вибрации

Вагон метро мерно покачивался, наполненный гулом голосов и скрежетом металла о рельсы. Намгю вцепился в поручень так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Черное каре, обычно аккуратно обрамляющее лицо, сейчас скрывало его пылающие щеки. Он старался дышать ровно, но каждый вдох давался с трудом.

Су Бон стоял напротив, прислонившись спиной к дверям. Его растрепанные фиолетовые волосы ярко выделялись на фоне серых курток пассажиров. В руках он с деланным безразличием держал смартфон, но Намгю видел этот блеск в его глазах — смесь азарта и жестокого любопытства.

– Ну что, как ощущения? – негромко спросил Су Бон, не отрывая взгляда от экрана. – Не слишком сильно?

Намгю не ответил. Внутри него, глубоко и настойчиво, вибрировало инородное тело. Средняя интенсивность, которую Су Бон выставил в начале поездки, уже превратила его ноги в вату. Дрожь пробегала по телу при каждой остановке поезда. Люди вокруг начали поглядывать на него: высокий, бледный парень в строгом пальто вдруг начал мелко подрагивать, кусая губы.

– Су Бон, пожалуйста... – прошептал Намгю, едва шевеля губами.

– Что «пожалуйста»? – Су Бон усмехнулся и провел пальцем по сенсору. – Спор есть спор, Намгю. Ты сам согласился на условия.

Интенсивность резко возросла. Намгю охнул, едва не согнувшись пополам, и еще крепче вцепился в поручень. Вибратор теперь не просто гудел — он вгрызался в его чувства, лишая способности мыслить. Звуки метро слились в сплошной гул. Перед глазами поплыли пятна.

– О боже, – пробормотала пожилая женщина, стоявшая рядом, и боком отодвинулась от Намгю.

Су Бон, заметив это, лишь азартно прищурился. Его палец решительно сдвинул ползунок в приложении до самого максимума.

Намгю затрясло по-настоящему. Его лицо стало пунцовым, на лбу выступила испарина. Он больше не мог контролировать себя. Колени подогнулись, и он едва удержался на ногах.

– Выключи... умоляю, выключи это... – Намгю почти плакал, его голос срывался на хрип. – Я больше не могу... Су Бон!

– Тише, на нас смотрят, – хмыкнул Су Бон, наблюдая за тем, как его парень балансирует на грани обморока и оргазма. – Веди себя прилично. Мы же в общественном месте.

Намгю зажмурился. Вспышка наслаждения, смешанного с невыносимым стыдом, ударила в голову. Он почувствовал, как горячая волна накрывает его, и, издав приглушенный стон, который заглушил грохот поезда, обмяк. Он кончил прямо там, в переполненном вагоне, под прицелом десятков недоуменных глаз.

Когда они вышли на нужной станции, Намгю шел, пошатываясь, глядя исключительно в пол. Он чувствовал себя грязным, выставленным на всеобщее обозрение. Но Су Бон не собирался останавливаться.

В лифте их жилого комплекса было тесно. Группа соседей возвращалась с работы, кто-то обсуждал цены на продукты, кто-то просто молчал. Намгю забился в угол, надеясь только на одно: доехать до этажа и скрыться за дверью.

Су Бон снова достал телефон.

– Знаешь, мне кажется, ты недостаточно прочувствовал финал, – прошептал он на ухо Намгю.

– Нет... – выдохнул тот, но было поздно.

Вибратор взорвался мощностью прямо внутри него. Намгю не выдержал. Громкий, непристойный стон сорвался с его губ, эхом отразившись от зеркальных стен лифта. Люди вздрогнули. Стало пугающе тихо.

– Молодой человек, вам плохо? – спросил мужчина в очках, с подозрением оглядывая дрожащего Намгю. – Может, вызвать скорую?

– Он просто... переутомился, – ответил за него Су Бон, едва сдерживая смех.

Намгю прижал ладонь ко рту, из его глаз брызнули слезы. Он чувствовал, как вибрация вытряхивает из него остатки достоинства. Каждый этаж казался вечностью. Когда двери наконец открылись, он пулей вылетел в коридор, едва не сбив кого-то с ног.

Дорога до квартиры прошла в гробовом молчании. Намгю шел впереди, его плечи мелко вздрагивали. Су Бон, наконец убрав телефон в карман, догнал его у самой двери.

– Эй, ну ты чего? – Су Бон попытался положить руку ему на плечо. – Это же просто игра. Не обижайся, было же весело.

Намгю резко обернулся. Его лицо было мокрым от слез, а взгляд — полным такой горечи, что Су Бон невольно отпрянул.

– Пошел ты нахуй, Су Бон, – процедил он сквозь зубы.

Он вошел в квартиру, скинул обувь и, не оглядываясь, направился в спальню. Щелкнул замок.

Су Бон остался стоять в прихожей. Веселье мгновенно испарилось. Он привык к импульсивности Намгю, к его вспышкам страсти, но такая холодная ярость была для него в новинку.

– Намгю! Открой! – Су Бон постучал в дверь. – Ну прости, я перегнул палку, признаю.

Ответа не последовало. Только тишина, прерываемая тихими всхлипами, которые вскоре тоже затихли.

Су Бон просидел на диване в гостиной несколько часов. Он прокручивал в голове события вечера. Сначала это казалось отличной шуткой, способом разжечь искру, но теперь он понимал, что перешел черту. Намгю всегда был спокойным и сдержанным, для него публичное унижение было сродни физической боли.

