Dance angel

Вечерний город задыхался в собственном смоге и неоновом свете, который не приносил тепла, а лишь подсвечивал грязь на тротуарах. Вика шла чуть позади своей компании, привычно натянув козырек черной кепки пониже. В зубах тлела сигарета, а руки были глубоко засунуты в карманы безразмерного худи. Друзья о чем-то громко спорили, обсуждая вчерашнюю вписку, но Вика их почти не слышала. Ей было двадцать четыре, и порой ей казалось, что она прожила в три раза больше. Прямые черные волосы, собранные в тугой хвост, неприятно тянули кожу затылка, но она не спешила его распускать — так было привычнее, так было безопаснее.

– Слышь, Вик, ты чего там заснула? – обернулся Макс, один из парней. – Мы в «Подвал» идем или как?

– Идите, – глухо ответила она, не вынимая сигарету изо рта. – Я догоню. Дайте пять минут тишины.

Компания, привыкшая к ее немногословности, лишь махнула рукой и двинулась дальше по переулку. Вика остановилась у стены, покрытой слоями старых граффити, и выпустила густое облако дыма. Она любила эти моменты — когда не нужно было никого защищать, ни на кого орать и строить из себя ту, кем она не являлась. Тишина была ее лучшим другом.

Но тишина длилась недолго.

Из глубины заброшенного двора, скрытого за ржавыми гаражами, донесся резкий звук — удар, а следом за ним приглушенный вскрик. Вика замерла. Она знала этот звук. Звук плоти, соприкасающейся с чем-то твердым. Звук бессилия.

– Да хорош дергаться, сука! – раздался грубый мужской голос. – Ты думала, потанцевала и всё? Отрабатывай давай.

Вика медленно выдохнула, бросила окурок на землю и раздавила его подошвой кроссовка. Конфликты она не любила, драки старалась обходить стороной, но внутри что-то неприятно кольнуло. Это не был приступ героизма, скорее просто неприязнь к несправедливости.

Она зашла за угол гаража. Картина была классической для этого района: двое парней, явно под чем-то, прижали к кирпичной стене невысокую девушку. Один держал ее за руки, второй пытался расстегнуть ее куртку.

– Эй, – негромко сказала Вика, остановившись в паре метров.

Парни обернулись. Девушка, прижатая к стене, подняла голову, и Вика на секунду забыла, как дышать. У нее были короткие черные кудри, которые сейчас спутались, и пронзительные глаза, полные слез и ярости одновременно. Пирсинг на брови и губе блеснул в свете далекого фонаря. Она выглядела как ангел, которого насильно затащили в ад.

– Шла бы ты мимо, пацан, – буркнул тот, что покрупнее, не разглядев за кепкой и широкими плечами девушку.

– Я не пацан, – спокойно ответила Вика, делая шаг вперед. – И я не иду мимо. Отпустите ее.

– О, девка, – заржал второй. – Ну, хочешь, можешь присоединиться. Места всем хватит.

Вика не стала отвечать. Она не была бойцом-профессионалом, но жизнь на улице научила ее паре приемов. Когда крупный парень двинулся в ее сторону, она резко сократила дистанцию и нанесла короткий, хлесткий удар в челюсть. Не дожидаясь, пока он придет в себя, она толкнула его в сторону товарища.

– Проваливайте, пока я не позвала своих, – ее голос звучал ледяным холодом. – Они за углом. Пять секунд.

Парни, увидев в ее глазах ту самую «тихую» ярость, которая страшнее любого крика, переглянулись. Тот, что получил удар, сплюнул кровь, выругался, и они быстро ретировались в темноту подворотни.

Вика перевела дыхание и посмотрела на девушку. Та всё еще стояла, прижавшись спиной к холодному кирпичу, тяжело дыша. Ее куртка была распахнута, на шее виднелось красное пятно — след от грубой руки.

– Ты как? – Вика подошла ближе, стараясь не делать резких движений.

Девушка подняла на нее взгляд. Вблизи она казалась еще более хрупкой, почти прозрачной, несмотря на татуировки, выглядывающие из-под рукавов.

– Нормально, – голос ее дрожал, но она старалась звучать твердо. – Спасибо.

– Вика, – представилась старшая, протягивая руку.

– Адель, – девушка осторожно коснулась ладони Вики. Ее пальцы были ледяными.

– Пойдем отсюда, Адель. Они могут вернуться с подмогой.

Они вышли на освещенную улицу. Вика чувствовала, как Адель всё еще потряхивает. Она достала из кармана пачку сигарет и протянула девушке.

– Куришь?

– Да, – Адель взяла сигарету, и Вика чиркнула зажигалкой, прикрывая огонек ладонью от ветра.

Несколько минут они шли молча. Адель жадно затягивалась, постепенно успокаиваясь. Ее кудри смешно подпрыгивали при каждом шаге.

– Ты танцовщица? – вдруг спросила Вика, вспомнив слова тех подонков.

– Да, – Адель слабо улыбнулась, и этот свет преобразил ее лицо. – Танцую в клубе неподалеку. Но не то, что ты подумала. Просто хип-хоп, контемп... Сегодня задержалась на репетиции.

– Понятно. Опасно тут одной в такое время.

– Я знаю, – Адель остановилась и посмотрела на Вику. – А ты... ты всегда такая спокойная? Даже когда дерешься?

Вика пожала плечами.

– Смысл орать? От крика кулаки крепче не становятся.

Адель внимательно рассматривала свою спасительницу. Ей было девятнадцать, и она привыкла, что люди вокруг либо агрессивные, либо назойливые. Вика же была другой. От нее веяло какой-то странной, надежной тишиной. Черная кепка, татуировки на руках, спокойный взгляд — в этом было что-то, что заставляло Адель чувствовать себя в безопасности.

