С ненависти до любви

Утро в хижине Вудли началось обманчиво спокойно. Золотистые лучи солнца пробивались сквозь щели в плотных шторах, ложась неровными полосами на широкую кровать, где в тесном переплетении тел спали трое. После бурной ночи, полной признаний, слез облегчения и первой настоящей близости, Том чувствовал себя странно. Он всё еще помнил холод подвала и грубые окрики Итана, помнил ледяной взгляд Анны, но теперь... теперь всё изменилось.

Они любили его. И он, вопреки здравому смыслу, полюбил своих похитителей в ответ.

Том осторожно потянулся, чувствуя тяжелую руку Итана на своей талии и мягкое дыхание Анны где-то в районе затылка. Тело ныло от непривычных ощущений, а в голове царил хаос. Ему хотелось пить, и когда он попытался выбраться из кокона одеял, он случайно задел локтем Итана.

– М-м-м, малыш, куда ты собрался? – пробормотал Итан, не открывая глаз, и сильнее прижал мальчика к себе.

– Пусти, блин, – прошипел Том, пытаясь высвободиться. – Я пить хочу, и вообще... какого хрена так жарко?

В комнате повисла внезапная, звенящая тишина. Анна открыла глаза. Её взгляд, еще секунду назад сонный и любящий, мгновенно стал стальным. В их семье, несмотря на всё безумие, существовали определенные правила, и чистота речи была одним из тех столпов, на которых Анна строила их «воспитание».

– Том, – низким, предупреждающим голосом произнесла она, приподнимаясь на локтях. – Что я говорила насчет таких слов?

Том, разгоряченный утренним раздражением и еще не до конца осознавший, что период «вседозволенности» после примирения закончился, огрызнулся:

– Да ладно вам, просто сорвалось! Подумаешь, блять, трагедия...

Итан резко сел в кровати. Его лицо, иссеченное шрамами, дернулось. Он любил Тома до безумия, но альфья натура и привычка к дисциплине взяли верх.

– Ты не будешь так выражаться в нашем присутствии, – холодно отрезал Итан. – Перевернись. На живот. Живо.

Страх, который, казалось, исчез этой ночью, ледяной волной окатил Тома. Он посмотрел на Анну, ища поддержки, но та лишь кивнула, подтверждая приказ брата.

– Нет... Итан, я не хотел! Пожалуйста! – вскрикнул мальчик, пытаясь отползти к краю кровати.

– Томми, не заставляй нас ловить тебя, – мягко, но неумолимо сказала Анна. – Ты нарушил правило. За это следует наказание.

Итан схватил Тома за лодыжку и одним рывком вернул в центр кровати, перевернув на живот и прижав своим весом. Том забился, вскрикивая от несправедливости, но Итан уже стаскивал с него короткие шорты.

– Пожалуйста, не надо! Я больше не буду! – взмолился Том, вжимаясь лицом в подушку.

Раздался первый удар. Хлесткий звук ладони о незащищенную кожу эхом отозвался в комнате. Том вскрикнул, выгинаясь дугой.

– Это за «блин», – спокойно произнес Итан.

Второй удар последовал незамедлительно, еще сильнее первого.

– Это за «хрен».

– Хватит! Прошу! Больно! – Том уже рыдал в голос, задыхаясь от слез.

Но Итан, казалось, вошел в какой-то пугающий ритм. Он не был зол в обычном смысле слова, он «воспитывал». Анна сидела рядом, поглаживая Тома по голове, шепча слова о том, что это для его же блага, но её спокойствие пугало еще сильнее.

– И последнее, – голос Итана стал жестким. – За «блять».

Он замахнулся и нанес удар такой силы, что Том на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Раздался не просто хлопок, а какой-то влажный звук. Том закричал так, будто его резали, и внезапно затих, лишь судорожно ловя ртом воздух.

– Итан, стой! – вскрикнула Анна, заметив что-то на простыне.

Итан замер, тяжело дыша. На нежной, покрасневшей коже Тома, прямо посередине правой ягодицы, расплывалось ярко-красное пятно. Кожа лопнула от сильного удара, и тонкая струйка крови потекла вниз.

– О боже... – прошептал Итан, и его ярость мгновенно сменилась ужасом. – Томми? Малыш?

Том не отвечал. У него началась настоящая истерика. Он не пытался убежать, он просто сжался в комок, сотрясаясь от рыданий, которые больше походили на скулеж раненого зверька. Его плечи мелко дрожали, а пальцы впились в простыню так, что побелели костяшки.

– Тише, тише, маленький наш, – Анна мгновенно притянула его к себе, не обращая внимания на то, что он пытается оттолкнуть её. – Мы здесь, мы рядом. Прости, мы не хотели так сильно...

– Уйдите! Не трогайте меня! – захлебывался слезами Том. – Вы монстры! Ненавижу!

Итан, бледный как полотно, присел с другой стороны, осторожно касаясь волос мальчика.

– Прости меня, Томми. Прости своего глупого альфу. Я не рассчитал... Я так испугался, что ты перестанешь нас уважать. Посмотри на меня, котенок.

