Дурак

Меня зовут Кай, мне девятнадцать, и я — ошибка в генетическом коде своей идеальной семьи. В мире, где всё крутится вокруг узлов, течек и феромонов, я родился бетой. Просто бета. Слишком высокий, выше многих альф, с копной светлых растрёпанных волос и вечно содранными костяшками пальцев от игры на барабанах.

Мои старшие братья — Ёнджун, Субин, Бомгю и Тэхён — тоже беты. Наша семья богата, влиятельна и, кажется, проклята на отсутствие «вторичного пола», который ценится в высшем обществе. Но если моим братьям на это плевать, то мне — нет. Потому что я уже семь лет безнадёжно, до хрипа в лёгких, влюблён в человека, для которого я всегда буду прозрачным.

Чхве Сан. Доминантный альфа. Ему тридцать, и он — воплощение всего, что заставляет моё сердце пропускать удары. Его стиль, его тело, его властная аура... Я впервые увидел его, когда мне было двенадцать. Наши дедушки дружат десятилетиями, и на одном из семейных приёмов я увидел его — статного, уверенного в себе мужчину. С тех пор мир для меня перестал быть цветным без его присутствия.

Но у Сана есть жизнь, в которой мне нет места. Он женат на Тэмине — доминантном омеге, которому тоже тридцать. Они идеальная пара, символ гармонии. У них есть друзья: Чанбин, мощный альфа двадцати восьми лет, и Чонин, яркий двадцатичетырёхлетний парень. Они — элита. А я? Я просто студент, который прячется за барабанной установкой и носит рваные джинсы и худи на три размера больше, чтобы скрыть дрожь в руках.

Сегодня всё окончательно рухнуло.

Я сидел на холодных бетонных ступенях чёрного входа в университет, обхватив колени руками. Холод пробирался под тонкую ткань худи, но внутри было ещё холоднее.

Ники. Мы познакомились, когда я только поступил. Он был ярким, весёлым, и на мгновение мне показалось, что я смогу забыть Сана. На его дне рождения случился наш первый поцелуй. Я думал... я правда думал, что кому-то нужен.

– Это конец, Кай, – голос Ники всё ещё звенел в моих ушах. – Моя семья никогда не примет бету. Мне нужен омега, понимаешь? Кто-то, кто сможет продолжить род, кто-то с запахом. А от тебя пахнет только стиральным порошком и деревом от барабанных палочек. Это бесполезно.

Он ушёл, даже не оглянувшись. А я остался сидеть здесь, чувствуя, как горячие слёзы жгут щёки. Я — просто бета. Пустое место в мире истинных пар.

– Почему я вообще родился? – прошептал я в пустоту, утыкаясь лицом в ладони. – Лучше бы меня не было.

Шаги послышались внезапно. Тяжёлые, уверенные, они резонировали с моим отчаянием. Я не поднимал головы, надеясь, что прохожий просто пройдёт мимо. Но шаги затихли прямо передо мной.

– В таком виде тебя дедушка точно не захочет видеть на сегодняшнем ужине, Хюнин Кай.

Этот голос я узнал бы из тысячи. Глубокий, с лёгкой хрипотцой, пробирающий до костей. Чхве Сан.

Я медленно поднял голову. Он стоял там, в идеально скроенном пальто, глядя на меня сверху вниз. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас выражали странное замешательство.

– Хён? – мой голос сорвался, превратившись в жалкий писк.

– Что случилось? – Сан присел на корточки, не заботясь о том, что его дорогой костюм может испачкаться о грязные ступени. – Почему ты плачешь здесь в одиночестве? Где твои братья?

– Они на занятиях, – я поспешно вытер лицо рукавом худи, размазывая слёзы. – Всё нормально. Просто... соринка в глаз попала.

– Соринка, которая заставила тебя дрожать как осенний лист? – Сан нахмурился. Он протянул руку и неожиданно мягко коснулся моего плеча. – Рассказывай.

