арина сушняк и паша хуяк

Коридоры старой школы, пропахшие мелом и дешёвым кофе, казались Паше бесконечным лабиринтом. Он поправил длинную чёрную чёлку, закрывавшую левый глаз, и посильнее натянул рукава полосатой кофты. Его всегда раздражал этот мир, залитый слишком ярким светом, но сегодня раздражение достигло пика.

– Паш, ну посмотри, какой котик! – Арина буквально подпрыгнула перед ним, светясь своей дежурной «пикми»-улыбкой.

Она была воплощением всего, что Паша презирал: розовый пушистый свитер, заколки в виде сердечек и этот приторно-сладкий голос, который, казалось, специально был настроен на частоту, раздражающую барабанные перепонки.

– Арина, уйди, – глухо отозвался он, не поднимая взгляда от пола.

– Ой, ты такой загадочный сегодня! Это из-за того, что я вчера не ответила на твой мем? Прости-прости, я просто выбирала новый блеск для губ, хочешь попробовать? Он со вкусом клубничной жвачки!

Она придвинулась слишком близко, и Паша почувствовал запах её духов — невыносимо сладкий, как сахарная вата. Он ненавидел розовый. Ненавидел эту навязчивость. Но где-то глубоко внутри его забавляло то, как отчаянно она пыталась привлечь его внимание. Это была слабая симпатия, смешанная с жалостью.

За углом послышался приглушённый смех. Вероника и Саша, прислонившись к подоконнику, наблюдали за этой сценой. Обе были одеты в чёрное, с густой подводкой вокруг глаз и цепями на джинсах.

– Посмотри на неё, – прошептала Вероника, кривя губы. – Она же буквально вешается на него. Как ей не стыдно?

– Она просто не понимает, что выглядит как дешёвая кукла, – кивнула Саша, нервно перебирая кольца на пальцах. – Паше это не нужно. Ему нужна та, кто понимает его тьму, а не эта розовая катастрофа.

Саша не находила себе места. Без сплетен и обсуждения Арины её жизнь казалась ей пустой. Они с Вероникой были как два тёмных отражения друг друга, подпитывающиеся ненавистью к «идеальным» девочкам.

– Я заберу его, – вдруг твёрдо сказала Вероника. – Он мой. Мы с ним слушаем одну музыку, мы одинаково видим этот мир. Арина — просто временная помеха.

Вероника решительно оттолкнулась от подоконника и направилась к паре. Саша последовала за ней, предвкушая зрелище.

– Привет, Паш, – Вероника проигнорировала Арину так технично, будто той вообще не существовало. – Я нашла ту пластинку, о которой мы говорили. Зайдёшь после уроков послушать?

Паша поднял голову. В глазах Вероники он видел то же самое отчаяние и холод, что чувствовала его собственная душа. К ней его тянуло по-настоящему. Это было не просто любопытство, как с Ариной, а родство душ.

– Вероника, привет! – Арина попыталась вклиниться в разговор, натянув на лицо самую дружелюбную из своих масок. – Мы как раз собирались с Пашей пойти выпить латте...

– Он не хочет латте, Арина, – перебила её Саша, подходя ближе. – Он хочет тишины и нормальной компании. Ты разве не видишь, что ты его душишь своим розовым цветом?

Паша посмотрел на Арину. Она выглядела растерянной, её нижняя губа слегка дрогнула. На мгновение ему стало её жаль, но потом он перевёл взгляд на Веронику. Она протянула ему руку, и её чёрные ногти блеснули в свете ламп.

– Пойдём, – просто сказал Паша.

Он развернулся и пошёл прочь вместе с Вероникой и Сашей, оставив Арину стоять посреди коридора. Она смотрела им в спины, и её мир, выкрашенный в пастельные тона, начал трещать по швам.

Весь вечер Паша провёл в комнате Вероники. Там пахло благовониями и старыми книгами. Саша сидела в углу, листая журнал и время от времени вставляя едкие комментарии о том, как глупо Арина выглядела в тот момент, когда Паша ушёл.

– Ты же понимаешь, что она тебе не пара? – Вероника сидела на полу рядом с Пашей, их плечи соприкасались.

