Жгут

Джон Дейви Харрис считал себя гением. Человеком, чья логика способна препарировать саму ткань мироздания, разложить на атомы любую загадку и найти выход из самой запутанной временной петли. Но сейчас, стоя в тени раскидистого дерева в одном из безымянных миров, он чувствовал, что его собственный разум играет с ним злую шутку.

В нескольких метрах от него, на залитой мягким закатным солнцем поляне, тренировались двое.

Дейв — его собственное отражение, его «альтер-эго», хотя Джон предпочитал термин «неудачная, но очаровательная копия». Шатен двигался с грацией натренированного бойца. Его волосы, отросшие до плеч, то топорщились из-под чёрной банданы, то прилипали к влажному лбу. Когда Дейв делал резкий выпад, рукава его белой кофты задирались, обнажая крепкие предплечья, испещрённые тонкими белыми полосами старых шрамов.

Джон сглотнул, поправляя оранжевые очки. Его взгляд против воли зацепился за то, как ткань водолазки обтягивает широкие плечи Дейва. Шрамы... Джон ненавидел несовершенства, но на Дейве они казались картой пройденных путей, историей, которую хотелось изучать кончиками пальцев.

– Ты снова открываешь левый бок, Дейви, – раздался глубокий, бархатистый голос, от которого у Джона по спине пробежал табун мурашек.

Уильям. Старший брат Дейва. Совершенно иная стихия.

Если Дейв был солнцем, отражённым в морской лагуне, то Уильям был первобытным пламенем, запертым в теле из тёмного мрамора. Брюнет стоял, расслабленно опершись на длинный меч, воткнутый в землю. Его рост подавлял — он был значительно выше их обоих, и эта разница заставляла Джона чувствовать себя странно уязвимым.

Уильям был одет в своё привычное чёрное боди. Отсутствие рукавов позволяло во всех деталях рассмотреть его руки — длинные, с тонкими пальцами, но при этом пугающе сильные. По коже Уильяма тоже бежали шрамы, но они выглядели иначе — более глубокие, древние, словно следы от когтей мифических существ.

– Я стараюсь, Уилл! – выдохнул Дейв, вытирая пот со лба. – Ты просто слишком быстрый.

Джон почувствовал укол ревности. К кому? К Дейву, на которого Уильям смотрел с такой мягкой, братской заботой? Или к Уильяму, который сейчас подошёл к Дейву со спины, чтобы поправить его стойку?

Джон вышел из тени, стараясь придать своему лицу выражение лёгкой скуки, хотя сердце колотилось где-то в горле.

– О, святые искры, ну и зрелище, – протянул он, вальяжно поправляя манжеты своего безупречно белого халата. – Один машет железкой так, будто это кухонный половник, а второй изображает из себя мудрого наставника, хотя сам едва не падает от пафоса.

Дейв обернулся, его голубые глаза сверкнули из-под очков.

– Джон! Ты уже закончил свои «сверхважные» исследования?

– Я закончил ту часть, которая требовала моего гениального присутствия в тишине, – Джон подошёл ближе, сокращая дистанцию.

Он намеренно встал между ними, оказываясь в кольце их внимания. Слева — Дейв, пахнущий озоном и пылью дорог. Справа — Уильям, от которого веяло чем-то терпким и древним.

Джон замер, глядя на волосы Уильяма. Длинный иссиня-чёрный хвост, перехваченный красной лентой, спускался почти до самых щиколоток. Это было непрактично, безумно и... невероятно красиво. Джону до зуда в ладонях хотелось подойти и распустить эту ленту, запустить пальцы в этот шёлковый водопад.

– Ты выглядишь так, будто пытаешься решить уравнение с тремя неизвестными, Джон, – негромко произнёс Уильям, глядя на учёного сверху вниз.

Его гранатовые глаза, казалось, видели Джона насквозь. В этом взгляде не было насмешки, скорее — спокойное наблюдение, которое смущало Харриса больше любого оскорбления.

– Я просто думаю о том, насколько нелепо вы смотритесь вместе, – фыркнул Джон, подходя к Уильяму почти вплотную. – Один — весь в белом и чёрном, другой — в бордовом и чёрном. Вам не кажется, что ваша цветовая палитра слишком... депрессивна?

Он поднял руку, якобы для того, чтобы поправить воротник своего халата, но на самом деле его пальцы случайно (или нет) коснулись обнажённого плеча Уильяма. Кожа была горячей и твёрдой. Шрам под пальцами ощущался как рельефный узор. Джон затаил дыхание.

