коротко бросила Адель, доставая из кармана пачку сигарет.

– Привет, – отозвалась девушка в кепке. Голос у неё был низкий, с легкой хрипотцой. – Я Вика.

– Та самая «Мама»? – Адель не удержалась от легкой подколки, хотя сердце на мгновение пропустило удар.

По компании прошел тихий смешок, кто-то присвистнул. Вика же даже не повела бровью. Она медленно выпустила струю дыма, глядя прямо в глаза Адель.

– Так зовут, – спокойно ответила она. – Садись, в ногах правды нет.

Вечер потек своим чередом. Адель быстро влилась в разговор — её природная активность и умение поддержать любую тему сыграли на руку. Она рассказывала о своих тренировках, о том, как вчера чуть не подралась в клубе из-за того, что кто-то наступил ей на новые кроссовки. Она жестикулировала, смеялась, демонстрируя пирсинг и татуировки на руках.

Вика же почти всё время молчала. Она была словно центром этого хаоса, неподвижной точкой, вокруг которой всё вращалось. Иногда она вставляла короткую фразу, и к ней прислушивались беспрекословно. В её 24 года в ней было столько взрослой выдержки, сколько Адель в свои 19 даже представить не могла.

– Слышь, Адель, а покажи че-нибудь из танцев? – попросил один из парней, заметно захмелев. – Ну, че там сейчас модно?

– Прямо здесь? – Адель фыркнула, но в глазах зажегся азарт. – Тут покрытие не то, кроссовки убью.

– Да ладно тебе, не ломайся!

Адель взглянула на Вику. Та смотрела на неё с легким, едва заметным интересом. Этого было достаточно.

– Ладно, смотрите, – Адель вскочила, скинула мешающую сумку и, поправив кудрявые черные волосы, начала двигаться.

Музыки не было, только ритм, который она отбивала в своей голове. Её движения были резкими, ломаными и в то же время невероятно пластичными. Она словно выплескивала в этот танец всю свою энергию, всю дерзость. Когда она закончила эффектным замиранием, компания взорвалась аплодисментами.

– Неплохо, – услышала она голос Вики, когда вернулась к скамейке, тяжело дыша.

– Только неплохо? – Адель прищурилась, вызывающе глядя на старшую.

– Хорошо, – Вика чуть заметно улыбнулась одними уголками губ. – У тебя техника хорошая. И драйв есть.

Она протянула Адель банку холодного лимонада, которую только что достала из пакета.

– Держи, танцовщица. Горло пересохло, небось.

– Спасибо, – Адель приняла банку, чувствуя, как пальцы коснулись прохладной кожи Вики.

На мгновение между ними повисла тишина, которую не могли перебить крики остальных. Адель рассматривала татуировки на руках Вики — четкие линии, глубокий черный цвет. Всё в этой девушке было каким-то... правильным. Надежным.

– Почему тебя зовут Мамой? – тихо спросила Адель, когда остальные отвлеклись на очередной спор о футболе.

Вика поправила кепку и посмотрела на небо, где начали проступать первые звезды.

– Потому что я за ними присматриваю, – просто ответила она. – Чтобы в дерьмо не вляпались. Чтобы домой дошли, если переберут. Кому-то же надо быть взрослым в этой песочнице.

– А за тобой кто присматривает? – Адель подалась чуть вперед, сокращая расстояние.

Вика медленно повернула голову. В её черных глазах отразился свет фонаря.

– Я сама справляюсь. Привыкла.

– Это грустно, – Адель затянулась сигаретой, глядя на свои колени. – Каждому нужен кто-то.

– Может быть, – Вика не стала спорить. – А ты, я смотрю, боевая. Пирсинг, тату... Часто в драки лезешь?

– Бывает, – призналась Адель. – Характер такой. Не люблю, когда тупят или наглеют. Но я не ищу проблем специально.

– Это хорошо. Проблемы сами тебя найдут, если будешь слишком громко кричать.

– Ты поэтому такая тихая? – Адель улыбнулась, обнажая ровные зубы.

– Я просто слушаю, – Вика пожала плечами. – Когда молчишь, узнаешь о людях гораздо больше, чем когда говоришь сама.