Ближе к полуночи Су Бон не выдержал. Он подошел к двери спальни и сел на пол, прислонившись спиной к косяку.

– Намгю, я знаю, что ты меня слышишь, – тихо произнес он. – Я идиот. Я не подумал, как это выглядит со стороны. Мне казалось, что это забавно, но я увидел, как тебе было плохо в лифте... и в метро. Я не хотел делать тебе больно. Правда.

За дверью по-прежнему было тихо. Су Бон вздохнул и закрыл глаза.

– Я приготовил твой любимый чай. Оставил на столе. Если захочешь... я буду на диване.

Он уже собирался встать, когда услышал тихий щелчок замка. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. В щели показался Намгю. Его глаза были опухшими от слез, а волосы — в еще большем беспорядке, чем обычно.

– Ты хоть понимаешь, что они подумали? – голос Намгю был охрипшим.

– Мне плевать на них, – честно ответил Су Бон, поднимая голову. – Мне не плевать на то, что ты сейчас чувствуешь.

Намгю полностью открыл дверь и прислонился к косяку, обхватив себя руками. Он выглядел маленьким и беззащитным в своей безразмерной домашней футболке.

– Ты выставил меня посмешищем, – сказал он, и его голос снова дрогнул. – Я не мог это контролировать. Ты же знаешь... когда мне так хорошо, я не соображаю. А ты этим воспользовался.

Су Бон медленно поднялся. Он подошел ближе, но не решался коснуться Намгю.

– Прости меня. Я обещаю, что больше никогда не буду заставлять тебя делать что-то подобное на людях. Это был тупой спор и еще более тупая реализация.

Намгю долго смотрел на него, словно взвешивая искренность его слов. Его спокойствие постепенно возвращалось, но обида все еще сидела глубоко внутри.

– Иди сюда, – наконец выдохнул он.

Су Бон не заставил себя ждать. Он шагнул вперед и крепко обнял Намгю, утыкаясь носом в его плечо. Намгю не сразу, но все же поднял руки и обнял его в ответ, зарываясь пальцами в фиолетовые волосы.

– Если ты еще раз так сделаешь, – прошептал Намгю, – я выброшу твой телефон в окно. Вместе с тобой.

– Справедливо, – глухо отозвался Су Бон. – Абсолютно справедливо.

Они простояли так несколько минут, восстанавливая ту хрупкую связь, которая была почти разрушена глупой выходкой. Намгю чувствовал, как гнев постепенно сменяется усталостью.

– Чай еще горячий? – спросил он, отстраняясь.

– Должен быть, – Су Бон слабо улыбнулся. – Пойдем.

Они сидели на кухне в полумраке, освещенном только слабой лампой над плитой. Намгю медленно пил чай, глядя в окно на огни ночного города. Су Бон сидел напротив, не сводя с него глаз.

– Знаешь, – вдруг сказал Намгю, поставив кружку на стол. – В метро... когда ты включил максимум...

– Да? – Су Бон напрягся, ожидая новой порции упреков.

– Это было ужасно. Но... – Намгю замолчал, подбирая слова. Его щеки снова начали розоветь, на этот раз не от стыда. – Но если бы мы были дома...

Су Бон приподнял бровь, и в его глазах снова зажегся знакомый огонек.

– Если бы мы были дома, я бы не остановился на вибраторе, – вкрадчиво произнес он.

Намгю посмотрел на него из-под челки. Его спокойствие снова начало давать трещину, но на этот раз это было то самое возбуждение, которое он так ценил в их отношениях.

– Тогда почему мы все еще на кухне? – спросил Намгю.

Су Бон резко встал, опрокинув стул, и в два шага оказался рядом с ним. Он подхватил Намгю на руки, заставляя того вскрикнуть от неожиданности.

– Эй! Стул! – рассмеялся Намгю, обхватывая его за шею.

– К черту стул, – отрезал Су Бон, направляясь в сторону спальни. – У нас есть неоконченное дело. И на этот раз никаких зрителей. Только ты, я и...

– Только не телефон, – предупредил Намгю, прижимаясь к нему ближе.

– Обещаю, – прошептал Су Бон, толкая дверь ногой.

Этой ночью в их квартире было шумно, но на этот раз Намгю не нужно было сдерживать свои стоны. Он полностью отдался во власть Су Бона, зная, что здесь, за закрытыми дверями, его страсть принадлежит только им двоим. И хотя обида еще не до конца исчезла, она растворилась в жадных поцелуях и грубых ласках, напоминая о том, что их связь, какой бы странной и порой жестокой она ни была, — это единственное, что имело значение.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, Намгю проснулся от того, что Су Бон перебирал его черные пряди.

– Все еще злишься? – тихо спросил фиолетововолосый.

Намгю потянулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле. Он посмотрел на Су Бона и, вопреки всему, улыбнулся.

– Злюсь. Но, кажется, я готов обсудить условия твоего помилования.

– И какие же они?

– Для начала... ты приготовишь завтрак. И ближайшую неделю управлять всеми «игрушками» буду я.

Су Бон усмехнулся и притянул его к себе для поцелуя.

– Идет. Считай, что я в твоем полном распоряжении.

Намгю закрыл глаза, чувствуя тепло чужого тела. Стыд вчерашнего дня медленно превращался в далекое воспоминание, оставляя после себя лишь понимание того, что в их игре правила могут меняться, но игроки всегда остаются прежними. И, возможно, в следующий раз именно Су Бону придется краснеть в переполненном лифте. Намгю уже начал придумывать план.