– У тебя кровь, – Адель указала на костяшки пальцев Вики.

– Ерунда. О зубы того урода поцарапалась.

– Зайдем ко мне? – неожиданно предложила Адель. – Я тут за углом живу. Обработаю. Это меньшее, что я могу сделать.

Вика хотела отказаться. Ее ждала компания, ждало привычное пиво и скучные разговоры. Но она посмотрела в глаза Адель — огромные, темные, в которых сейчас плескалась тихая мольба не оставлять ее одну в этот вечер.

– Ладно, – согласилась Вика. – Зайдем.

Квартира Адель оказалась маленькой, но удивительно уютной. Повсюду висели плакаты с танцевальных фестивалей, на полу валялись мягкие подушки, а в воздухе пахло какими-то сладкими благовониями.

– Садись на диван, я сейчас, – Адель убежала в ванную и вернулась с аптечкой.

Она опустилась на пол рядом с ногами Вики и осторожно взяла ее правую руку. Вика наблюдала за тем, как тонкие пальцы девушки с пирсингом на губе аккуратно смачивают ватку перекисью.

– Больно? – прошептала Адель, дуя на ранку.

– Нет, – Вика смотрела на макушку девушки, на ее черные кудряшки. – Ты правда как ангел.

Адель замерла, подняла голову и рассмеялась.

– Ангел с татуировками и вредными привычками? Ну да, конечно.

– Одно другому не мешает, – Вика не отвела взгляда.

В комнате стало очень тихо. Слышно было только, как тикают часы на кухне и как шумит город за окном. Адель всё еще держала руку Вики в своих ладонях, и тепло ее кожи медленно передавалось старшей.

– Почему ты заступилась? – тихо спросила Адель. – Ты ведь могла просто пройти. Ты их даже не знала.

– Не люблю, когда ломают красивое, – просто ответила Вика.

Адель закусила губу, коснувшись зубами колечка пирсинга. Она медленно потянулась вперед и коснулась губами костяшек пальцев Вики, которые только что обработала. Это был мимолетный, почти невесомый жест, но Вику словно током ударило.

– Спасибо тебе, – Адель смотрела снизу вверх, и в ее глазах больше не было страха. Только любопытство и что-то еще, чего Вика не могла распознать.

Вика мягко высвободила руку и коснулась подбородка Адель, заставляя ее смотреть прямо на себя.

– Тебе нужно быть осторожнее, малая. Мир — не танцпол.

– Я знаю, – Адель придвинулась чуть ближе. – Но теперь мне кажется, что если я упаду, ты окажешься где-то рядом, чтобы поймать.

Вика ничего не ответила. Она лишь поправила свою кепку и впервые за вечер позволила себе легкую, едва заметную улыбку. Она знала, что ее компания сейчас вовсю веселится в баре, но возвращаться туда ей совсем не хотелось. Здесь, в этой маленькой квартире, пахнущей ванилью и табаком, с этой странной девочкой-танцовщицей, ей было гораздо спокойнее.

– Хочешь чаю? Или чего покрепче? – Адель поднялась на ноги, грациозно, как и подобает танцовщице.

– Давай чаю, – Вика откинулась на спинку дивана. – И расскажи мне про свои танцы.

Вечер перестал быть обычным. В серой жизни Вики появилось яркое пятно, и она почему-то была уверена, что этот «ангел» с проколотой губой еще не раз заставит ее сердце биться чуть быстрее, чем положено спокойному человеку.

Адель ушла на кухню, напевая какой-то мотив, а Вика достала телефон и выключила его. Сегодня ее ни для кого не было. Весь мир сузился до размеров этой комнаты и кудрявой девчонки, которая танцевала даже тогда, когда просто шла за чайником.

– Вик! – крикнула Адель из кухни. – А ты любишь с сахаром или ты такая же суровая и в еде?

– Без сахара, – отозвалась Вика, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. – Я и так слишком сладкая, не замечала?

Адель высунулась из-за двери, хитро прищурившись.

– Заметила. Особенно когда ты тому парню челюсть чуть не вынесла. Очень «сладкий» момент был.

Они обе рассмеялись, и этот смех окончательно разрушил остатки напряжения после пережитого ужаса. Вика поняла, что этот вечер — только начало. Начало чего-то, что не вписывалось в ее привычный график «дом-работа-бар», но что было ей жизненно необходимо.

Когда Адель вернулась с двумя кружками, она села совсем рядом, почти вплотную. Вика чувствовала ее плечо своим плечом.

– Знаешь, – тихо сказала Адель, глядя в свою кружку. – Я сегодня очень испугалась. Но когда увидела тебя... твою кепку, этот взгляд из-под козырька... я почему-то сразу поняла, что всё будет хорошо.

Вика осторожно приобняла ее за плечи, притягивая к себе. Адель не сопротивлялась, наоборот, доверчиво прижалась к ее боку, положив голову на плечо.

– Спи, – негромко сказала Вика. – Я никуда не уйду.

И Адель действительно заснула через полчаса, вымотанная стрессом и тренировкой. А Вика так и сидела в темноте, глядя в окно на огни города, бережно охраняя сон своего случайного ангела. Она знала, что завтра будет новый день, новые проблемы и конфликты, но теперь у нее была причина возвращаться в этот переулок. Не ради драки, а ради того, чтобы снова увидеть эти черные кудри и услышать тихий смех.

Она впервые за долгое время сняла кепку, отбросив ее на пол, и распустила хвост, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Здесь ей больше не нужно было прятаться. Здесь она была просто Викой, которая нашла что-то по-настоящему ценное в самом грязном дворе этого города.