Невероятное приключение Эдвина

Эдвин никогда не умел ходить тихо, если только этого не требовали обстоятельства — например, когда нужно было стащить лишнюю головку сыра из кладовой мистера Тумнуса или незаметно проскользнуть мимо патруля Белой Колдуньи в те темные времена, о которых теперь вспоминали лишь в страшных сказках. Но сегодня был день золотого солнца и высокого неба. Воздух Нарнии пах хвоей, цветущим вереском и чем-то неуловимо сладким, что заставляло копыта фавна сами собой выбивать бодрую чечетку по мягкому мху.

Он был молод, даже по меркам долгоживущих лесных обитателей. Его рожки только-только начали ветвиться, а каштановая шерстка на ногах лоснилась здоровьем. Эдвин считал себя самым удачливым существом к востоку от Фонарного столба: он знал каждый тайный лаз в корнях старых дубов и умел договариваться с самыми ворчливыми дриадами.

– Эй, старина! – крикнул он, хлопнув ладонью по стволу векового вяза. – Видел сегодня кроликов? Говорят, они затеяли турнир по прыжкам через ручей!

Вяз лениво зашелестел листвой в ответ. Дриада, дремавшая внутри, лишь сонно зевнула, и в воздухе проплыло облако пыльцы. Эдвин рассмеялся и припрыжку пустился дальше, к границе Западных лесов, где деревья росли реже, уступая место каменистым склонам.

Именно там, где тень от скалы ложилась на узкую тропу длинным синим пальцем, Эдвин почувствовал, что он не один.

Это было странное чувство. Не страх — в Нарнии при королях Питере, Эдмунде и королевах Сьюзен и Люси страху было мало места, — а скорее зудящее любопытство. Кто-то сидел на плоском камне у самого края обрыва, глядя туда, где за горизонтом угадывался Кэр-Параваль.

Незнакомец был высок и закутан в длинный плащ цвета грозового неба. Его капюшон был наброшен на голову, скрывая лицо, но Эдвин заметил странную деталь: из-под полы плаща виднелись не копыта, не лапы и даже не привычные сапоги нарнийцев, а странная, расшитая серебром обувь с загнутыми носками.

– Доброго дня и ясного неба, путник! – звонко крикнул Эдвин, останавливаясь в нескольких шагах.

Фигура в плаще не вздрогнула. Она медленно обернулась, и Эдвин невольно затаил дыхание. Лицо незнакомца казалось высеченным из бледного камня, но глаза... глаза светились мягким золотистым светом, как светлячки в сумерках.

– Доброго дня, маленький фавн, – голос незнакомца был глубоким и вибрирующим, словно гул далекого колокола. – Ты ходишь по этой земле так уверенно, будто она принадлежит тебе одному.

Эдвин поправил сумку через плечо и широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

– Ну, она принадлежит Аслану, – резонно заметил он, – и немного королям. Но я знаю здесь каждую кочку, так что технически я — самый информированный арендатор в этом лесу. А вы, господин, кажетесь мне... нездешним.

Незнакомец слегка наклонил голову.

– Твоя смекалка опережает твою осторожность. Это опасное качество.

– О, осторожность — это для барсуков, – отмахнулся Эдвин, делая шаг вперед и прищуриваясь. – Они любят сидеть в норах и рассуждать о погоде. А я люблю авантюры. Вы ведь не из Калормена, верно? Ткань вашего плаща слишком тонкая для их пустынь, но слишком плотная для наших широт. И вы не пахнете морем, как жители Тельмара.

Незнакомец издал короткий звук, похожий на смешок.

– Ты наблюдателен. Я пришел издалека. Настолько издалека, что само название этого места для моего народа звучит как легенда о сотворении мира.

Эдвин подошел еще ближе, его копыта глухо стукнули по камню. Он не чувствовал угрозы, только жгучий интерес, который всегда толкал его в самые невообразимые переделки.

– Значит, вы гость? – спросил он, упирая руки в бока. – У нас в Нарнии гостей принято угощать. У меня в сумке есть пара яблок и кусок отличного козьего сыра, который мне дала одна знакомая нимфа. Она, правда, думала, что я починю её арфу, но... скажем так, арфа теперь звучит более «экспериментально».

