Коханя

В свои девятнадцать я привык быть «особенным» в семье Хюнин. Мои старшие братья — Ёнджун, Субин, Бомгю и Тэхён — все беты, как и я. Мы выросли в строгости, продиктованной дедушкой, человеком, чей бизнес держит на плаву половину города. В нашем доме правила были просты: пока тебе нет восемнадцати, ты не имеешь права находиться в одной комнате с гостями-альфами. Это считалось вопросом безопасности и приличия. Поэтому долгие годы я был лишь тенью, мелькавшей на лестнице, или голосом, доносившимся из музыкальной комнаты, где я до мозолей на пальцах отрабатывал ритмы на барабанной установке.

Чхве Сана я впервые увидел, когда мне было пятнадцать. Он пришел к дедушке вместе со своим отцом. Доминантный альфа, статный, с пугающе пронзительным взглядом и аурой, которая, казалось, вытесняла кислород из легких. Тогда он встречался с какой-то омегой, и я помню, как мое сердце предательски екнуло. Это было глупое, детское восхищение силой. С тех пор я видел его редко — обычно я прятался в своей комнате, когда он приезжал, но образ этого мужчины прочно засел в моей голове.

Теперь мне девятнадцать, и моя жизнь сделала крутой поворот. Я — бета, высокий, с блондинистыми волосами и светлыми глазами, студент музыкального колледжа. И я скоро выхожу замуж. Не просто за Сана, а в его семью, где уже есть альфа Чанбин и две омеги — Тэмин и Чонин. Они — сплоченная группа, богатая и влиятельная чета, в которую меня решили вписать по договоренности между дедушкой и отцом Сана.

Вечер в баре, куда меня вытащил Чонсон на свой день рождения, обещал быть шумным и отвлекающим от мыслей о предстоящем браке. Заведение было из тех, где за вход отдают месячную зарплату обычного клерка. Приглушенный синий свет, запах дорогого парфюма и звон хрусталя.

– Кай, ты сегодня какой-то пришибленный, – Чонсон толкнул меня плечом, протягивая бокал с чем-то ярко-зеленым. – Перестань думать о своих «мужьях». Ты здесь, чтобы праздновать со мной.

– Я стараюсь, – я вымученно улыбнулся, поправляя воротник рубашки. – Просто… это всё так странно. Они старше, они опытные. А я просто учусь играть на барабанах и радуюсь новым палочкам.

– Ты недооцениваешь себя, Пингвинёнок, – раздался над моим ухом низкий, бархатистый голос, от которого по спине пробежал табун мурашек.

Я резко обернулся и едва не выронил бокал. Прямо за моей спиной стоял Чхве Сан. В черной шелковой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц, он выглядел еще более пугающим и притягательным, чем в моих воспоминаниях. Рядом с ним стоял Чанбин, чьи плечи едва умещались в проходе, и двое омег — изящный, почти неземной Тэмин и улыбчивый Чонин.

– Сан-хён… – выдохнул я, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Здравствуйте.

– Мы же просили называть нас просто по именам, когда мы не в официальной обстановке, – Тэмин сделал шаг вперед и мягко коснулся моего плеча. – Ты снова прячешься от нас, Кай?

– Нет, я… я просто отмечаю день рождения друга, – я указал на Чонсона, который внезапно стал очень тихим и вежливым.

– Мы знаем, – Чанбин усмехнулся, его взгляд прошелся по мне с головы до ног, задерживаясь на моих светлых волосах. – Мы тоже здесь по делу, но увидев тебя, не смогли пройти мимо. Ты сегодня выглядишь особенно… хрупким.

– Беты не хрупкие, – буркнул я, пытаясь вернуть себе остатки самообладания.

– Наш Пингвинёнок ершится, – Чонин подошел ближе и приобнял меня за талию. От него пахло чем-то сладким, как спелый персик. – Это так мило. Сан, посмотри, он покраснел до самых ушей.

Сан не сводил с меня глаз. В его взгляде не было насмешки, скорее странное, собственническое любопытство. Он подошел вплотную, игнорируя моих друзей и шум бара.

– Тебе не стоит пить эту гадость, – он забрал из моих рук бокал с зеленым коктейлем и поставил его на ближайший столик. – Пойдем с нами. Мы забронировали отдельную ложу.

– Но я здесь с Чонсоном… – начал было я, но мой друг уже активно закивал голосом.

– Всё в порядке, Кай! Иди, я… я найду себе компанию. Увидимся завтра в универе! – Чонсон буквально испарился в толпе, оставив меня наедине с четырьмя доминирующими личностями.

– Ну вот, проблема решена, – Тэмин взял меня под руку с одной стороны, а Чонин — с другой.

Меня повели вглубь заведения, в закрытую зону, где музыка была тише, а диваны — мягче. Я чувствовал себя как кролик, которого ведут на пир, где он — главное блюдо, но при этом в груди теплилось странное чувство защищенности.

– Садись, – Сан указал на место рядом с собой.

Я послушно опустился на кожаный диван. Сан сел так близко, что я чувствовал жар его тела. Чанбин расположился напротив, а Тэмин и Чонин устроились по бокам, словно живой щит.

– Дедушка сказал, что ты делаешь успехи в академии, – начал Сан, лениво помешивая лед в своем стакане. – Сказал, что твои барабанные партии сводят с ума соседей.

– Я стараюсь заниматься в изолированной комнате, – тихо ответил я. – Но иногда увлекаюсь.

