Случайная встреча школьников

Школьный спортзал после уроков всегда казался Ли Феликсу местом мистическим. Огромные окна пропускали косые лучи заходящего солнца, в которых медленно танцевали пылинки, а воздух был пропитан запахом старой резины и хлорки. Феликс не любил физкультуру, но сегодня ему пришлось остаться: учитель попросил помочь собрать инвентарь, а Джисон, как обычно, где-то задерживался.

– Ликс! Ну ты где застрял? – Голос Хана эхом разнесся под высокими сводами зала.

Джисон влетел в помещение, на ходу закидывая рюкзак на скамью. Он выглядел как обычно: взъерошенные волосы, дерзкая ухмылка и бесконечный запас энергии.

– Я уже почти закончил, Джи, – мягко улыбнулся Феликс, убирая последние волейбольные мячи в сетку. – Почему ты так долго?

– Зацепился языками с парнями из параллели, – Джисон махнул рукой и вдруг замер, глядя на вход. – О, смотри-ка, кто пожаловал. Элита подтянулась.

В зал вошли двое. Хван Хёнджин, чья внешность казалась сошедшей со страниц журналов, шел чуть впереди. Его высокий рост и изящная осанка всегда притягивали взгляды, но Феликс замечал в его глазах какую-то глубокую, тщательно скрываемую усталость. Следом за ним, засунув руки в карманы спортивных штанов, шел Ли Минхо. Его взгляд был колючим, а на губах играла едва заметная, почти презрительная усмешка.

– Зал занят? – голос Минхо прозвучал резко, ударяясь о стены.

– Для всех желающих, – Джисон выпрямился, сузив глаза. Он никогда не пасовал перед «крутыми» парнями, даже если те были старше.

Хёнджин сделал шаг вперед, пытаясь разрядить обстановку.

– Мы просто хотели покидать мяч, пока никого нет, – он тепло улыбнулся Феликсу, и тот невольно покраснел, опуская взгляд на свои пальцы. – Привет, я Хёнджин. А это Минхо.

– Я знаю, кто вы, – буркнул Джисон, но уже менее агрессивно. – Я Хан, а это мой лучший друг Феликс.

– Приятно познакомиться, – едва слышно прошептал Феликс, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее под внимательным взглядом Хвана.

Минхо хмыкнул, проходя мимо них к стойке с баскетбольными мячами. Его движения были резкими, точными. Было видно, что он пришел сюда не развлекаться, а выплеснуть накопившееся раздражение.

– Чего стоите? – Минхо обернулся, подбрасывая мяч в руке. – Если уж вы здесь, сыграем два на два? Или вы только мячики в сетку складывать умеете?

– Это вызов? – Джисон вызывающе вскинул подбородок. – Смотри не обляпайся, старшеклассник.

Феликс испуганно дернул друга за край толстовки.

– Джисон, может не надо? Мы же собирались идти...

– Всё в порядке, Ликс, – Хёнджин подошел ближе, и Феликс почувствовал тонкий аромат его парфюма, смешанный со свежестью. – Мы не кусаемся. По крайней мере, я.

Игра началась спонтанно. Поначалу это было просто соревнование, но постепенно напряжение сменилось азартом. Хёнджин двигался по площадке с удивительной грацией, его длинные ноги позволяли ему совершать невероятные прыжки. Феликс, несмотря на свою застенчивость, оказался на удивление ловким, ловко уворачиваясь от блокировок Минхо.

Однако внимание Феликса то и дело переключалось на Хёнджина. Он видел, как тот на мгновение замирает, глядя в окно, и как гаснет улыбка на его лице, когда он думает, что за ним никто не наблюдает. В этом взгляде было столько одиночества, что у Феликса защемило в груди. Он знал, что такое одиночество, хотя его самого дома всегда ждали любящие родители.

В какой-то момент Минхо слишком резко пошел на перехват мяча у Джисона. Они столкнулись, и оба повалились на паркет.