Ближе к полуночи компания начала редеть. Кто-то ушел за добавкой, кто-то отправился провожать подруг. Кира, уже изрядно «веселая», махнула рукой и поплелась в сторону своего подъезда.

– Ладно, мне тоже пора, – Адель поднялась, потягиваясь. – Завтра тренировка с утра, тренер голову оторвет, если опоздаю.

Вика тоже встала со скамейки. Она оказалась чуть выше Адель, и её присутствие ощущалось еще острее.

– Где живешь? – спросила она, поправляя хвост.

– На Октябрьской, – ответила Адель. – Тут минут пятнадцать пешком через парк.

Вика нахмурилась, оглядывая темную аллею.

– Через парк в это время не ходи. Там фонари через один горят, и контингент не самый приятный.

– Да я справлюсь, – легкомысленно бросила Адель, хотя в глубине души ей было не по себе.

– Справишься, – согласилась Вика. – Но лучше не надо. Я провожу. Мне всё равно в ту сторону нужно, сигареты закончились.

Адель хотела было возразить, мол, она не маленькая девочка, но что-то в спокойном тоне Вики заставило её промолчать. Ей чертовски хотелось провести с этой девушкой еще немного времени.

Они шли по ночному городу в тишине. Но это не была неловкая тишина, когда не знаешь, о чем сказать. Это было комфортное молчание двух людей, которые присматриваются друг к другу.

– Ты давно танцуешь? – спросила Вика, когда они вошли под сень деревьев в парке.

– С семи лет, – Адель пнула камешек на дорожке. – Сначала балет был, мама хотела принцессу. А потом я поняла, что пачки — это не моё. Ушла в хип-хоп, потом в контемп. Это жизнь, понимаешь? Когда танцуешь, ты — это просто ты. Никаких масок.

– Понимаю, – кивнула Вика. – У меня так с машинами. Копаюсь в движке — и мир исчезает. Только металл и логика.

– Ты механик? – Адель удивленно округлила глаза.

– Вроде того. В сервисе работаю. Руки вечно в мазуте, но мне нравится.

Они остановились у выхода из парка. До дома Адель оставалось всего пара домов.

– Ну, вот я и пришла, – Адель обернулась к Вике. – Спасибо, что проводила. Мама.

Она произнесла это прозвище с мягкой насмешкой, которая на этот раз звучала почти нежно.

Вика усмехнулась, на этот раз открыто.

– Обращайся, мелочь.

– Мне девятнадцать! – притворно возмутилась Адель.

– Знаю. Но ведешь себя на все двенадцать, когда начинаешь заводиться.

Вика сделала шаг ближе. Адель замерла, вдыхая запах её парфюма — что-то древесное, смешанное с запахом табака и железа. Старшая протянула руку и аккуратно поправила выбившуюся черную кудряшку у лица Адель. Её пальцы были мозолистыми, но касание оказалось неожиданно бережным.

– Запиши номер, – Вика достала телефон. – Мало ли. Если кто обидит или просто скучно станет.

Адель быстро продиктовала цифры, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

– Записала, – Вика убрала телефон в карман куртки. – Иди уже, танцовщица. И не вздумай завтра проспать тренировку.

– Не проспорю! – крикнула Адель, уже отходя к подъезду. – Пока, Вика!

– Пока.

Адель зашла в лифт и прислонилась лбом к прохладному зеркалу. Её сердце колотилось так, словно она только что отработала самую сложную связку в своей жизни. Она достала телефон и увидела новое сообщение в мессенджере.

«Дома?»

Адель улыбнулась, быстро набирая ответ.

«Зашла в квартиру. Спасибо за вечер. Придешь завтра на площадку?»

Ответ пришел почти мгновенно.

«Приду. Куда я денусь».

Адель бросила телефон на кровать и упала рядом, глядя в потолок. Новая компания оказалась гораздо интереснее, чем она ожидала. И кажется, в этой «семье» ей очень хотелось занять особое место. Не просто «одной из», а той, на кого Вика будет смотреть так же, как сегодня в парке — внимательно, спокойно и с той самой искрой, которую невозможно скрыть за козырьком черной кепки.

За окном шумел город, но здесь, в комнате, всё еще пахло липой и дымом. Адель закрыла глаза, представляя себе спокойный голос Вики. Она знала, что это только начало. И это начало ей чертовски нравилось.