Я сглотнул ком в горле. Как я мог сказать ему правду? Что я плачу из-за парня, который бросил меня, потому что я бета, в то время как моё сердце принадлежит самому Сану, который никогда не посмотрит на меня так, как на Тэмина?

– Меня бросили, – выдохнул я, глядя в землю. – Сказали, что бета — это тупик. Что я неполноценный.

Сан молчал несколько секунд. Я чувствовал, как от него исходит волна силы, тяжёлый аромат альфы, который всегда кружил мне голову.

– Кто это сказал? – голос Сана стал ледяным.

– Это неважно, – я покачал головой. – Он прав. В этом мире беты — просто массовка. Мы не чувствуем запахов так остро, у нас нет связи... Я просто высокий парень с палочками в руках.

– Посмотри на меня, Кай, – приказал Сан.

Я нехотя поднял глаза. Он смотрел на меня в упор, и в его взгляде не было жалости. Было что-то другое — твёрдое, как сталь.

– Твоя ценность не определяется твоим полом, – произнёс он медленно. – Твои братья — одни из самых уважаемых людей в городе. Твой дед — легенда. А ты... я видел, как ты играешь. Ты не просто бьёшь по барабанам. Ты создаёшь ритм, которому подчиняются все остальные. Это и есть сила.

– Но я никогда не буду... – я запнулся, глядя на его обручальное кольцо. – Я никогда не буду тем, кого можно любить по-настоящему. Без условий.

Сан вдруг протянул вторую руку и убрал прядь светлых волос с моего лба. Его пальцы были тёплыми, и это прикосновение обожгло меня сильнее любого пламени.

– Любовь — это не только биология, малыш Кай, – тихо сказал он. – Если кто-то не смог оценить твою душу из-за того, что у тебя нет желез, выделяющих феромоны, значит, он просто слепец.

В этот момент из-за угла послышались голоса.

– Сан! Ты где застрял? – это был Чанбин. Он вышел на лестничную площадку вместе с Чонином. Оба замерли, увидев картину: их лидер на корточках перед заплаканным пареньком.

– О, это же младший Хюнин? – Чонин подошёл ближе, в его глазах светилось любопытство. – Эй, парень, ты чего такой кислый? Кто тебя обидел? Скажи мне, и Чанбин-хён его в блин раскатает.

Чанбин усмехнулся, скрестив мощные руки на груди.

– Чонин прав. Друзья нашего Сана — наши друзья. А семья Хюнин нам почти родная.

Я почувствовал себя неловко под прицелом их внимания. Эти люди были словно боги с Олимпа, а я сидел здесь, размазывая сопли по лицу.

– Всё хорошо, правда, – я попытался встать, но ноги затекли, и я покачнулся.

Сан мгновенно вскочил и подхватил меня за локоть, удерживая на месте. Его рука была крепкой, надежной.

– Ты поедешь с нами, – не терпящим возражений тоном сказал Сан. – Тэмин сегодня устроил небольшой ужин. Тебе нужно отвлечься.

– Но я не могу... я так одет... и мои братья... – начал я лепетать.

– Твоим братьям я позвоню сам, – отрезал Сан. – А одежда... Тэмин всегда говорит, что стиль — это уверенность, а не бренд. Хотя на тебе и так неплохие вещи, просто они выглядят так, будто ты в них живёшь.

– Я и живу, – буркнул я, немного успокаиваясь под его напором.

Мы дошли до его машины — массивного чёрного внедорожника. Чанбин и Чонин сели сзади, продолжая о чём-то весело спорить, а Сан открыл мне переднюю дверь.

Пока мы ехали, я смотрел в окно на мелькающие огни города. В салоне пахло дорогим парфюмом Сана и кожей. Я чувствовал себя самозванцем. Что я здесь делаю? Среди этих доминантных альф и омег?

Дом Сана и Тэмина был воплощением изящества. Когда мы вошли, нас встретил Тэмин. Он выглядел безупречно: мягкий кашемировый свитер, идеальная укладка и улыбка, которая могла бы растопить ледники.