– Понимаю, – ответил он, глядя в потолок. – Она просто... слишком яркая.

– Она пустая, – отрезала Саша. – В ней нет глубины. Только розовые блёстки и желание всем нравиться.

Вероника положила голову на плечо Паше.

– Я рада, что ты вернулся. Нам без тебя было скучно.

Но внутри Паши росло странное чувство. Да, Вероника была «своей», но её постоянная жажда сплетен и яд, который она источала вместе с Сашей, начали его утомлять. Было что-то в Арине... что-то искреннее в её глупости, чего не хватало здесь, в этой тёмной комнате.

Прошло несколько дней. Паша избегал Арину, но видел её издалека. Она больше не прыгала и не смеялась. Она ходила по школе серой тенью, и даже её любимый розовый цвет казался выцветшим.

В пятницу вечером он встретил её на заднем дворе школы. Она сидела на скамейке, уткнувшись носом в колени.

– Эй, – тихо позвал он.

Арина вскинула голову. Её глаза были красными от слёз, а тушь размазалась по щекам.

– Зачем ты пришёл? – спросила она, шмыгая носом. – Иди к своей Веронике. Она ведь такая правильная, такая «эмо».

– Ты выглядишь ужасно, – честно сказал Паша, садясь рядом.

– Спасибо, я знаю! – Арина всхлипнула. – Я просто хотела, чтобы ты меня заметил. Я думала, если я буду весёлой и милой, тебе будет со мной хорошо. А ты... ты просто бросил меня.

Паша посмотрел на неё. В этот момент она не была «пикми». Она была просто девчонкой, которой было больно. И вдруг вся эта ненависть к розовому, все эти правила субкультуры показались ему такими мелочными.

– Прости меня, – сказал он, сам удивляясь своим словам.

Арина замерла.

– Что?

– Я вёл себя как придурок. Вероника и Саша... они слишком злые. Мне не нравится, как они говорят о людях.

Арина медленно потянулась к нему.

– Значит, ты не ненавидишь меня за то, что я люблю розовый?

– Ненавижу, – Паша слабо улыбнулся. – Но, кажется, ты мне нравишься больше, чем твои шмотки.

Он наклонился и коснулся её губ своими. Это был их первый поцелуй — неловкий, со вкусом солёных слёз и той самой клубничной жвачки, о которой она говорила. В этот момент мир вокруг них перестал быть чёрным или розовым. Он стал настоящим.

Через неделю всё изменилось. Вероника и Саша в ярости наблюдали, как Паша и Арина снова ходят вместе.

– Он предатель, – шипела Вероника, сжимая кулаки. – Он променял нас на это ничтожество.

– Она его приворожила, не иначе, – вторила ей Саша, чувствуя, как внутри закипает обида. – Но ничего, он ещё приползёт обратно.

Но Паша не собирался возвращаться. Его отношения с Ариной стремительно развивались. Она стала тише, а он — чуть терпимее.

Однажды вечером они остались одни в доме Арины. Её родители уехали на дачу, и большая квартира была полностью в их распоряжении. В комнате горел мягкий свет настольной лампы, отбрасывая длинные тени на розовые обои.

Арина сидела на кровати, перебирая пальцами край одеяла. Паша сидел напротив, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Ты уверен? – прошептала она, глядя ему в глаза.

– Да, – ответил он, снимая свою чёрную толстовку. – Я никогда не был так уверен.

Их близость была естественным продолжением того хаоса, через который они прошли. В эту ночь Паша окончательно понял, что за розовым фасадом Арины скрывается душа, которая нуждалась в тепле так же сильно, как и его собственная. И никакие сплетни Вероники или осуждение Саши больше не имели значения.

Утром, когда первые лучи солнца проникли в комнату, Паша смотрел на спящую Арину. На её тумбочке лежал розовый блокнот, а на стуле висела его чёрная кофта. Это было странное сочетание, но именно оно теперь казалось ему правильным.

Он понял, что иногда нужно пройти через темноту и чужую злобу, чтобы оценить тот свет, который дарит тебе человек, даже если этот свет кажется слишком ярким и розовым.