– Болит... очень болит... – простонал Том, утыкаясь лицом в плечо Анны. Его сопротивление иссякло, осталось только чувство жгучей боли и беззащитности.

– Сейчас, сейчас всё исправим, – засуетилась Анна. – Итан, неси аптечку. Быстро! И теплую воду.

Итан сорвался с места, едва не сбив стул. Через минуту он уже был рядом, дрожащими руками открывая перекись и доставая ватные диски.

– Будет немного щипать, солнышко, потерпи, – Анна нежно целовала Тома в лоб и мокрые от слез щеки.

Когда ватка, смоченная антисептиком, коснулась ранки, Том снова вскрикнул и попытался дернуться, но Итан мягко придержал его за плечи, покрывая его шею и затылок нежными, искупающими вину поцелуями.

– Тш-ш-ш, мой хороший, мой золотой, – шептал Итан. – Я самый настоящий идиот. Больше никогда, слышишь? Никогда я не подниму на тебя руку так сильно.

– Ты всегда так говоришь... – всхлипнул Том, понемногу успокаиваясь под их заботливыми руками. – Сначала бьете, потом целуете...

– Потому что мы любим тебя больше жизни, – Анна закончила обрабатывать рану и наклеила мягкий пластырь. – Но мы не можем позволить тебе расти невоспитанным. Просто... мы перегнули палку. Нам еще нужно учиться быть... семьей.

Она осторожно натянула на него чистую одежду и уложила на бок, обнимая со спины. Итан пристроился спереди, прижимаясь своим лбом к лбу Тома.

– Простишь нас? – тихо спросил Итан, заглядывая в голубые, опухшие от слез глаза.

Том долго молчал, всматриваясь в лица своих похитителей, ставших его миром. В их глазах он видел искреннюю боль и преданность.

– Только если вы пообещаете... – он запнулся, сглатывая комок в горле. – Если пообещаете, что больше не будет крови. Пожалуйста.

– Обещаю, малыш. Клянусь, – Итан прильнул к его губам в нежном, едва ощутимом поцелуе, который на вкус был соленым от слез.

Постепенно напряжение в комнате начало таять. Боль внизу еще пульсировала, но тепло тел Анны и Итана действовало как обезболивающее. Руки Анны блуждали по его волосам, перебирая каштановые пряди, а Итан осторожно поглаживал его ладонь, целуя каждый палец.

– Мы подготовим завтрак в постель, – прошептала Анна. – Что наш маленький принц хочет?

– Блинчики... – тихо ответил Том, шмыгая носом. – С шоколадом.

– Будут тебе блинчики, – улыбнулся Итан, чувствуя, как на сердце становится легче.

Он не удержался и снова прильнул к губам Тома, на этот раз более уверенно. Поцелуй был долгим, тягучим, полным нежности и скрытой страсти. Рука Итана скользнула под майку мальчика, лаская кожу на спине, обходя стороной место травмы.

– Мы так сильно тебя любим, Томми, – выдохнула Анна, присоединяясь к поцелую.

Атмосфера в комнате изменилась. Боль отступила на второй план, уступая место романтике и пробуждающемуся желанию. Это не было похоже на грубые прикосновения первых дней. Сейчас каждое движение было пропитано трепетом.

Итан осторожно перекатился, устраиваясь между ног Тома, стараясь не причинять дискомфорта.

– Можно? – спросил он охрипшим голосом.

Том лишь кивнул, обхватывая шею Итана руками и притягивая его к себе. Анна устроилась сбоку, покрывая поцелуями плечи и ключицы мальчика.

Их близость в это утро была медленной и невероятно нежной. Итан входил в него с такой осторожностью, будто Том был сделан из тончайшего фарфора, постоянно спрашивая, не больно ли ему. Каждый толчок сопровождался словами любви, каждое движение Анны – ласковым прозвищем.

– Мой маленький омега... мой единственный... – шептал Итан, срываясь на хрип.

– Наше сокровище, – вторила ему Анна, прижимаясь к щеке Тома своей щекой.

В какой-то момент Том забыл о пластыре на попе, о недавних слезах и о том, как он сюда попал. Он чувствовал себя защищенным, любимым и нужным. В этом странном, изломанном мире, который создали для него Вудли, он нашел свое место.

Когда всё закончилось, они еще долго лежали в тишине, слушая биение сердец друг друга.

– Я всё равно на вас обижен, – прошептал Том, закрывая глаза и уютно устраиваясь на груди Итана.

– Мы знаем, котенок, – Анна поцеловала его в макушку. – И мы сделаем всё, чтобы ты забыл об этой боли.

Солнце поднялось выше, заливая комнату ярким светом. Впереди был целый день, полный заботы, блинов с шоколадом и попыток построить что-то похожее на счастье на обломках их прежних жизней. И Том знал, что несмотря на шрамы – и на теле, и на душе – он больше не хочет быть нигде, кроме как в руках своих безумных, любящих альф.