Сорт

Холодный ночной воздух пробирался под широкое худи, заставляя кожу покрываться мурашками. Я сидел на бетонных ступенях черного входа ресторана, спрятав лицо в ладонях. Мои светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были в полном беспорядке — я постоянно запускал в них пальцы, пытаясь осознать то, что только что произошло.

– Я просто бета, – прошептал я в пустоту, и мой голос дрогнул. – Обычный, бесполезный бета.

Ники ушел. Мой первый, мой единственный, тот, кому я доверил всё: от первого поцелуя до самого сокровенного. Его слова до сих пор звенели в ушах, словно пощечины. «Моя семья не позволит», «Меня выдадут замуж за альфу», «Бета не может дать мне будущего». Он хотел, чтобы я был снизу, ломал мою природу, заставлял подстраиваться под свои прихоти, а в итоге просто выбросил, как ненужную вещь.

Чонсон был прав. Мой лучший друг предупреждал меня, что эта связь обречена. Но когда тебе девятнадцать, кажется, что любовь способна преодолеть любые кастовые предрассудки. Как же я ошибался.

Я поднял взгляд на ночное небо Сеула. Слезы застилали глаза, превращая огни города в размытые пятна. Внутри была такая пустота, что мысль о смерти уже не казалась пугающей. Зачем жить, если ты всегда будешь «недостаточным»? Если твои братья — Ёнджун, Субин, Бомгю и Тэхён — тоже беты, и ты видишь, как общество порой смотрит на них, несмотря на богатство нашей семьи?

Внезапно дверь ресторана позади меня открылась. Послышались голоса — глубокие, уверенные, пропитанные властью. Я замер, не желая, чтобы меня видели в таком состоянии. Запахло чем-то невероятным: смесью дорогого табака, сандала и мускуса. Этот аромат я узнал бы из тысячи.

– Чанбин, ты уверен, что документы в машине? – раздался бархатистый голос, от которого у меня по спине пробежал разряд электричества.

– Да, Сан, Чонин проверил их дважды, – ответил другой голос, более резкий и бодрый.

Чхве Сан. Мужчина, в которого я был влюблен с двенадцати лет. Доминантный альфа, статный, с идеальным телом и взглядом, способным подчинить любого. Мой дедушка дружил с его семьей, и я помню каждую нашу редкую встречу. Сейчас ему было тридцать, он был на пике своего могущества и... он был женат. Глубоко и безнадежно женат на Тэмине, прекрасном доминантном омеге, и их союз дополняли Чанбин и Чонин. Сложная, крепкая семья из четырех человек, где мне, девятнадцатилетнему бете-переростку в рваных джинсах, не было места даже в качестве тени.

Я попытался сжаться, стать меньше, но мой рост — я был выше Сана — мешал мне скрыться.

– Кто это тут у нас? – Громкий голос Чанбина заставил меня вздрогнуть.

Я почувствовал, как они подошли ближе. Тяжелые шаги по бетону. Я не поднимал головы, надеясь, что они просто пройдут мимо.

– Кай? Хюнин Кай? – В голосе Сана послышалось искреннее удивление.

Он опустился на корточки передо мной. Я почувствовал тепло, исходящее от него. Запах сандала стал невыносимо близким.

– Посмотри на меня, – тихо скомандовал он.

Я медленно поднял голову. Мои глаза были красными от слез, губы дрожали. Сан выглядел безупречно: черный костюм, идеально уложенные волосы, холодный блеск в глазах, который смягчился, когда он увидел мое лицо.

– Что случилось? Почему ты здесь один в таком виде? – Сан нахмурился, его взгляд скользнул по моему растянутому худи и растрепанным волосам.

– Ничего, господин Чхве... – я всхлипнул, пытаясь вытереть лицо рукавом. – Я просто... я просто дурак.

– Ты плачешь из-за того омеги, с которым пришел? – Чанбин сложил руки на груди, стоя чуть позади. – Я видел, как он уходил с каким-то альфой к парковке.

Эти слова вонзились в сердце, как осколки стекла. Значит, Ники даже не пошел домой. Он просто нашел замену.

– Он сказал, что я бета, – прошептал я, закрывая глаза. – Что я не гожусь для семьи. Что я... бесполезен.

Тишина, последовавшая за моими словами, была давящей. Я ждал, что они посмеются или просто уйдут, ведь для таких, как они — высших чинов иерархии — проблемы беты должны казаться смешными.

– Бесполезен? – Голос Сана стал низким, почти рычащим. – Этот мальчишка посмел сказать такое внуку человека, которого я уважаю больше всех?

– Сан, успокойся, – мягко произнес Чонин, подходя ближе. Он был самым младшим в их союзе, но всегда отличался рассудительностью. – Кай, ты весь дрожишь. Пойдем в машину, мы отвезем тебя домой.

– Нет, я не могу... братья увидят меня таким, они будут волноваться, – я замотал головой. – Я побуду здесь, потом вызову такси.