– Эй, полегче! – выкрикнул Джисон, потирая ушибленный локоть. – Ты в курсе, что это не регби?

– Под ноги смотреть надо, малявка, – огрызнулся Минхо, но в его глазах на секунду промелькнуло беспокойство. Он протянул руку, чтобы помочь Хану встать, но тут же отдернул ее, словно обжегся.

– Сам справлюсь, – Джисон вскочил на ноги, игнорируя боль. Он уставился на Минхо в упор. – Ты всегда такой колючий или сегодня особенный день?

Минхо посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

– Тебе-то какое дело? Все вы одинаковые. Сначала строите из себя святых, а потом вонзаете нож в спину.

– Ого, – Джисон присвистнул, – да у нас тут драма. Послушай, я тебя не знаю, и мне плевать на твоих бывших подружек или кто там тебя обидел. Но если ты собираешься кидаться на людей, делай это в другом месте.

Хёнджин подошел к ним, кладя руку на плечо Минхо.

– Минхо, остынь. Он не виноват.

– Пойдем отсюда, – Минхо стряхнул руку друга и направился к выходу.

– Подожди! – крикнул Джисон ему в спину. – Завтра в это же время. Реванш. Если, конечно, не струсишь.

Минхо на секунду замер у дверей, не оборачиваясь.

– Приду. Но только чтобы размазать тебя по этому паркету, Хан.

Когда дверь за ним захлопнулась, в зале воцарилась тишина. Хёнджин тяжело вздохнул и посмотрел на ребят.

– Простите его. У него сейчас... сложный период. Он перестал верить людям.

– А у тебя? – вдруг спросил Феликс, делая шаг к Хёнджину. Его голос звучал тихо, но уверенно. – У тебя тоже сложный период?

Хёнджин вздрогнул, не ожидая такого прямого вопроса. Он посмотрел на невысокого парня с веснушками на лице, который смотрел на него с такой искренней заботой, какую Хван не видел даже от собственной матери.

– Я... – Хёнджин замялся, потирая шею. – У меня всё нормально. Наверное.

– Ты плохо врешь, Хёнджин-и, – Джисон подошел к ним, складывая руки на груди. – Твой друг выглядит как колючий еж, а ты — как человек, который не спал неделю, потому что боится возвращаться домой.

Хёнджин горько усмехнулся. Эти двое были пугающе проницательными.

– Дома меня никто не ждет, – признался он, сам не зная зачем. – Родители заняты своей жизнью, братья делают вид, что меня не существует. Спортзал — единственное место, где я чувствую себя нужным.

Феликс подошел еще ближе и осторожно коснулся рукава Хёнджина.

– Теперь у тебя есть мы. Если хочешь, конечно.

Хёнджин посмотрел на маленькую ладонь на своем плече, потом на улыбающегося Джисона и на серьезного Феликса. Впервые за долгое время холод внутри него немного отступил.

– Спасибо, – прошептал он. – Нам, наверное, пора. Увидимся завтра?

– Обязательно, – кивнул Джисон. – И передай своему угрюмому другу, что я жду реванша.

Когда старшие ушли, Джисон повернулся к Феликсу.

– Ну и ну, Ликс. Кажется, мы вляпались в историю.

– Тебе понравился Минхо? – хитро прищурился Феликс.

– Что?! – Джисон возмущенно всплеснул руками. – Этот грубиян? Да он же невыносим! Но... у него интересные глаза. Как у брошенного котенка, который пытается казаться тигром.

Феликс рассмеялся, собирая свои вещи.

– А Хёнджин... он очень добрый. Я чувствую это. Ему просто очень больно.

***

На следующий день Минхо пришел первым. Он сидел на трибуне, глядя в одну точку, пока в зал не ввалился шумный Джисон.

– Эй, хмурый! Готов проигрывать? – Хан запрыгнул на скамью рядом с ним.

Минхо даже не повернул головы.

– Ты всегда такой шумный? У меня от тебя голова начинает болеть через тридцать секунд.

