Новая жизнь

Вечерний город дышал бензином и остывающим асфальтом. Вика поправила козырек своей неизменной черной кепки, привычным жестом заправляя выбившиеся черные пряди за уши. Мотоцикл, оставленный у обочины, еще тихонько щелкал остывающим металлом, словно вел свой собственный механический диалог с тишиной переулка.

Рядом, прислонившись к кирпичной стене, стояла Ира. Она лениво подбрасывала в руке зажигалку. Свет уличного фонаря падал на ее лицо так, что необычный зрачок — с тем самым маленьким продолжением вниз, похожим на застывшую каплю чернил, — казался еще более выразительным.

– Ну и скука, – Ира сплюнула в сторону и щелкнула зажигалкой. – Вик, может, рванем до набережной? Тут ловить нечего, одни сонные мухи кругом.

– Подожди, – спокойно отозвалась Вика, не вынимая сигарету изо рта. – Пацаны скоро подойдут. Договорились же здесь встретиться.

Вика вообще была человеком-скалой. Ее спокойствие порой раздражало окружающих, но именно оно удерживало их компанию от полного хаоса. В свои двадцать четыре она видела достаточно, чтобы не лезть в каждую встречную драку, предпочитая гул мотора пустой болтовне.

Через пару минут из-за угла показалась остальная часть их компании — трое парней, вечно ищущих приключений на свою голову. Один из них, Макс, шел впереди, размахивая полупустой бутылкой пива.

– О, девчонки, вы уже здесь! – крикнул он, явно находясь в приподнятом, «боевом» настроении. – А мы тут как раз обсуждали, что вечер слишком томный.

Они пошли вдоль улицы, громко переговариваясь. Вика шла чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки. Ира шагала рядом с ней, внимательно оглядывая прохожих — привычка борца всегда быть начеку никуда не девалась.

Навстречу им шла девушка. В сумерках ее фигура казалась хрупкой, но походка была уверенной, почти вызывающей. Короткие черные кудри пружинили при каждом шаге, а в свете фар проезжающих машин блеснул пирсинг на брови и губе. На ней были широкие штаны и объемная кофта — явно дизайнерская вещь, непохожая на масс-маркет.

Макс, почувствовав прилив неуместной храбрости, преградил ей путь.

– Опа, какие люди в нашем гетто! – заржал он, оглядывая девушку с ног до головы. – Слышь, кудрявая, а че такая серьезная? Танцевать умеешь или только штаны такие широкие носишь, чтоб ноги не запутались?

Девушка остановилась. Она не выглядела испуганной. Скорее, уставшей от человеческой глупости. Это была Адель. В свои девятнадцать она уже знала, что такое удар — и физический, и моральный. Отец научил ее этому в девять лет, а боксерский ринг в четырнадцать помог превратить боль в реакцию.

– С дороги уйди, – коротко бросила она. Голос у нее был низкий и на удивление спокойный.

– Ого, какая дерзкая! – Макс обернулся к друзьям, ища поддержки. – Слышали? Она мне указывает. А если не уйду? Что сделаешь? Втащишь мне своими маленькими кулачками?

Вика замедлила шаг, чувствуя, как внутри начинает ворочаться неприятное предчувствие. Она не любила такие моменты.

– Макс, хорош, – негромко сказала Вика. – Оставь девчонку в покое. Пошли дальше.

Но Макс уже закусил удила. Он протянул руку, намереваясь то ли схватить Адель за плечо, то ли сорвать с нее капюшон.

– Да ладно тебе, Вик, я просто познакомиться хочу...

Договорить он не успел. Адель среагировала мгновенно. Резкий уклон в сторону, перехват его запястья и короткий, выверенный толчок в плечо. Макс, не ожидавший такой прыти, пошатнулся и едва не завалился на мусорные баки.

– Я сказала: с дороги, – повторила Адель. Ее глаза лихорадочно блестели. Она стояла в боевой стойке, которую не спутаешь ни с чем.

Ира, наблюдавшая за этим, невольно присвистнула.

– Опа... А девчонка-то непростая. Макс, тебя только что сделала мелкая кудряшка. Позор на твои седины.

Макс, покраснев от злости и унижения перед друзьями, кинулся было вперед, но Ира преградила ему путь, выставив крепкую руку.

– Тормози, ковбой, – жестко сказала она, и ее странный зрачок словно сузился. – Ты сам нарвался. Если сейчас начнешь махать кулаками, я сама тебе добавлю. Ты же знаешь, я это люблю.

Вика тем временем подошла ближе к Адель. Она видела, как у девушки подрагивают пальцы — не от страха, а от переполняющего адреналина и старой, глубоко запрятанной обиды на весь мир. Вика знала этот взгляд. Так смотрят люди, которым слишком часто приходилось защищаться там, где их должны были любить.