– О, у нас гости! – Тэмин подошёл к нам, и его взгляд сразу смягчился, когда он увидел моё лицо. – Кай, дорогой, проходи. Что-то случилось? Ты выглядишь так, будто встретил привидение.

– Скорее, привидение из прошлого, – ответил за меня Сан, снимая пальто. – Тэмин-а, позаботься о нём. Парню сегодня разбили сердце.

Тэмин охнул и тут же обнял меня. От него пахло чем-то нежным, цветочным, успокаивающим.

– Ну всё, всё, – прошептал он. – Мы сейчас это исправим. Хороший ужин, музыка и правильная компания — лучшее лекарство.

Вечер прошёл странно. Я сидел за столом, окружённый людьми, о которых раньше мог только мечтать. Чанбин рассказывал смешные истории из спортзала, Чонин подшучивал над Саном, а Тэмин постоянно подкладывал мне лучшие кусочки еды.

Я наблюдал за Саном и Тэмином. То, как Сан касался руки мужа, как они переглядывались — в этом было столько любви и взаимопонимания, что моё сердце болезненно сжималось. Я понимал, что никогда не смогу занять место Тэмина. Но в то же время... Сан защитил меня сегодня. Он не прошёл мимо.

После ужина, когда Чанбин и Чонин ушли в игровую комнату, а Тэмин отлучился на телефонный звонок, я вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом.

– Всё ещё грустишь? – Сан подошёл сзади, неслышно, как хищник.

– Немного, – честно ответил я. – Просто... трудно осознавать, что ты всегда будешь «вторым сортом» для большинства.

– Посмотри на меня, Кай, – Сан встал рядом, опираясь на перила. – Ты знаешь, почему я дружу с твоим дедом и уважаю твою семью?

Я покачал головой.

– Потому что вы — настоящие. В мире, где все прикрываются своими инстинктами и запахами, беты вынуждены строить себя сами. Своим трудом, своим талантом, своим характером. Ты играешь на барабанах. Ты задаёшь ритм. Без тебя музыка рассыплется.

Он повернулся ко мне, и в полумраке его глаза казались невероятно тёмными.

– Не позволяй никому говорить, что ты меньше, чем ты есть. Даже если этот кто-то — ты сам.

– Хён... – я затаил дыхание. – Почему ты это говоришь мне?

Сан помолчал, глядя на ночной город.

– Потому что когда я был в твоём возрасте, мне тоже нужно было это услышать. Но мне никто не сказал. Я стал тем, кем стал, через боль и отрицание. Я не хочу, чтобы ты проходил через это один.

Я посмотрел на его профиль — резкие линии челюсти, прямой нос, уверенный взгляд. Он был идеален. И он был здесь, со мной.

– Спасибо, – прошептал я.

– Завтра я приду на твою репетицию в университете, – вдруг сказал Сан. – Хочу услышать, как ты звучишь, когда не плачешь.

Мои глаза расширились.

– Ты... ты придёшь?

– Приду. И возьму с собой Тэмина. Он любит талантливых людей.

Я почувствовал, как внутри меня что-то меняется. Боль от расставания с Ники не исчезла, но она отошла на второй план, став чем-то незначительным. Ведь если Чхве Сан — человек, которого я боготворил годами — верит в меня, то, возможно, и я смогу в себя поверить?

– Я буду играть так, как никогда не играл, – пообещал я, и на моих губах впервые за день появилась слабая улыбка.

– Ловлю на слове, барабанщик, – Сан улыбнулся в ответ, и эта улыбка была предназначена только мне.

В ту ночь я возвращался домой, ведомый водителем Сана, и в моей голове уже стучал новый ритм. Ритм, который не зависел от того, бета я или нет. Это был ритм моей собственной жизни, которую я больше не собирался тратить на слёзы.

Я — Хюнин Кай. Я играю на барабанах. И я только что начал свою настоящую историю.