– Мы не так сильно заботимся о моде, как ты, – улыбнулся Дейв, подходя с другой стороны.

Дейв положил руку Джону на плечо. Ладонь Дейва была мозолистой, крепкой. Джон почувствовал, как его зажимает в тиски это двойное присутствие.

– Мода — это для тех, у кого нет стиля, – огрызнулся Джон, но не отстранился. – А у меня стиль возведён в абсолют.

Он перевёл взгляд с Дейва на Уильяма. Это было абсурдно. Он влюбился в самого себя — пусть и из другой реальности — и в его брата. Это было за гранью любой логики. Дейв был ему понятен, он был родственной душой, тем, кого хотелось защищать и кем хотелось восхищаться. Но Уильям... Уильям был загадкой, силой природы, перед которой хотелось склониться, несмотря на всё самолюбие.

– Джон, у тебя зрачки расширены, – заметил Дейв, наклоняя голову. – Ты в порядке? Не перегрелся на солнце в своём халате?

– Я в полном порядке, Дейви! – Джон резко отступил на шаг, чувствуя, как краснеют уши. – Просто... здесь слишком жарко.

– О, правда? – Уильям слегка приподнял бровь.

Он сделал шаг вперёд, снова сокращая дистанцию. Из-за разницы в росте Джону приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Уильям медленно поднял руку и поправил оранжевую бандану на голове Джона, которая слегка съехала набок. Его длинные пальцы на мгновение задержались у виска учёного.

– Возможно, тебе стоит отдохнуть в тени, – негромко сказал брюнет. – Мы не хотим, чтобы наш великий гений получил солнечный удар.

Джон застыл. Он видел, как на губах Уильяма играет едва заметная, понимающая улыбка. Знал ли он? Понимал ли этот древний воин, что творится в голове у альтернативной версии его брата?

– Я сам решу, когда мне отдыхать! – Джон попытался вернуть себе командный тон, но голос предательски дрогнул.

Он посмотрел на Дейва. Тот стоял рядом, искренне обеспокоенный, потирая затылок. Его волосы растрепались, и одна прядь упала на очки.

– Да ладно тебе, Джон, пойдём присядем, – Дейв потянулся к нему, хватая за локоть. – Уилл принёс отличный травяной чай из того мира с летающими островами. Тебе понравится.

Джон позволил Дейву увлечь себя к расстеленному на траве плащу. Он сел, чувствуя себя так, будто попал в ловушку, из которой не очень-то и хотелось выбираться.

Уильям опустился рядом, грациозно подогнув свои длинные ноги. Его широкие бордовые штаны с низкой посадкой открыли вид на тазовые кости и ещё пару шрамов, уходящих под ткань. Джон быстро отвёл взгляд, уставившись на свои белые ботинки.

– Итак, – начал Дейв, разливая чай по кружкам. – Джон, ты говорил, что хочешь обсудить стабилизацию порталов.

– Да... порталы, – Джон взял кружку, стараясь, чтобы его руки не дрожали. – Это важно. Но ещё важнее то, что вы двое совершенно не умеете следить за собой.

Он указал пальцем на Дейва.

– У тебя волосы скоро в глаза лезть будут. Неужели так сложно найти парикмахера?

– Мне нравится такая длина, – пожал плечами Дейв, заправляя прядь за ухо. – Удобно.

– Удобно ему... – проворчал Джон. – А ты?

Он повернулся к Уильяму.

– Твои волосы — это вообще кошмар для любого инженера. Ты хоть представляешь, за сколько механизмов они могут зацепиться? Это же нарушение всех правил техники безопасности!

Уильям тихо рассмеялся. Этот смех был похож на рокот далёкого грома.

– В моём мире нет механизмов, Джон. Только магия и сталь. И мои волосы — это часть моей силы, если хочешь знать.

– Глупости, – фыркнул Джон, но его взгляд снова приковался к красной ленте. – Дай сюда.

– Что? – не понял Уильям.

– Ленту дай. Она завязана криво, меня это раздражает. Мой внутренний перфекционист страдает.

Уильям на мгновение замер, обмениваясь взглядом с Дейвом. Дейв лишь улыбнулся и кивнул. Брюнет медленно повернулся спиной к Джону.

– Прошу, исправь это, если тебе так неспокойно.

