Тройная любовь

Утро в хижине Вудли началось с мягкого солнечного луча, пробивающегося сквозь щели в ставнях. После долгого кошмара похищения, грубости и страха, последние несколько дней казались Тому сюрреалистичным сном. Анна и Итан, его мучители, внезапно превратились в его защитников, признавшись в странной, собственнической любви. Прошлая ночь, проведенная втроем на широкой кровати, была наполнена тихим шепотом и теплом, которого Том никак не ожидал встретить в этом лесу.

Том потянулся, чувствуя, как затекли мышцы. Рядом зашевелился Итан, чье лицо со шрамами в утреннем свете выглядело непривычно мирным. Анна уже встала и что-то гремела на кухне. Мальчик попытался сесть, но запутался в тяжелом одеяле и едва не скатился на пол.

– Да сука, чтоб тебя! – в сердцах выкрикнул Том, когда его нога застряла в складках ткани, а локоть больно ударился о край кровати.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Итан открыл глаза, и в них не было и следа утренней нежности. В дверном проеме появилась Анна, вытирая руки о зеленые штаны. Ее зеленые глаза сузились.

– Что ты сейчас сказал, котенок? – голос Анны прозвучал низко и угрожающе.

Том замер, осознав свою ошибку. В этой семье, несмотря на всю их внезапную заботу, дисциплина была жесткой, а мат считался проявлением неуважения, которое они не терпели.

– Я... я случайно, – пробормотал Том, пятясь к изголовью. – Просто ударился.

– Мы предупреждали тебя, Томми, – Итан медленно поднялся с кровати, возвышаясь над мальчиком. – Мы любим тебя, но твой язык нуждается в чистке. Иди сюда.

– Нет, пожалуйста! – Том вжался в стену. – Я больше не буду, честное слово!

Анна подошла ближе, ее лицо было непроницаемым. Она кивнула брату, и тот, не обращая внимания на слабые протесты мальчика, перехватил его поперек туловища и уложил к себе на колени.

– Нет! Итан, отпусти! Анна, скажи ему! – Том забился, его голос сорвался на крик.

– Тише, маленький, – холодно произнесла Анна, присаживаясь рядом. – Это для твоего же блага. Ты должен знать свое место.

Первый удар ладони обрушился на мягкое место Тома, заставив его вскрикнуть от неожиданности и резкой боли. Итан не сдерживался. Он был альфой, и его рука была тяжелой.

– Пожалуйста, хватит! Больно! – Том плакал, вцепляясь пальцами в штанины Итана. – Простите меня, я дурак, я больше никогда не скажу такого!

– Один... два... – методично отсчитывал Итан, продолжая экзекуцию.

Удары сыпались один за другим, кожа Тома горела, словно к ней прикладывали раскаленное железо. Он умолял, захлебываясь слезами, обещал всё, что угодно, лишь бы это прекратилось. Но Итан был неумолим.

– Три... четыре...

– Пожалуйста, Итан, хватит! Анна, помоги! – Том извивался, пытаясь вырваться, его лицо покраснело от крика и слез.

В какой-то момент Итан, раздраженный сопротивлением, вложил в удар гораздо больше силы, чем намеревался. Послышался глухой хлопок, и Том вскрикнул так пронзительно, что звук, казалось, расколол тишину леса за окном. Мальчик обмяк, его тело сотрясала крупная дрожь.

– Ой... – Итан замер, глядя на свою ладонь, а затем на то, что он наделал.

На тонкой коже омеги проступила кровь – удар пришелся так неудачно, что кожа лопнула. Том зашелся в настоящей истерике. Это было не просто физическое страдание, это был ужас возвращения к тем дням, когда его только похитили и избивали ради забавы.

– Уйдите! Не трогайте меня! – закричал Том, когда Итан попытался перевернуть его. – Ненавижу вас! Ненавижу!

Он попытался отползти, но Анна мгновенно оказалась рядом. Она оттолкнула брата и крепко прижала Тома к себе, несмотря на его отчаянное сопротивление.

– Пусти! Пусти меня, злая ведьма! – Том бил ее кулачками по плечам, царапал руки, покрытые шрамами. – Убирайся!

