Секс

В воздухе комнаты Элизабет пахло старой бумагой, дорогим табаком и чем-то неуловимо металлическим — запахом, который всегда сопровождал присутствие Радио-демона. Тусклый свет лампы выхватывал из полумрака детали: светло-серые пряди волос Элизабет, перепутанные с ярко-красными локонами, её сосредоточенное лицо и тонкие пальцы, которые сейчас были заняты делом, далеким от обычного гостеприимства Отеля Хазбин.

Аластор лежал на столе среди разбросанных эскизов и старых газет. Его привычная элегантность была нарушена отсутствием алого сюртука и рубашки, но даже в таком уязвимом положении он умудрялся сохранять пугающее величие. Его кожа казалась бледной, почти фарфоровой в свете лампы, а на губах застыла всё та же неизменная, широкая улыбка, обнажающая ряд острых желтоватых зубов.

Элизабет, поправив свой светло-розовый горжет, который казался слишком нежным на фоне происходящего, мягко надавила на бедра демона. Её четыре руки работали слаженно: две верхние упирались в столешницу, удерживая равновесие, а одна из нижних осторожно, но уверенно исследовала податливое тело Оверлорда.

– Ты кажешься напряженным, Аластор, – прошептала она, и её голос прозвучал мягко, контрастируя с резким звуком статического электричества, сорвавшимся с губ гостя.

– О, дорогая, это лишь предвкушение, – голос Аластора прозвучал с характерным радио-эффектом, словно трансляция из далеких тридцатых годов. – Твои манипуляции... весьма специфичны.

Элизабет не ответила. Она знала, что за этой улыбкой скрывается бездна боли и жажды контроля, которую он редко позволял кому-либо увидеть. Она медленно двигала двумя пальцами внутри него, чувствуя, как мышцы демона непроизвольно сокращаются. Это было странное, почти ритуальное действо.

Аластор издал тихий, гортанный стон, который тут же перекрыл звук помех. Его пальцы впились в края стола, оставляя глубокие борозды в дереве. Несмотря на явное удовольствие, смешанное с дискомфортом, его глаза-циферблаты светились алым, пристально наблюдая за каждым движением девушки.

– А если я добавлю еще? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.

– Не стесняйся в средствах, Элизабет, – выдохнул он, и его улыбка, казалось, стала еще шире, хотя уголки губ едва заметно дрогнули. – Я всегда ценил... амбициозность.

Элизабет плавно, не разрывая визуального контакта, добавила третий палец. Она почувствовала, как Аластор резко втянул воздух. Звук радиопомех в комнате усилился, превращаясь в белый шум, от которого закладывало уши. Тени в углах комнаты начали удлиняться и извиваться, подчиняясь подсознательному импульсу своего хозяина.

– Тише, тише, – пробормотала она, чувствуя, как его тело содрогается под её ладонями. – Ты ведь сам этого хотел.

– Я хочу... многого, – Аластор приподнял голову, его монокль блеснул в полумраке. – Но признаю, твоя техника заслуживает отдельной передачи в моем эфире.

Он снова застонал, на этот раз громче. Это был звук, в котором смешались страсть и та садистическая радость, которую он обычно получал от чужих страданий, но теперь направленная внутрь. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а оленьи ушки на макушке прижались к волосам.

Элизабет продолжала двигаться, задавая ритм, который заставлял Радио-демона терять свою хваленую невозмутимость. Её серые шорты и красные носки казались чем-то домашним и неуместным в этой сцене, полной оккультного напряжения и подавленной мощи.

– Знаешь, – Элизабет наклонилась ниже, так что её дыхание коснулось его шеи, – многие в Аду отдали бы свои души, чтобы увидеть тебя в таком состоянии.

– Пусть пробуют, – Аластор внезапно перехватил одну из её свободных рук, сжимая запястье с неожиданной силой. – Но они никогда не получат того, что позволяю тебе ты.

Он резко подался навстречу её руке, принимая глубину и напор. Звуки джаза, искаженные и замедленные, начали доноситься из ниоткуда, заполняя пространство между ними. Это была их личная симфония — какофония из боли, удовольствия и взаимного признания силы.

