Секс демонов

Отель Хазбин погрузился в ту вязкую, липкую тишину, которая наступает лишь глубокой ночью, когда даже самые неугомонные грешники выдыхаются. В баре пахло дешевым виски и застоявшимся табачным дымом, но за закрытой дверью одной из комнат воздух был пропитан совсем иным — тяжелым мускусом, жаром разгоряченных тел и чем-то, что Хаск привык прятать за семью замками своего цинизма.

В тусклом свете ночника Хаск выглядел почти сюрреалистично. Его огромные крылья, обычно плотно прижатые к спине, сейчас были широко распластаны по простыням. Узор на них, напоминающий колесо рулетки, казался живым в этой полутьме: красные и белые точки плясали, когда перья подергивались от каждого резкого движения.

Энджел Даст, возвышающийся над ним, был воплощением необузданной страсти. Его четыре руки работали слаженно: две упирались в матрас, удерживая равновесие, а другие две сжимали плечи Хаска, впиваясь пальцами в густой серый мех. Паук двигался ритмично, жестко, вколачивая себя в партнера с той яростью, которую он обычно приберегал для сцен под камерами Валентино. Но здесь не было камер. Не было сценария. Был только Хаск — ворчливый, вечно пьяный кот-картежник, который сейчас плавился под ним, как воск.

Хаск запрокинул голову, обнажая горло. Его цилиндр давно слетел на пол, а красная бабочка съехала набок. Черные белки глаз затуманились, а узкие зрачки расширились до предела, оставляя лишь тонкую кайму желтой радужки. Он больше не пытался казаться апатичным. Каждое движение Энджела выбивало из него хриплый, надтреснутый стон, который он даже не пытался подавить.

– Да... вот так, чертов паук... – прохрипел Хаск, вцепляясь когтями в простыни так, что ткань затрещала.

Энджел наклонился ниже, обдавая его ухо горячим дыханием.

– Тебе нравится, Хаски? Нравится, когда я беру тебя вот так? – Его голос, обычно высокий и манерный, опустился до вибрирующего баритона.

Вместо ответа Хаск выгнулся навстречу очередному толчку. Боль и удовольствие смешались в один неразрывный ком. Он чувствовал каждое движение внутри себя, чувствовал, как Энджел заполняет его, не оставляя места для мыслей о долгах, о потерянной силе Повелителя или о проклятой сделке с Аластором. В этот момент существовал только этот ритм.

– Глубже... – выдохнул Хаск, и его голос сорвался на почти кошачье шипение. – Черт возьми, Энджел, глубже...

Паук не заставил себя ждать. Он прибавил темп, доводя их обоих до предела. Хаск чувствовал, как его собственные крылья непроизвольно подергиваются, а хвост с полосатым розовым пучком на конце неистово бьет по кровати. Когда Энджел, издав глухой рык, наконец излился внутри него, Хаск почувствовал, как мир на мгновение взорвался искрами, похожими на джекпот в игровом автомате.

Энджел тяжело дышал, уткнувшись лицом в белую грудку Хаска. Его многорукое тело обмякло, и на секунду показалось, что на этом всё закончится. Но Хаск, чьи чувства были обострены до предела, не собирался отпускать его так просто. В нем проснулся тот самый азартный игрок, который никогда не уходит из-за стола, пока не заберет всё.

Как только Энджел попытался отстраниться и выйти, Хаск резко перехватил его. Несмотря на свой обычно ленивый вид, старый кот обладал неожиданной силой. Одним резким движением он перевернул ситуацию — буквально.

Энджел вскрикнул от неожиданности, когда его опрокинули на спину. Его длинные ноги в высоких сапогах нелепо взметнулись вверх, прежде чем Хаск придавил их своим телом.

– Куда-то собрался, дорогуша? – Хаск оскалил свои желтые острые зубы в подобии усмешки. – Игра еще не закончена.

Энджел Даст, обычно привыкший доминировать или, по крайней мере, контролировать процесс, замер, широко распахнув свои разноцветные глаза. Его грудь часто вздымалась под светло-розовым пиджаком, который он так и не снял до конца.

– Хаски? Ты чего... – начал было он, но замолчал, когда Хаск уверенно оседлал его.

