Сияние

Тяжелый подол платья, расшитого черными кристаллами и темными изумрудами, глухо шуршал по холодному полу тронного зала. Изумруд замерла перед высоким зеркалом, вглядываясь в свое отражение. На ее лбу теперь сиял не просто черный перевернутый полумесяц, а изящная тиара из темного сплава, в центре которой пульсировал камень, по цвету напоминавший ядовитую зелень джунглей.

Она добилась своего. Принц Алмаз, правитель Немезиса, наконец-то обратил на нее свой взор. И пусть в этом взоре не было той обжигающей страсти, о которой она мечтала долгими ночами, в нем читалось признание. Она была единственной, кто остался рядом, когда планы по захвату Хрустального Токио начали рушиться, когда Сапфир все чаще заговаривал о мире, а Мудрец окутывал их разум туманом сомнений.

– Вы выглядите величественно, Моя Королева, – раздался вкрадчивый голос за ее спиной.

Изумруд обернулась. Сапфир стоял у входа, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах затаилась глубокая печаль. Он никогда не одобрял этот союз, считая, что Изумруд лишь подпитывает безумие его брата.

– Твой тон звучит почти искренне, Сапфир, – усмехнулась она, поправляя высокую прическу. – Неужели ты наконец смирился с тем, что я теперь по праву занимаю место подле Алмаза?

– Я смирился с тем, что Немезис обречен, – тихо ответил он, подходя ближе. – Брат видит в тебе опору, потому что ты не споришь с ним. Ты лишь шепчешь ему то, что он хочет слышать. Но эта корона... она тяжелее, чем кажется, Изумруд.

– Для тебя всё — проклятие, – она взмахнула веером, и в воздухе разлился тонкий аромат редких цветов, выращенных в искусственных оранжереях подземелий. – Но посмотри вокруг. Мы — правители системы, которую боятся. С моей помощью Алмаз забудет о своей нелепой одержимости Серебряным Тысячелетием и его принцессой. Теперь у него есть королева из плоти и крови.

Сапфир лишь покачал головой и вышел, оставив ее в одиночестве. Изумруд знала, что он прав лишь в одном: Алмаз всё еще иногда смотрел в пространство, словно видел сквозь стены дворца сияние Хрустального Токио. Но она была терпелива. Она была хитра. И теперь, обладая властью королевы, она намерена была вытравить из его памяти образ Нео-Королевы Серенити навсегда.

Двери зала распахнулись, и вошел Алмаз. Его белый плащ развевался, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. Но когда он увидел Изумруд, его глаза на мгновение смягчились.

– Церемония готова, – произнес он, протягивая ей руку. – Народ Черной Луны ждет свою королеву.

– Я готова, мой Принц, – она вложила свои пальцы в его холодную ладонь. – Сегодня начинается новая эра для Немезиса.

Они вышли на балкон, возвышающийся над темным городом. Тысячи подданных — те, кто выжил в суровых условиях мертвой планеты, — вскинули руки в приветствии. Черный Кристалл, возвышающийся в центре столицы, отозвался на их появление мощным импульсом темной энергии.

– Ты кажешься задумчивым, – прошептала Изумруд, когда шум толпы немного стих. – О чем ты мечтаешь сейчас, когда мир у твоих ног?

Алмаз посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.

– Я мечтаю о порядке, Изумруд. О том дне, когда свет не будет слепить нас, а тьма станет единственным законом. Ты обещала мне, что твои силы помогут укрепить барьеры Немезиса.

– И я сдержу обещание, – она прижалась к его плечу, чувствуя холод, исходящий от его доспехов. – Мы создадим империю, которая затмит прошлое. Тебе больше не нужно оглядываться на Хрустальный Токио.

– Возможно, – коротко бросил он.

Вечер продолжился в торжественном зале. Вино лилось рекой, а Рубеус и сестры-преследовательницы, вынужденные склониться перед новой королевой, старались не показывать своего раздражения. Кермесайт то и дело бросала на Изумруд завистливые взгляды, но та лишь победно улыбалась.

– Скажи мне, Изумруд, – Рубеус подошел к трону, когда Алмаз отошел поговорить с братом. – Ты действительно веришь, что смогла приручить его? Или ты просто самая удобная на данный момент фигура на шахматной доске?

– Осторожнее со словами, Рубеус, – Изумруд лениво пригубила напиток. – Теперь я могу приказать заточить тебя в темницу Черного Кристалла за одно лишь неуважение. Алмаз ценит мою преданность. А что можешь предложить ему ты, кроме вечных провалов в битвах с воительницами в матросках?

Рубеус стиснул зубы и отошел, понимая, что расклад сил изменился. Изумруд чувствовала себя на вершине блаженства. Она добилась всего: статуса, мужчины, власти. Но где-то в глубине души, там, куда не проникал свет Черного Кристалла, шевелился холодный червь сомнения.

Позже, когда праздник подошел к концу, и они остались в покоях принца, Алмаз подошел к окну, глядя на звезды.

– Знаешь, Изумруд, – начал он, не оборачиваясь. – Мудрец сказал мне сегодня странную вещь. Он сказал, что королева — это не только титул, но и жертва.

– Мудрец всегда говорит загадками, – Изумруд подошла к нему и положила руки на его плечи. – Не слушай старика. Он лишь инструмент в наших руках.

– Инструмент? – Алмаз резко повернулся, схватив ее за запястья. – Или мы — инструменты в его руках? Иногда мне кажется, что эта корона на твоей голове — лишь способ привязать меня к Немезису еще крепче, чтобы я не смел мечтать о чем-то ином.