Элизабет чувствовала, как внутри него пульсирует чистая энергия. Она знала, что Аластор — существо из чистого кошмара, но в этот момент, под её руками, он был почти осязаемым, почти... живым в том смысле, в котором грешники редко бывают живыми.

– Твои пальцы... как раскаленные угли, – прохрипел Аластор, и по его лбу скатилась капля пота. – Продолжай. Не останавливайся из-за моей болтовни.

– Я и не собиралась, – улыбнулась она, ускоряя темп.

Она видела, как его зрачки сузились, превращаясь в тонкие щелочки. Аластор больше не пытался шутить. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям, которые Элизабет дарила ему с такой пугающей точностью. Его пальцы на столе расслабились, а затем снова сжались, ломая древесину.

Комната наполнилась алым свечением. Тени-помощники Аластора проявились на стенах, повторяя движения своей хозяйки, словно зеркальное отражение её собственных четырех рук. Это было зрелище, достойное высших кругов Ада — момент, когда один из самых опасных владык склонился перед простой, казалось бы, девушкой-пауком.

– Почти... – выдохнул он, и в этом слове было столько нехарактерной для него нужды, что Элизабет на мгновение замерла.

– Что именно «почти», Аластор? – подразнила она, замедляясь.

Он открыл глаза, и в них вспыхнуло опасное пламя.

– Не играй с огнем, дорогая, если не готова сгореть, – его голос вернул свою стальную уверенность, даже несмотря на дрожь в теле. – Ты ведь знаешь, что я не люблю незавершенные дела.

Элизабет рассмеялась — легкий, колокольчатый звук, который, казалось, на мгновение разогнал тени.

– В этом отеле мы все учимся терпению, – она снова перешла к активным действиям, чувствуя, как он выгибается ей навстречу. – Но для тебя я сделаю исключение.

Когда финал наступил, он был тихим. Не было криков, только долгий, протяжный звук радиосигнала, ищущего волну, и судорожный вздох, который Аластор спрятал в изгибе её плеча. Его тело обмякло, но улыбка никуда не исчезла — она лишь стала мягче, если такое слово вообще применимо к Радио-демону.

Элизабет медленно отстранилась, вытирая руки и поправляя свою красную кофту. Она смотрела на него с нескрываемым интересом, изучая, как быстро он вернет себе маску безупречного джентльмена.

Аластор медленно сел на столе, его движения снова стали грациозными и расчетливыми. Он щелкнул пальцами, и его одежда мгновенно вернулась на место: рубашка, галстук-бабочка и красный полосатый сюртук скрыли плоть, которая только что была так открыта.

– Весьма... освежающе, – произнес он, поправляя микрофон-трость, который неведомо как оказался в его руке. – Мои комплименты твоему мастерству, Элизабет.

– Ты всегда можешь зайти снова, – она прислонилась к стене, скрестив все четыре руки на груди. – Если, конечно, твое расписание не слишком забито казнями и эфирами.

Аластор встал, его глаза снова весело сверкнули. Он подошел к ней вплотную, наклонив голову набок, отчего его образ стал еще более птичьим и странным.

– Для таких... эксклюзивных процедур я всегда найду время, – он взял её руку и запечатлел на ней невесомый поцелуй, едва коснувшись кожи губами. – Но помни: в следующий раз я могу потребовать плату.

– Я не боюсь твоих долгов, Аластор, – ответила она, глядя ему вслед.

– О, я знаю, – он направился к двери, его тени скользили по полу вслед за ним. – Именно это и делает наше общение таким забавным.

Дверь за ним закрылась с легким щелчком, оставив Элизабет одну в тишине комнаты. Только запах озона и едва заметные царапины на столе напоминали о том, что здесь только что был самый опасный демон Пентаграмм-Сити. Она улыбнулась, поправляя красную прядь волос, и принялась убирать разбросанные эскизы. В Аду было много способов развлечься, но этот определенно стал её любимым.