От ненависти до любви

Лес вокруг старого охотничьего домика казался живым существом, чьё дыхание замирало в ожидании крика. Внутри, в полумраке комнаты с заколоченными окнами, Том Рэнди сидел на холодном полу, прижав колени к груди. Его яркая оранжевая рубашка была испачкана пылью, а голубые глаза, обычно полные озорства и шуток, теперь отражали лишь первобытный страх.

Прошло три дня с тех пор, как Анна и Итан Вудли вырвали его из привычного мира. Сначала была только жестокость: холодные взгляды, грубые толчки и пугающая тишина. Анна, чьи зелёные глаза светились сталью, казалась воплощением суровой справедливости, а её брат Итан — воплощением непредсказуемой ярости. Но за эти дни что-то изменилось. В том, как Анна поправляла на нём одеяло, когда думала, что он спит, и в том, как Итан задерживал взгляд на его лице, сквозило нечто иное. Одержимость, переросшая в странную, искажённую любовь.

Дверь скрипнула. Вошли они. Анна в своём неизменном чёрном топе и перчатках, и Итан, чьё лицо, испещрённое шрамами, сегодня казалось мягче, чем обычно.

– Ты дрожишь, маленький, – голос Анны прозвучал непривычно нежно. Она подошла и присела перед ним на корточки, положив руку на его плечо.

– Мы решили, Том, – Итан встал за спиной сестры, сложив руки на груди. – Хватит этих цепей. Мы не хотим, чтобы ты нас боялся. Мы хотим, чтобы ты был нашим.

Анна достала нож и одним движением перерезала путы на лодыжках мальчика. Том замер, не веря своим глазам.

– Мы любим тебя, – просто сказала она, глядя прямо в его голубые глаза. – Ты — то, чего нам не хватало. Наш маленький омега.

Итан опустился рядом, касаясь ладонью щеки Тома.

– Ты ведь чувствуешь это? Мы защитим тебя от всего мира. Просто скажи, что ты останешься.

Том сглотнул. Страх смешивался с каким-то странным, болезненным притяжением к этим двум сильным альфам, которые только что держали его в плену, а теперь предлагали своё сердце. Стокгольмский синдром или искренний порыв — он уже не понимал.

– Я... я останусь, – прошептал он, и в этот момент его губы накрыл поцелуй Итана, а Анна крепко прижала его к себе, вдыхая запах его волос.

Эта ночь стала переломной. В пыльной комнате на старом матрасе они слились в единое целое. Боль ушла, уступив место жару и тяжёлому дыханию. Альфы были собственниками, они клеймили его своими ласками, заставляя забыть обо всём, кроме их рук и губ. Том плавился в их объятиях, отдавая себя без остатка, чувствуя, как его омежья суть откликается на их зов.

Утро ворвалось в комнату тонкими полосками света сквозь щели в досках. Том проснулся первым. Тело ломило, голова гудела. Он попытался пошевелиться, но тяжёлая рука Итана, лежащая на его талии, не пускала. Воспоминания о вчерашнем дне и ночи нахлынули волной, вызывая протест.

– Блять... как же всё болит, – сорвалось с его губ хриплым шепотом. Он не заметил, как Анна, уже бодрствующая, замерла, прислушиваясь.

– Что ты сказал? – её голос был тихим, но в нём прорезался опасный холод.

Том вздрогнул. Он привык шутить и иногда сквернословить в своей компании, не задумываясь.

– Я говорю, пиздец как больно, – огрызнулся он, пытаясь высвободиться. – Вы меня чуть не сломали.

Итан мгновенно открыл глаза. Доброта исчезла, сменившись суровостью альфы, требующего подчинения.

– В нашем доме не выражаются, Том, – Итан сел, его лицо стало каменным. – Мы дали тебе любовь, а ты оскверняешь это утро грязными словами?

– Да пошли вы! – выкрикнул Том, поддавшись импульсу обиды и боли. – Вы меня похитили, а теперь строите из себя святош?

Анна поднялась с кровати. Её движения были быстрыми и точными. Она схватила Тома за руку и перекинула через своё колено, прижимая к себе.

– Мы будем учить тебя манерам, раз ты сам не понимаешь, – отрезала она.

– Нет! Пусти! – Том забился, но железная хватка Анны и подошедший Итан, который прижал его плечи к кровати, не оставили шансов.