– Алмаз, ты причиняешь мне боль, – прошипела она, пытаясь высвободиться.

Он тут же отпустил ее, и на его лице промелькнуло нечто похожее на раскаяние.

– Прости. Я просто устал от этой вечной тьмы. Но ты... ты светишься этим ядовитым зеленым светом, и это успокаивает меня. Ты — моя королева, Изумруд. И пока ты рядом, я буду верить, что мы поступили правильно.

Она обняла его, пряча лицо на его груди. Она знала, что он всё еще не любит ее так, как она того заслуживает. Но ей было достаточно и этого. Она была Королевой Тёмной Луны. Она победила призраков прошлого.

– Мы уничтожим их всех, Алмаз, – шептала она, закрывая глаза. – Всех, кто стоит на нашем пути. Сейлор Мун, Хрустальный Токио... они станут лишь пылью под твоими ногами. А я буду рядом, чтобы собрать эту пыль.

Алмаз ничего не ответил, лишь положил руку на ее волосы, касаясь изумрудной тиары. В эту ночь над Немезисом взошла новая луна — черная, холодная и беспощадная.

Прошло несколько недель. Изумруд быстро освоилась в роли правительницы. Она ввела новые порядки, усилила охрану границ и лично курировала добычу темной энергии. Сапфир всё чаще запирался в своей лаборатории, а Алмаз, казалось, действительно стал спокойнее.

Однако идиллия была хрупкой. Однажды утром, войдя в тронный зал, Изумруд застала Алмаза перед огромным монитором, на котором застыло изображение Хрустального Токио в лучах утреннего солнца.

– Опять? – ее голос прозвучал резче, чем она планировала.

Алмаз вздрогнул и выключил экран.

– Я просто изучал оборону, – холодно ответил он.

– Ты изучал не оборону, ты смотрел на нее, – Изумруд подошла к трону и села, демонстративно расправив платье. – Почему ты не можешь отпустить это? У тебя есть я. У тебя есть целая планета.

– Потому что она — это то, чего у меня никогда не будет, – Алмаз подошел к ней и заглянул в глаза. – Ты — моя реальность, Изумруд. А она — моя недостижимая мечта. Разве королева не должна быть выше ревности к призракам?

– Я не ревную, – соврала она, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Я просто хочу, чтобы мой король был здесь, со мной, а не витал в облаках чужого измерения. Мудрец предлагает начать новую атаку. Он говорит, что Кристалл Немезиса достиг пика мощи.

– Мудрец торопится, – вмешался вошедший Сапфир. – Если мы ударим сейчас, мы рискуем всем. Изумруд, ты как королева должна понимать: стабильность важнее экспансии.

– Ты просто трус, Сапфир, – Изумруд встала. – Ты всегда боялся силы. Но теперь, когда я разделяю власть с твоим братом, мы не будем ждать. Алмаз, прикажи Рубеусу готовить корабли.

Принц долго молчал, переводя взгляд с брата на жену. В его глазах боролись долг, безумие и странная, болезненная привязанность к женщине, которая стояла перед ним в изумрудном сиянии.

– Готовьтесь, – наконец произнес он. – Изумруд права. Нам нужно закончить это. Раз и навсегда.

Королева торжествующе улыбнулась. Она знала, что эта война может стать концом для них всех, но в этот момент ей было безразлично. Если она не могла заставить его любить себя всей душой, она заставит его уничтожить мир, который он любил больше нее.

– Я сама возглавлю передовой отряд, – заявила она. – Я хочу лично увидеть, как рухнут стены их хрустального рая.

– Будь осторожна, – тихо сказал Алмаз. – Я не хочу потерять еще и тебя.

Эти слова стали для нее высшей наградой. Изумруд вышла из зала с высоко поднятой головой. Она была не просто влюбленной женщиной, она была воином, политиком и теперь — легендой Тёмной Луны.

Вечером, стоя на палубе флагмана, она смотрела, как Немезис удаляется, превращаясь в маленькую черную точку на фоне звезд. Рядом с ней стоял Алмаз, его рука покоилась на эфесе меча.

– Ты готова к тому, что пути назад не будет? – спросил он.

– Мой путь всегда вел к тебе, – ответила она, глядя вперед, туда, где в пустоте космоса сияла голубая планета. – И если этот путь ведет через огонь и разрушение, я пройду его до конца.

– Тогда в бой, Моя Королева, – Алмаз поднял руку, давая сигнал к прыжку через пространство.

Черная энергия окутала флот, и пространство разорвалось, поглощая их. Изумруд чувствовала, как сила Черного Кристалла пульсирует в ее жилах, сливаясь с ее собственной магией. Она была Изумруд, Королева Тёмной Луны, и сегодня она собиралась переписать историю.

Но где-то на границе сознания всё еще звучал тихий, предостерегающий голос Сапфира: «Эта корона тяжелее, чем кажется». Впрочем, сейчас, в предвкушении триумфа, она предпочла его не слышать. Ведь рядом с ней был Алмаз, и его рука крепко сжимала ее ладонь, пусть даже это было лишь из-за общего страха перед грядущей бурей.

Они летели навстречу свету, чтобы навсегда погрузить его во тьму, и Изумруд знала: что бы ни случилось дальше, она уже победила. Она получила своего Принца, свою корону и свое право на месть. И пусть весь мир сгорит в изумрудном пламени — она будет улыбаться, глядя на пепел.