– Ты украл сыр? – в голосе незнакомца промелькнула искорка веселья.

– Слово «украл» такое грубое, – поморщился фавн. – Я бы назвал это авансом за будущие услуги. Так что, разделите трапезу с неуловимым Эдвином?

Незнакомец медленно поднялся. Он оказался намного выше, чем казался сидя. Когда он скинул капюшон, Эдвин увидел длинные серебристые волосы и острые уши, но не такие, как у лесных эльфов Нарнии. Эти были изящнее, почти прозрачные на свету.

– Меня зовут Иллирион, – произнес он. – И я приму твое предложение, Эдвин. Не из-за голода, но из уважения к твоей... непосредственности.

Они устроились на камне. Эдвин сноровисто нарезал сыр маленьким складным ножиком и протянул гостю самую большую дольку.

– Так что же ищет в наших лесах тот, чье имя звучит как шелест звезд? – спросил фавн, с аппетитом вгрызаясь в яблоко.

Иллирион посмотрел на горизонт.

– Я ищу подтверждение того, что магия здесь еще жива. В моем мире она утекает, как песок сквозь пальцы. Деревья там больше не говорят, а реки забыли свои песни.

Эдвин на мгновение перестал жевать. Его веселое лицо стало серьезным. Он приложил ухо к земле, а затем подмигнул незнакомцу.

– О, здесь она не просто жива. Она танцует. Слышите? Глубоко под нами корни дубов спорят о том, кто из них выше вырастет к следующему полнолунию. А вон тот ручей за холмом поет неприличные песенки о рыбах-путешественницах.

Иллирион закрыл глаза и замер. Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил.

– Ты прав. Я слышу... это похоже на пульс. Но почему ты, фавн, носишь с собой этот странный амулет?

Он указал на потемневшую медную пластинку, висевшую на шее Эдвина на простом кожаном шнурке.

– Это? – Эдвин вытащил амулет и повертел его в пальцах. – Нашел в старых руинах на севере. Там были только камни и эхо. Мне показалось, что он приносит удачу. С тех пор, как я его надел, я ни разу не попался на воровстве яблок из королевских садов.

– Это не амулет удачи, – тихо сказал Иллирион, и в его глазах вспыхнуло золото. – Это ключ. И боюсь, те, кто его ищет, уже близко.

Эдвин замер, кусок сыра застрял у него во рту. Он был отходчивым и веселым, но его инстинкты, отточенные годами игр в прятки с самой природой, мгновенно взвыли об опасности.

– Ключ? От чего? От кладовой с бесконечным запасом эля? – попытался пошутить он, но голос слегка дрогнул.

– От двери, которую не открывали со времен, когда Аслан только начинал петь свою песню, – ответил Иллирион, резко вставая. – И, кажется, твое нежелание быть пойманным сегодня подвергнется серьезному испытанию.

Внизу, под склоном, из гущи леса начали выходить тени. Они не были похожи на обычных существ. Это были существа, сотканные из серого тумана и лязга железа, — тени прошлого, которые не имели права топтать траву Нарнии.

– Ой-ой, – пробормотал Эдвин, вскакивая на копыта и пряча сыр обратно в сумку. – Кажется, пикник окончен.

– Ты сказал, что любишь авантюры, – напомнил Иллирион, доставая из-под плаща тонкий, светящийся клинок. – Надеюсь, ты бегаешь так же быстро, как болтаешь.

– Быстрее! – воскликнул Эдвин, и в его глазах снова зажегся привычный азартный огонек. – Держитесь за мной, господин Звездный Свет! Я знаю путь через пещеры шепчущих камней, там эти железные консервные банки застрянут быстрее, чем успеют сказать «Аслан»!

И, не дожидаясь ответа, фавн сорвался с места, превратившись в рыжее пятно, летящее над камнями. Иллирион, грациозно взмахнув плащом, последовал за ним, и их тени слились в одну, исчезая в зелени проснувшегося леса.

Приключение, о котором Эдвин будет рассказывать внукам (если, конечно, выживет), только начиналось. И где-то в глубине его сумки медный амулет начал едва заметно пульсировать в такт его бешено бьющемуся сердцу.