викструм...

Вечеринка была в самом разгаре. Громкая музыка, смех и звон бокалов сливались в единый гул, который давил на виски. Викструм, как обычно, старался быть в центре внимания. Его высокий рост позволял ему возвышаться над толпой, а пухлые, капризно изогнутые губы то и дело растягивались в дежурной улыбке. Он громко шутил, флиртовал с девушками, стараясь убедить всех — и в первую очередь самого себя, — что его интересуют именно они. Но взгляд его то и дело соскальзывал в сторону, ища в толпе лишь одного человека.

Огурчик стоял у окна, слегка отстраненный, с бокалом чего-то темного в руке. Его спокойствие и уверенность действовали на Викструма магнетически. В этом парне чувствовалась скрытая сила, ум и та самая доминантная аура, перед которой Викструму всегда хотелось склониться, отбросив маску светского льва.

Заметив на себе взгляд, Огурчик едва заметно улыбнулся. Его голос, глубокий и бархатистый, прозвучал совсем рядом, когда он незаметно подошел к Викструму, минуя шумных гостей.

– Викструм, ты кажешься немного напряженным, – произнес он, и от этого звука у Викструма по спине пробежали мурашки.

– Тебе кажется, – ответил Викструм, пытаясь сохранить непринужденный тон, но голос предательски дрогнул.

Огурчик сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство. Он наклонился к самому уху Викструма, обдавая его теплым дыханием.

– Хочешь сюрприз? – прошептал он так тихо, что услышать мог только Викструм.

Сердце Викструма пропустило удар. Он знал, что за этим вопросом последует нечто, чего он жаждал всем своим существом, несмотря на все попытки казаться «правильным».

– Хочу, – выдохнул он, не в силах сопротивляться.

Огурчик кивнул и, не оборачиваясь, направился в сторону коридора, ведущего к спальням. Викструм последовал за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и легкого страха. Ему нравилось это чувство подчинения, эта готовность идти за лидером.

Они вошли в дальнюю спальню. Огурчик плотно закрыл дверь и щелкнул замком. В комнате царил полумрак, лишь тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы.

– Раздевайся, – коротко бросил Огурчик.

Это не была просьба. Это был приказ. Викструм, послушно кивнув, начал дрожащими пальцами расстегивать пуговицы на рубашке. Он чувствовал на себе оценивающий, властный взгляд. Когда одежда упала на пол, Викструм остался стоять перед ним, высокий, нескладный в своей наготе, но готовый на всё.

Огурчик подошел вплотную. Его руки, сильные и уверенные, легли на плечи Викструма.

– На колени, – скомандовал он.

Викструм опустился на коврик у кровати, задирая голову вверх. Огурчик не медлил. Он освободил свой член, который уже был напряжен до предела, и без лишних прелюдий направил его к лицу Викструма.

– Ты ведь любишь это, правда? – спросил Огурчик, запуская пальцы в волосы Викструма.

Вместо ответа Викструм приоткрыл свои большие, мягкие губы. Огурчик вошел в него резко, заставляя Викструма издать приглушенный стон. Он начал двигаться, размеренно и жестко, водя по чувствительным губам, заставляя Викструма задыхаться от темпа. Власть Огурчика была абсолютной. Он направлял движения головы Викструма, не давая ему отстраниться ни на секунду.

Вскоре тело Огурчика напряглось. С резким выдохом он кончил прямо Викструму в рот. Викструм, не раздумывая, послушно проглотил всё до последней капли, глядя на своего партнера снизу вверх преданными глазами.

Но это было только начало. Огурчик грубо развернул его, заставляя встать на четвереньки на краю кровати.

– Теперь самое интересное, – его голос стал еще ниже.

Викструм почувствовал, как прохладный воздух коснулся его кожи, а в следующую секунду жаркое, твердое тело Огурчика прижалось к его спине. Без какой-либо смазки, используя лишь естественную влагу, Огурчик толкнулся внутрь.

Викструм вскрикнул, впиваясь пальцами в простыни. Боль смешивалась с диким, первобытным удовольствием. Огурчик трахал его ритмично и мощно, каждый толчок отдавался во всем теле Викструма. Он чувствовал себя полностью во власти этого человека, и это ощущение было самым правильным в его жизни.

– Да... Огурчик, пожалуйста... – шептал Викструм, сбиваясь с дыхания.

– Молчи и принимай, – отрезал тот, усиливая темп.

Комната наполнилась звуками шлепков и тяжелого дыхания. Огурчик не жалел его, доминируя в каждом движении, заставляя Викструма чувствовать свою шпалу каждой клеточкой заднего прохода. В какой-то момент Викструм почувствовал, как внутри разливается жар — Огурчик кончил в него, содрогаясь всем телом и крепко прижимая Викструма к матрасу.

Несколько минут они лежали в тишине, слыша только стук собственных сердец. Огурчик медленно отстранился и начал одеваться. Викструм, тяжело дыша, перевернулся на спину. Его губы были припухшими, а взгляд — затуманенным.

– Мне нравится такое... – признался он тихим, сорванным голосом. – Очень нравится.

Огурчик остановился у двери, поправляя воротник. Он посмотрел на Викструма с легкой, почти ласковой усмешкой умного хищника.

– Я знаю, Викструм. Иди домой. Завтра поговорим.

Викструм медленно поднялся. Тело ныло, но это была приятная боль. Он быстро оделся, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Выйдя из спальни, он проскользнул мимо всё еще веселящейся толпы, не сказав никому ни слова. Маска «любителя девочек» была временно отброшена, и сейчас ему просто хотелось тишины, чтобы сохранить в памяти каждое мгновение того, что произошло за закрытой дверью.

Он шел по ночной улице, чувствуя внутри себя тяжесть и наполненность, и на его лице впервые за вечер была не дежурная, а настоящая, слабая и немного виноватая улыбка. Он знал, что вернется за этим снова.