– Это мой талант, – гордо заявил Джисон. – Слушай, Минхо. Я вчера погорячился. Хёнджин сказал, что тебе сейчас хреново. Я не буду лезть в душу, просто знай: если захочешь поорать на кого-то, кто не обидится — я тут.

Минхо медленно повернул голову, глядя на Джисона с недоверием.

– Зачем тебе это?

– Не знаю, – Джисон пожал плечами. – Может, мне просто нравятся сложные задачи. А ты выглядишь как самая сложная задача в этой школе.

В углу зала Хёнджин и Феликс о чем-то тихо разговаривали. Феликс принес с собой домашнее печенье, которое испекла его мама, и теперь настойчиво предлагал его Хёнджину.

– Попробуй, это правда вкусно. Мама всегда говорит, что сладкое помогает, когда грустно.

Хёнджин взял печенье, чувствуя, как в горле встает ком.

– Твоя мама... она часто готовит для тебя?

– Постоянно, – улыбнулся Феликс, присаживаясь рядом на мат. – Она иногда слишком сильно опекает меня, ведь я единственный ребенок. Но я знаю, что это от любви.

– Любовь, – Хёнджин попробовал слово на вкус, словно оно было иностранным. – Красивое слово. Жаль, что в моем доме оно не в моде.

Феликс подвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись. Хёнджин не отодвинулся. Напротив, он словно неосознанно потянулся к этому теплу.

– Знаешь, Хёнджин, – тихо сказал Феликс, глядя на свои колени. – Друзей выбирают сами. Семью — нет. Если твоя семья не дает тебе того, что нужно, ты можешь построить свою собственную. Из людей, которые будут тебя ценить.

Хёнджин посмотрел на профиль Феликса, на золотистые веснушки, рассыпанные по его носу, и вдруг почувствовал непреодолимое желание обнять этого парня.

– Кажется, я начинаю понимать, почему у Минхо вчера так дергался глаз, – усмехнулся Хёнджин. – Вы двое... вы очень странные. Появляетесь и переворачиваете всё с ног на голову.

– Это наш стиль, – донеслось с другой стороны зала, где Джисон уже вовсю размахивал руками, что-то доказывая Минхо, а тот, к удивлению Хёнджина, не выглядел разъяренным. Напротив, на его лице застыло выражение крайнего недоумения, смешанного с любопытством.

Вечер прошел за игрой, но теперь в ней не было злости. Были шутки Джисона, тихий смех Феликса и редкие, но меткие комментарии Минхо.

Когда пришло время расходиться, Минхо задержал Джисона у выхода.

– Эй, Хан.

– А? – Джисон обернулся, поправляя лямку рюкзака.

– Завтра... будет дождь. После уроков. Если не хочешь промокнуть, я могу подбросить тебя до дома. У меня есть зонт.

Джисон замер, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Ловлю на слове, Ли Минхо. Попробуй только не прийти.

Хёнджин и Феликс шли чуть позади.

– Феликс, – позвал Хёнджин, когда они вышли на крыльцо школы. – Спасибо за печенье. И за... разговор.

– Тебе всегда рады, Хёнджин-и, – Феликс помахал ему рукой. – До завтра?

– До завтра, Ликс.

Хёнджин стоял и смотрел, как двое друзей уходят в сумерках. Впервые за долгое время мысль о возвращении в холодный, пустой дом не казалась такой невыносимой. Потому что завтра в четыре часа дня в старом спортзале его снова будут ждать. Тепло, веснушки и люди, которым не всё равно.

Минхо подошел к нему, глядя в ту же сторону, куда ушли ребята.

– Странные они, – негромко произнес он.

– Очень, – согласился Хёнджин. – Но, кажется, это именно то, что нам было нужно.

Минхо ничего не ответил, лишь крепче сжал лямку рюкзака, но Хёнджин заметил, как смягчились черты лица его друга. Лед начинал таять, и впереди было еще много вечеров в этом зале, где среди скрипа кроссовок и стука мяча начиналось что-то гораздо более важное.