Анна не шевелилась. Она игнорировала его удары, просто держала его, уткнувшись лицом в его макушку.

– Тише, мой сладкий, тише, – шептала она, пока Том продолжал биться в ее руках. – Мы здесь. Мы рядом. Прости нас.

– Пошел ты! – крикнул Том Итану, который стоял рядом с потерянным видом.

Итан не ответил на оскорбление. Он присел на корточки, глядя на окровавленные шорты мальчика.

– Малыш, мы переборщили, – тихо сказал он. – Дай мне посмотреть.

Том зажмурился, перестав сопротивляться, но его тело продолжало вздрагивать от рыданий. Он замолчал, включив режим полного игнорирования. На все их слова, на ласковые прозвища, которыми они начали его осыпать, он отвечал лишь тяжелым, прерывистым дыханием.

– Мой золотой, мой маленький Томми, – Анна гладила его по волосам, целуя в висок. – Посмотри на меня. Пожалуйста, солнышко.

Том не открывал глаз. Он чувствовал себя преданным.

Итан принес аптечку и теплую воду. Анна осторожно уложила Тома на живот, продолжая придерживать его за плечи. Когда Итан коснулся раны влажной салфеткой, Том вскрикнул, и новая порция слез покатилась по его щекам.

– Ш-ш-ш, потерпи, радость моя, – Итан дул на поврежденную кожу. – Сейчас будет легче. Я такой идиот, я не хотел так сильно.

– Больно... – прошептал Том, наконец нарушив молчание. – Очень больно.

– Знаю, маленький, знаю, – Анна целовала его ладони. – Мы вылечим тебя. Больше никакой порки, обещаю. Мы просто испугались, что ты станешь таким же грубым, как те люди из города.

– Вы сами грубые, – всхлипнул Том, приоткрыв один глаз.

– Мы звери, Томми, – вздохнул Итан, нанося заживляющую мазь. – Но мы твои звери. И мы учимся любить тебя правильно. Прости нас, если сможешь.

Запах мази смешивался с ароматом хвои, проникающим в окно. Боль постепенно сменялась тупой пульсацией. Том чувствовал, как руки Анны нежно массируют его плечи, а Итан бережно забинтовывает рану, стараясь не причинить лишнего беспокойства.

– Ты наш ангелочек, – шептала Анна, перебирая его коричневые пряди. – Самый красивый, самый умный. Мы никогда больше не позволим тебе плакать из-за нас.

Том повернул голову и посмотрел на Итана. Тот выглядел по-настоящему виноватым, его зеленые глаза были полны раскаяния. Шрамы на его лице, которые раньше пугали Тома, теперь казались символом их общей надломленности.

– Вы правда... любите меня? – тихо спросил Том.

– Больше жизни, – ответил Итан, присаживаясь на край кровати и беря Тома за руку. – Ты – всё, что у нас есть хорошего.

– Тогда не бейте меня больше. Никогда.

– Больше никогда, – твердо пообещала Анна. – Клянусь тебе.

Она наклонилась и запечатлела долгий, нежный поцелуй на его лбу. Итан присоеднился, целуя его пальцы. Напряжение, царившее в комнате, начало таять. Том почувствовал, как внутри него что-то надламывается – остатки страха уходили, оставляя место странному, болезненному, но все же теплу.

– Ладно, – прошептал он, вытирая остатки слез. – Я прощаю вас. Но вы приготовите мне те блинчики с медом.

Итан рассмеялся, и этот звук был полон облегчения.

– Всё, что захочешь, котенок. Хоть весь мед в этом лесу соберем.

Анна притянула их обоих к себе, создавая маленькое кольцо безопасности посреди сурового мира. В этой хижине, среди шрамов и теней прошлого, зарождалось что-то странное, неправильное с точки зрения обычных людей, но бесконечно дорогое для них троих.

– Мы всегда будем вместе, – прошептала Анна, и Том, прикрыв глаза, наконец-то почувствовал себя дома.

Утро продолжалось, и лучи солнца теперь казались не угрожающими, а ласковыми, освещая путь к новому дню, где любовь должна была стать сильнее боли.