Руки Джона заметно дрожали, когда он коснулся красной ткани. Он развязал узел, и длинные, тяжёлые пряди рассыпались по спине Уильяма, достигая самой травы. Это было даже лучше, чем Джон представлял. Волосы были прохладными и невероятно мягкими.

Джон медленно проводил по ним пальцами, делая вид, что распутывает воображаемые узлы. Он чувствовал под ладонями тепло спины Уильяма, видел, как напрягаются мышцы под тонким боди.

– У тебя очень... специфическая структура волос, – выдавил из себя Джон, стараясь звучать научно. – Высокая плотность чешуек кутикулы.

– Конечно, – отозвался Уильям, и Джон почувствовал вибрацию его голоса. – Продолжай свои исследования, Джон.

Дейв в это время подсел ближе к ним.

– А мои волосы тоже имеют «высокую плотность»? – с усмешкой спросил он, подставляя голову.

Джон оказался в нелепой и одновременно упоительной ситуации. Одной рукой он перебирал бесконечные пряди Уильяма, а вторую Дейв бесцеремонно потянул к себе, заставляя коснуться своих каштановых вихров.

– Вы оба... невыносимы, – прошептал Джон.

Он посмотрел на свои руки. Одна рука лежала на плече Дейва, ощущая грубую ткань и живую энергию своего «я». Вторая была погружена в черноту волос Уильяма.

Джон Харрис всегда стремился к контролю. Он хотел контролировать миры, время, вероятности. Но сейчас, глядя на этих двоих, он понимал, что не может контролировать даже собственный пульс.

Кто ему нравился больше?

Дейв был его отражением, тем, кем он мог бы стать, если бы не груз амбиций. В нём была простота и честность, которая пугала и притягивала одновременно. Его шрамы были понятны — это были шрамы борьбы за жизнь.

Уильям был недосягаемой высотой. Он был воплощением эстетики и силы, существом из легенд. Его рост, его голос, его спокойствие — всё это вызывало у Джона желание доказать, что он достоин стоять рядом.

– Знаешь, Джон, – вдруг сказал Дейв, нарушая тишину. – Ты сегодня подозрительно тихий. Обычно ты не затыкаешься ни на минуту, расхваливая свои изобретения.

– Я просто анализирую, – быстро ответил Джон, наконец завязывая ленту на волосах Уильяма. – Анализ требует тишины.

– И каков результат анализа? – спросил Уильям, оборачиваясь.

Он сидел так близко, что Джон мог видеть золотистые искорки в глубине его гранатовых глаз. Уильям протянул руку и аккуратно коснулся пальцами подбородка Джона, заставляя того смотреть прямо на него.

– Результат... – Джон сглотнул, чувствуя, как мир вокруг сужается до этих двух пар глаз: голубых и красных. – Результат в том, что вы оба — статистическая аномалия. И я, как учёный, обязан продолжать наблюдение.

– О, – Дейв рассмеялся, толкая Джона плечом. – Наблюдение, значит? Ну, тогда нам придётся проводить вместе гораздо больше времени. Ты не против, Уилл?

– Нисколько, – ответил брюнет, не сводя взгляда с Джона. – Мне кажется, Джон Харрис скрывает в себе гораздо больше, чем хочет показать. И мне крайне интересно узнать, что именно.

Джон поправил свои оранжевые очки, чувствуя, как сердце заходится в сумасшедшем ритме. Он запутался. Он окончательно и бесповоротно запутался в своих чувствах, в этих людях и в самом себе.

Но, глядя на улыбающегося Дейва и загадочного Уильяма, он впервые в жизни подумал, что быть запутавшимся — не так уж и плохо. Особенно если ниточками, которые тебя связывают, являются длинные чёрные волосы и крепкие руки, покрытые шрамами.

– Ладно, – Джон фыркнул, пытаясь вернуть себе маску высокомерия. – Раз уж вы так настаиваете на моём обществе... Наливайте свой чай. Но предупреждаю: если он окажется переслащенным, я аннигилирую этот мир.

Дейв рассмеялся, а Уильям просто придвинулся чуть ближе, соприкасаясь своим плечом с плечом Джона. И в этот момент великий гений Джон Дейви Харрис понял, что он, кажется, совершенно не хочет уходить. Ни в свой мир, ни в какой-либо другой.

Потому что здесь, между янтарём своих мыслей, голубизной глаз Дейва и гранатовым блеском взгляда Уильяма, он нашёл нечто, что не поддавалось никаким расчётам.

И это «нечто» было чертовски приятным на ощупь.