Одержимость

Солнечный свет заливал общую гостиную Башни Мстителей, отражаясь от панорамных окон и полированных поверхностей, которые Тони Старк так любил выставлять напоказ. Для Баки Барнса этот свет всё ещё казался слишком ярким, почти болезненным. Он сидел на диване, сложив руки на коленях. Его левая рука — холодный, матовый металл, созданный в лабораториях Ваканды, — неподвижно покоилась на бедре.

Баки пытался сосредоточиться на книге, которую ему дал Стив, но строчки расплывались. В голове всё ещё эхом отдавались команды на русском, холодные щелчки затворов и звуки шагов в стерильных коридорах «Гидры». Программа была стёрта, но привычка подчиняться, быть инструментом, въелась под кожу глубже, чем любая сыворотка.

– Тебе стоит больше отдыхать, Бак. Ты читаешь одну и ту же страницу уже десять минут.

Голос Стива Роджерса прозвучал мягко, но в нём была та странная, едва уловимая властность, которую Баки начал замечать всё чаще. Стив стоял в дверном проеме, его мощная фигура почти полностью перекрывала свет. Светлые волосы были аккуратно зачесаны, голубые глаза смотрели с такой интенсивной заботой, что Баки захотелось поежиться.

– Я просто задумался, Стив, – ответил Баки, поднимая взгляд. – Пытаюсь привыкнуть к тому, что мне не нужно никуда бежать и никого убивать.

Стив подошел ближе и сел рядом, нарушая личное пространство Барнса — то самое, которое Баки так отчаянно пытался восстановить. Роджерс положил тяжелую ладонь на плечо друга, чуть сжав пальцы.

– Тебе больше никогда не придется этого делать. Я здесь. Я слежу за всем. Тебе нужно только слушать меня, и всё будет хорошо.

Баки кивнул, хотя внутри шевельнулось странное чувство. Стив всегда был его защитником, ещё в Бруклине, когда маленький и щуплый Роджерс бросался на хулиганов. Но теперь роли поменялись. Стив был идеальным солдатом, лидером человечества, символом чести. И этот символ, казалось, решил сделать Баки своей единственной и главной миссией.

В этот момент в гостиную, как всегда шумно и эффектно, вошел Тони Старк. На нем была помятая футболка с логотипом какой-то рок-группы, в руках он держал планшет, а за ухом торчал стилус.

– Так, ледяные мальчики, у нас назревает проблема, – Тони остановился посреди комнаты, не глядя на них, и начал что-то быстро листать на экране. – Щ.И.Т. прислал отчет о какой-то активности в Сибири. Похоже на старый схрон, возможно, там остались технологии...

– Мы не поедем, – отрезал Стив. Его голос мгновенно стал холодным и твердым, как арктический лед.

Тони замер и медленно поднял глаза, вопросительно выгнув бровь.

– Прости, «мы»? Я имел в виду команду. И вообще-то, Барнс мог бы помочь с идентификацией оборудования. Он там... ну, ты понимаешь, бывал чаще, чем в Старбаксе.

– Баки никуда не пойдет, – Стив встал, загораживая Баки собой. – Он восстанавливается. Я не позволю ему снова погружаться в этот кошмар ради ваших отчетов.

Тони перевел взгляд со Стива на Баки, который сидел неподвижно, стараясь не вмешиваться. Старк фыркнул, его карие глаза сощурились от недоумения.

– Роджерс, ты ведешь себя так, будто он сделан из хрусталя. Напомню, этот парень чуть не оторвал мне голову в Бухаресте. Он суперсолдат, Стив. Ему нужно дело, а не домашний арест в пятизвездочном отеле.

– Это не домашний арест, – Стив сделал шаг к Тони, и в комнате внезапно стало тесно от его присутствия. – Это забота. Ты не понимаешь, через что он прошел. Ты видишь только технологии и цифры, Тони. А я вижу своего друга, которого у меня отнимали семьдесят лет. Больше я этого не допущу.

Старк закатил глаза, демонстрируя весь свой арсенал театрального недовольства.

– Слушай, Кэп, я ценю твой благородный порыв и всё такое. Но ты ведешь себя... странно. Одержимо? Да, это подходящее слово. Ты даже на тренировки его одного не пускаешь. Скоро начнешь ему еду пробовать на наличие яда?

– Если потребуется — начну, – серьезно ответил Стив.