Первый удар ладонью пришёлся по тонкой коже шорт, но Анна тут же откинула ткань. Вторая подача была уже по обнажённой коже. Звучный хлопок эхом отозвался в комнате.

– Пожалуйста! Не надо! – закричал Том, когда последовал третий, четвёртый удар.

Анна не жалела сил. Она считала это частью своей заботы — выбить дурь и грубость из их маленького сокровища. Итан смотрел на это с тяжёлым вздохом, считая наказание заслуженным.

– Хватит, умоляю! Анна, Итан, больно! – Том рыдал, его тело выгибалось, кожа на ягодицах стремительно багровела.

– Ты должен слушаться, – приговаривал Итан, удерживая его. – Ты должен быть чистым для нас.

В какой-то момент Анна, разозлённая очередным дерзким вскриком, вложила в удар всю свою альфийскую силу. Раздался резкий звук, и Том вдруг затих, издав лишь тонкий, захлёбывающийся стон боли.

Анна занесла руку для следующего удара, но остановилась. На её ладони, на месте соприкосновения, алела кровь. Кожа на нежной плоти Тома лопнула от силы удара, и теперь по бедру стекала тонкая красная струйка.

Тишина в комнате стала оглушительной. Том мелко дрожал, уткнувшись лицом в подушку, и из его горла вырывались лишь тихие, полные муки всхлипы.

Осознание ударило по альфам одновременно. Жестокость, которая была их защитным механизмом долгие годы, вдруг показалась им монструозной по отношению к этому хрупкому существу.

– О боже... – Анна первой отпрянула, глядя на свои окровавленные пальцы. Её лицо исказилось от ужаса. – Том... Малыш...

Итан мгновенно отпустил его плечи и подхватил мальчика на руки, прижимая к своей груди.

– Тише, тише, маленький наш, – шептал он, качая его, как младенца. – Мы зашли слишком далеко. Прости нас, солнышко.

Анна бросилась к аптечке, которую они всегда держали наготове из-за своих многочисленных шрамов. Её руки дрожали, когда она доставала антисептик и чистые бинты.

– Болит... всё так болит... – Том всхлипывал, зарываясь лицом в футболку Итана. – Зачем вы так...

– Прости, котёнок, мы сорвались, – Анна опустилась на колени рядом с ними. Она начала осторожно обрабатывать рану. Том вскрикнул и попытался отстраниться. – Тсс, знаю, кроха, знаю. Нужно потерпеть. Мы больше никогда так не сделаем. Обещаю.

Она начала покрывать его спину и плечи нежными поцелуями, пока Итан гладил его по волосам, шепча ласковые слова.

– Ты наше сокровище, наш маленький лучик, – Итан целовал его в заплаканные глаза. – Мы просто испугались, что ты нас оттолкнёшь своей грубостью. Мы идиоты, Томми. Самые настоящие идиоты.

– Очень больно, – пожаловался Том, понемногу успокаиваясь в их тепле. Он чувствовал, как искренне они раскаиваются. Их ауры, обычно колючие и властные, теперь были полны вины и нежности.

– Сейчас мы всё вылечим, – Анна аккуратно наложила повязку, стараясь не причинять лишних страданий. – Хочешь чаю? Или чего-нибудь сладкого? Мы сделаем всё, что ты попросишь.

– Просто... просто не уходите, – прошептал Том, чувствуя, как силы покидают его.

– Никогда, – в один голос ответили брат и сестра.

Они уложили его между собой, укрыв мягким пледом. Весь оставшийся день они провели рядом, окружая его такой заботой, какой он не знал никогда в жизни. Анна кормила его с ложечки, а Итан читал вслух старую книгу, найденную в доме, постоянно прерываясь, чтобы поцеловать пальцы Тома.

В этом странном, изломанном мире, среди шрамов и теней прошлого, они нашли друг друга. И хотя путь к их счастью был окроплён кровью и ошибками, сейчас, в тишине лесного дома, они были просто тремя душами, нашедшими свой причал.

– Мы тебя любим, малыш, – прошептала Анна, засыпая и чувствуя, как Том доверчиво прижимается к её боку.

– И я вас... – едва слышно ответил омега, засыпая под мерный стук сердец своих альф.