Кот-демон не тратил времени на нежности. Он знал, чего хочет. Его движения были уверенными и властными. Он медленно опустился на всё еще твердый член Энджела, заставляя того выдохнуть короткое «оу». Хаск начал двигаться — сначала медленно, пробуя ритм, а затем всё быстрее и увереннее.

Он буквально прыгал на нем, используя свои сильные ноги и крылья для баланса. Красные перья шуршали, задевая лицо Энджела, а маленькие черные сердечки на ушах Хаска подергивались в такт его движениям.

– О, ад... – простонал Энджел, вскидывая все свои руки. Две из них вцепились в бедра Хаска, направляя его, а другие две потянулись к его лицу. – Ты... ты сводишь меня с ума, старый алкаш...

– Молчи и наслаждайся, – отрезал Хаск, хотя его голос дрожал.

Он закрыл глаза, полностью отдаваясь процессу. Это было странное, почти забытое чувство — чувствовать себя живым. Не просто существующим в этом аду, не просто прислуживающим за барной стойкой, а по-настоящему живым. Каждое движение отзывалось в его теле волной жара. Черный носик-сердечко забавно морщился, а длинные красные брови сошлись на переносице от концентрации.

Энджел снизу наблюдал за ним с нескрываемым восхищением. Он видел Хаска разным: злым, пьяным в стельку, ворчащим на Ниффти или Чарли. Но таким — доминирующим, страстным и в то же время невероятно уязвимым в своей наготе — он не видел его никогда.

– Ты такой красивый, когда не пытаешься казаться куском дерьма, Хаск, – прошептал Энджел, поглаживая большими пальцами скулы кота.

Хаск на мгновение замер, открыв глаза. В них на секунду мелькнула та самая чувствительная сторона, которую он так тщательно прятал под слоями цинизма и дешевого алкоголя. Сожаление о прошлой жизни, о потерянном величии, о смерти — всё это было там, в глубине черных зрачков. Но сейчас, под взглядом Энджела, это не казалось обузой.

– Заткнись, – выдохнул Хаск, но в его голосе не было злобы.

Он наклонился вперед, сокращая расстояние между ними, и прижался своим лбом к лбу Энджела. Его хвост обвился вокруг талии паука. Движения стали еще более неистовыми. Хаск чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, подобное финальному раунду в покере, когда на кону стоит всё.

– Энджел... – позвал он, и это было почти мольбой.

– Я здесь, – отозвался тот, притягивая его к себе для поцелуя.

Их губы встретились — грубо, с привкусом горечи и страсти. В этот момент Хаск окончательно отпустил себя. Он двигался так, словно от этого зависела его душа (которая и так ему не принадлежала, но сейчас это не имело значения). Когда финал накрыл их обоих, Хаск уткнулся лицом в плечо Энджела, заглушая крик, а его крылья плотно обернули их обоих, создавая кокон из красных перьев и тишины.

Прошло несколько минут, прежде чем дыхание выровнялось. Хаск не спешил слезать, чувствуя, как бьется сердце Энджела под его грудной клеткой.

– Знаешь, – подал голос Энджел, лениво перебирая мех на спине Хаска, – я бы поставил все свои сбережения на то, что ты повторишь это завтра.

Хаск издал звук, похожий на ворчание, но не отстранился. Он потянулся к тумбочке, нащупал там свою недопитую бутылку дешевого пойла и сделал глоток, прежде чем протянуть её Энджелу.

– Не наглей, паук. Ставки приняты, но не думай, что я буду поддаваться.

Энджел усмехнулся, принимая бутылку. Он знал, что за этой грубостью скрывается нечто большее. В этом проклятом месте, где каждый пытался урвать кусок чужой силы, они нашли что-то, что не имело цены.

Хаск поудобнее устроился в объятиях четырех рук, чувствуя, как апатия возвращается, но на этот раз она была теплой и уютной. Он был старым грешником, неудачником и пьяницей, но сегодня ночью, в этой комнате, он снова был королем своего собственного маленького ада. И, судя по тому, как Энджел прижимал его к себе, этот трон он ни с кем не собирался делить.