– Извини его, – тихо произнесла Вика, глядя Адель прямо в глаза. – Он идиот, когда выпьет. Да и когда трезвый — тоже не подарок.

Адель медленно опустила руки, но не расслабилась. Она внимательно изучала Вику: черная кепка, спокойное лицо, татуировки на руках. От этой старшей девушки веяло чем-то, чего Адель так не хватало всю жизнь — надежностью.

– Сама разберусь, – буркнула Адель, поправляя сумку на плече. – Не надо за меня извиняться.

– Я не за тебя, я перед тобой, – поправила Вика. – Меня Вика зовут. А это Ира. Она нормальная, просто драться любит больше, чем разговаривать.

Ира ухмыльнулась и кивнула, все еще удерживая Макса за куртку.

– Ты боксом занимаешься? – спросила Ира с профессиональным интересом. – Движения четкие. Для танцовщицы — слишком жестко, для бойца — слишком красиво.

Адель на мгновение замерла, удивленная тем, что ее «прочитали» так быстро.

– И тем, и другим, – ответила она чуть мягче. – С восьми лет танцы, с четырнадцати — бокс. Приходится совмещать.

– Круто, – Вика достала пачку сигарет и протянула Адель. – Куришь?

Адель помедлила секунду, затем кивнула и взяла сигарету. Вика щелкнула зажигалкой, прикрывая огонек ладонями от налетевшего ветра. На несколько мгновений между ними воцарилась тишина, прерываемая только ворчанием Макса, которого друзья потащили прочь от греха подальше.

– Красивая кофта, – заметила Вика, разглядывая необычный крой одежды Адель. – Где купила?

– Сама сшила, – Адель выпустила струю дыма. – Я дизайнер. Ну, пытаюсь им быть. Свои шмотки делаю.

Вика приподняла бровь, искренне впечатленная.

– Ничего себе. Талантливая, значит. И дерешься, и шьешь, и танцуешь. Доказываешь кому-то, что ты лучшая?

Адель вздрогнула. Этот вопрос попал в самую цель, в ту самую рану, которую оставили родители, отец с его тяжелой рукой и мать с ее ледяным безразличием.

– Себе доказываю, – отрезала Адель, отводя взгляд. – Больше некому.

– Это правильно, – подала голос Ира, наконец отпустив Макса и подойдя к ним. – Другим доказывать — гиблое дело. Люди — сволочи по большей части. Только свои поймут.

Они простояли так еще минут десять. Вика рассказывала про свой мотоцикл, Ира травила байки с тренировок. Адель впервые за долгое время поймала себя на мысли, что ей не хочется немедленно уйти или ударить кого-то. В этих двух девушках, которые были старше ее на пять лет, чувствовалась какая-то странная, ломаная, но честная правда.

– Ладно, мне пора, – сказала Адель, затушив сигарету о край бетонного парапета. – Дел много.

– Слушай, – Вика на секунду замялась, что было ей несвойственно. – Мы часто здесь бываем. Если этот придурок или кто другой решит снова почесать язык — ты знаешь, где нас найти. Или просто... заходи.

Адель посмотрела на Вику. В черных волнистых волосах старшей девушки запутался свет фонаря, а взгляд был теплым, несмотря на общую суровость образа.

– Ладно, – Адель едва заметно улыбнулась. – Зайду. Может быть.

Когда кудрявая фигурка скрылась в темноте переулка, Ира толкнула Вику локтем в бок.

– Что, Вик, зацепила малявка? Глаза у нее, конечно, как у волчонка загнанного.

Вика молча подошла к своему мотоциклу и провела рукой по кожаному сиденью.

– Она не малявка, Ир. Она боец. Просто ей, кажется, никто никогда не говорил, что можно не только сражаться, но и просто жить.

– Ну, теперь мы ей это скажем, – философски заметила Ира, потирая кулаки. – А если кто-то будет против — у меня всегда есть пара аргументов в запасе.

Вика надела шлем, скрывая лицо. Мотор взревел, разрезая ночную тишину. Она знала, что этот вечер был только началом. Город был полон таких, как они — поломанных, недолюбленных, но отчаянно ищущих тепла в холодном свете неоновых вывесок. Где-то там, в другом конце этого огромного муравейника, жила Катя, о существовании которой они еще не знали, но чьи пути скоро должны были пересечься в этой странной геометрической прогрессии боли и надежды.

Но это будет позже. А пока Вика выжала газ, чувствуя, как ветер бьет в грудь, унося прочь остатки дневной усталости. Ей почему-то очень хотелось, чтобы эта кудрявая девчонка в дизайнерской кофте действительно вернулась.

– Погнали, Ирич! – крикнула Вика через плечо.

– Давно пора! – отозвалась та, запрыгивая на заднее сиденье.

Две фары прорезали темноту, оставляя за собой лишь запах жженой резины и надежду на то, что завтрашний день принесет что-то большее, чем просто очередную битву за выживание.