Баки почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал Стива всю жизнь. Он знал, что Роджерс не умеет лгать, что его идеалы непоколебимы. Но эта прямота сейчас пугала. Стив смотрел на мир как на поле боя, где Баки был единственным объектом, который нужно защитить любой ценой.

– Стив, всё нормально, – тихо произнес Баки, вставая с дивана. – Тони прав, я мог бы взглянуть на снимки. Может, я вспомню планировку базы.

Стив медленно обернулся. Его взгляд, только что метавший молнии в Старка, мгновенно смягчился, но в нем промелькнула тень боли.

– Зачем тебе это, Бак? Зачем тебе снова видеть эти стены? Посмотри на меня.

Это была не просто просьба. Это был приказ, обернутый в нежность. Стив подошел к Баки вплотную, игнорируя присутствие Тони, и взял его за предплечья.

– Смотри на меня, – повторил он тише. – Тебе не нужно вспоминать то, что было там. Твоя жизнь здесь. Со мной. Я — твой якорь, помнишь? Всё остальное — шум.

Баки послушно поднял глаза, встречаясь с пронзительной синевой взгляда Стива. В этих глазах была бездонная преданность, граничащая с безумием. Стив не просто хотел защитить его — он хотел стать для Баки всем миром, единственным источником информации и тепла.

– Да, Стив. Я помню, – ответил Баки, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Тони Старк, стоявший в паре метров от них, издал неопределенный звук, средний между смешком и стоном отчаяния.

– Окей, это официально становится жутким. Я пойду пообщаюсь с Джарвисом, у него хотя бы логика не сломана. Стив, если решишь выпустить Рапунцель из башни, дай знать.

Тони развернулся и вышел, картинно взмахнув руками. Когда автоматические двери за ним закрылись, в комнате воцарилась тяжелая тишина.

Стив не отпускал рук Баки. Его большие пальцы медленно поглаживали ткань куртки Барнса.

– Он не понимает, – прошептал Стив. – Никто из них не понимает. Они видят в тебе Зимнего солдата или актив, который можно использовать. А я вижу тебя. Того парня, который делил со мной последний кусок хлеба в Бруклине.

– Стив, я уже не тот парень, – Баки попытался мягко высвободиться, но хватка Роджерса была стальной. – Во мне много... темноты.

– Я выжгу эту темноту, – Стив улыбнулся, и эта улыбка была самой честной и пугающей вещью, которую Баки видел за последние годы. – Тебе просто нужно быть рядом. Не слушай Старка. Не слушай никого. Только мой голос. Хорошо?

– Хорошо, – эхом отозвался Баки.

Ему хотелось верить, что это и есть нормальная жизнь. Что такая всепоглощающая опека — это и есть исцеление. Но где-то в глубине души, там, где ещё теплились остатки личности Джеймса Барнса, рождался тихий, ледяной страх. Он понял, что сменил одну клетку на другую. Разница была лишь в том, что стены этой клетки были выкрашены в цвета американского флага, а надзиратель искренне его любил.

– Пойдем, – Стив наконец отпустил его руки, но тут же обнял за плечи, направляя к выходу. – Я попросил приготовить твой любимый завтрак. Мы проведем этот день вместе. Только ты и я.

Баки шел рядом, чувствуя на себе тяжесть руки Стива. Он смотрел прямо перед собой, стараясь не оборачиваться на отражение в стекле, где за спиной идеального героя Стива Роджерса виднелась тень человека, который больше не принадлежал самому себе.

Тони Старк, наблюдавший за ними через камеры из своей мастерской, задумчиво крутил в руках отвертку.

– Джарвис, – позвал он негромко.

– Да, сэр? – отозвался бесплотный голос ИскИна.

– Начни собирать досье на психологическое состояние Кэпа. И... присмотри за Барнсом. Боюсь, наш символ нации решил, что Баки — это его личный трофей, привезенный с войны.

– Вы считаете, что мистер Роджерс представляет угрозу, сэр?

Тони вздохнул, глядя на экран, где Стив что-то увлеченно рассказывал Баки, а тот лишь покорно кивал.

– Самая опасная угроза — это та, что движима благими намерениями, Джарвис. Стив не лжет, он действительно хочет как лучше. Но иногда «лучшее» для одного человека — это абсолютный кошмар для другого.

Внизу, в саду Башни, Стив Роджерс сорвал цветок и протянул его Баки, не сводя с него глаз. В этом жесте было столько благородства и красоты, что любой прохожий бы прослезился от умиления. И только Баки Барнс видел в голубых глазах друга не свет, а непреклонную волю, которая не оставит ему ни единого шанса на побег.