– Это хорошо, – кивнул Чанбин. – Страсть к чему-то — это важно. Нам не нужен дома безмолвный кукольный мальчик. Нам нужен ты.

– Почему я? – этот вопрос мучил меня с того самого дня, как объявили о помолвке. – Вы — семья. У вас всё есть. Зачем вам бета, который младше вас на десять лет?

Тэмин мягко рассмеялся, прислонившись головой к моему плечу.

– Потому что ты — недостающий кусочек, Кай. В тебе есть чистота, которой нет в нашем мире. И ты очень красивый, даже если сам в это не веришь.

– И ты наш Пингвинёнок, – добавил Чонин, легонько ущипнув меня за щеку. – Такой неловкий, но такой искренний.

Сан вдруг протянул руку и коснулся моих волос, пропуская светлые пряди сквозь пальцы. Его прикосновение было неожиданно нежным.

– Ты боишься нас? – спросил он, глядя прямо в глаза.

– Иногда, – честно признался я. – Вы кажетесь такими… законченными. У вас есть история, чувства. А я просто вхожу в вашу жизнь по контракту.

– Контракт — это лишь бумага для твоего дедушки, – отрезал Сан. – Для нас это выбор. Мы могли бы отказаться, если бы ты нам не нравился. Но когда я увидел тебя в пятнадцать, я сказал отцу, что подожду, пока тебе исполнится восемнадцать.

Я замер.

– Вы… вы знали?

– Мы все знали, – подтвердил Чанбин. – Мы наблюдали за тем, как ты растешь. Как меняешься. Как становишься тем, кем являешься сейчас.

– Но у меня есть старший брат, – я решил сменить тему, которая становилась слишком интимной. – Тот, которого забрали в десять лет. Альфа. Он должен был взять бизнес дедушки.

– Чон Джэхён? – Сан прищурился. – Мы знаем о нем. Он счастлив в своей семье, у него своя жизнь. Твой дедушка смирился с тем, что бизнес перейдет к тебе через наш союз. Ты — ключ к стабильности двух империй.

– Но я не хочу заниматься бизнесом, – я почувствовал, как в горле встает ком. – Я хочу играть музыку.

– И ты будешь, – Сан взял мою руку в свою, накрывая ладонью. Его пальцы были мозолистыми и сильными. – Мы обеспечим тебе любую студию, любых учителей. Твоя единственная обязанность — быть с нами. Быть частью нашей семьи.

– Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – прошептал я.

– Привыкай, Кай, – Тэмин нежно погладил меня по руке. – Мы не монстры. Мы просто очень долго тебя ждали.

Вечер продолжался в более расслабленной атмосфере. Они рассказывали истории из своей жизни, смеялись, подшучивали друг над другом. Оказалось, что Чанбин обожает спорт и может часами говорить о тренировках, Тэмин — ценитель классического искусства, а Чонин — мастер по части гаджетов и новинок техники. Сан в основном слушал, но его рука так и не выпустила мою.

К концу вечера я чувствовал себя странно опьяненным, хотя почти не пил. Это было опьянение от внимания, от того, как легко они приняли меня в свой круг.

Когда пришло время уходить, Сан вызвался проводить меня до машины. Остальные попрощались в баре, оставив нас наедине в прохладном ночном воздухе.

– Ты сегодня был очень молчалив, – заметил Сан, когда мы остановились у черного седана.

– Я просто… перевариваю информацию, – я посмотрел на свои кроссовки. – Трудно осознать, что всё это по-настоящему.

Сан подошел ближе, сокращая расстояние до минимума. Он приподнял мой подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть на него.

– Посмотри на меня, Пингвинёнок.

Я подчинился. Его глаза в свете уличных фонарей казались почти черными.

– Скоро ты переедешь в наш дом. Там у тебя будет своя комната, если захочешь, или ты сможешь быть с кем-то из нас. Никто не будет тебя принуждать. Мы хотим, чтобы ты полюбил нас так же, как мы…

Он осекся, словно не хотел говорить слишком много.

– Как вы что? – осмелел я.

– Как мы научились ценить твое существование в нашей жизни еще до того, как ты об этом узнал, – закончил он.

Он наклонился и запечатлел невесомый поцелуй на моем лбу. Это не было похоже на захват или требование доминантного альфы. Это было обещание.

– Иди, отдыхай. Завтра я пришлю за тобой машину, поедем выбирать тебе новые барабаны. Я слышал, ты хотел фирменную установку от топового бренда.

– Сан, это очень дорого, я не могу…

– Можешь, – он улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав его моложе и мягче. – Теперь ты — Хюнин-Чхве. Тебе можно всё.

Я сел в машину, чувствуя, как сердце колотится в ритме самой быстрой барабанной дроби, которую я когда-либо исполнял. Моя жизнь беты, тихой тени в доме дедушки, закончилась. Впереди была неизвестность, полная запахов альф, нежности омег и музыки, которую нам еще предстояло сочинить вместе.

Закрыв глаза, я всё еще чувствовал тепло его губ на своем лбу. Возможно, быть Пингвинёнком в этой стае — не самая худшая судьба. Главное, что теперь я не один, и мои «мужья» — это не просто имена в контракте, а люди, которые ждали меня долгие годы.

Машина тронулась, унося меня домой, где в шкафу уже висел костюм для предстоящей церемонии. Но теперь он не казался мне саваном. Скорее — сценическим костюмом для самого важного выступления в моей жизни.