– Исключено, – отрезал Сан. Он встал и протянул мне руку. – Вставай. Ты не останешься здесь один в таком состоянии.

Его ладонь была широкой и теплой. Когда я вложил свою руку в его, меня пронзило чувство безопасности, которого я не чувствовал с Ники никогда. Сан потянул меня вверх, и я, несмотря на свой рост, почувствовал себя маленьким рядом с его аурой силы.

Мы подошли к роскошному черному внедорожнику. На заднем сиденье уже сидел Тэмин. Он выглядел как произведение искусства: тонкие черты лица, спокойный, властный взгляд. Увидев меня, он приподнял бровь, но в его глазах не было насмешки — только легкое сочувствие.

– Бедный ребенок, – произнес Тэмин, когда я сел в салон, оказавшись зажатым между ним и Чонином. – Ты пахнешь солью и отчаянием. Это не идет такому красивому бете.

– Я не красивый, – буркнул я, утыкаясь взглядом в свои колени. – Я просто большой и лохматый. Ники говорил, что я похож на нескладного щенка.

– Твой Ники — идиот, – бросил Чанбин с переднего сиденья, заводя мотор. – У тебя редкая внешность, Кай. Ты выглядишь как ангел, который случайно свалился в мусорный бак. В хорошем смысле.

Сан сел на переднее пассажирское сиденье и развернулся к нам. Его взгляд был прикован ко мне.

– Рассказывай всё, – приказал он. – С самого начала. Почему ты решил, что твоя жизнь ничего не стоит из-за слов какого-то омеги?

И я сорвался. Я рассказал им всё: про то, как любил Ники, как старался быть для него лучшим, как он ломал мою гордость, заставляя быть тем, кем я не являюсь. Рассказал о том, как он требовал, чтобы я был «омегой» в постели, хотя я бета и у меня нет этих инстинктов подчинения. Рассказал о своей глупой, детской влюбленности в самого Сана, которая годами жгла мне сердце.

Когда я закончил, в машине воцарилась тишина. Я испугался, что сболтнул лишнего про свои чувства к Сану, и зажмурился, ожидая высадки на обочине.

– Ты любил меня? – тихо спросил Сан.

Я кивнул, не открывая глаз.

– С двенадцати лет. Я знаю, это глупо. Вы женаты, у вас идеальная семья. А я... я просто играю на барабанах в подвале и учусь на втором курсе.

– Это не глупо, – внезапно произнес Тэмин. Его рука легла мне на плечо, и я почувствовал тонкий аромат дорогих духов. – Это искренне. Знаешь, Кай, в нашем мире альф и омег беты часто оказываются самыми честными. У вас нет течки или гона, которые затуманивают разум. Ваша любовь — это выбор, а не инстинкт.

– Но Ники сказал...

– Ники использовал тебя, чтобы подпитать свое эго, – перебил его Чанбин. – Он хотел доминировать над кем-то, кто сильнее его физически, но мягче душой. Это грязно.

Сан продолжал смотреть на меня. В его глазах что-то изменилось. Это не была жалость. Это было хищное, собственническое любопытство.

– Ты сказал, что хочешь умереть, – напомнил Сан, и его голос заставил меня вздрогнуть. – Ты всё еще так думаешь?

– Я не знаю, – честно ответил я. – Мне просто очень больно. Кажется, что внутри всё выжжено.

– Мы не отвезем его домой к братьям, – вдруг сказал Чонин, глядя на Сана. – Они поднимут шум, начнут расспрашивать. Каю нужно успокоиться. Давай возьмем его к себе?

Мое сердце пропустило удар. К ним? В их дом? В святая святых их союза?

– Вы серьезно? – я широко открыл глаза. – Я не могу... я помешаю.

– Ты никогда не мешал мне, Кай, – Сан улыбнулся, и эта улыбка была странной — полузабытой, теплой и в то же время обещающей что-то пугающее. – Я всегда замечал тебя на семейных приемах. Ты рос, становился выше, красивее. Я видел, как ты смотришь на меня, и мне было интересно, когда ты наберешься смелости подойти. Жаль, что это случилось при таких обстоятельствах, но я не упущу шанс.

Машина плавно тронулась с места. Я сидел, прижатый к мягкой коже сиденья, окруженный ароматами трех альф и одного омеги. Мой мир, который еще десять минут назад рушился, вдруг начал обретать новые, странные очертания.

– Мы научим тебя ценить себя, малыш, – прошептал Тэмин мне на ухо, и его голос был полон коварства и нежности одновременно. – И если кто-то еще раз скажет, что быть бетой — это плохо, он будет иметь дело с нами.

Я смотрел в затылок Сана и чувствовал, как боль внутри начинает притупляться. Я всё еще был разбит, но теперь у меня было ощущение, что эти четверо собираются склеить мои осколки во что-то совершенно новое.

– Спасибо, – едва слышно произнес я.

– Не благодари, – отозвался Сан, глядя на меня через зеркало заднего вида. – Тебе предстоит долгая ночь. И поверь, после нее ты забудешь имя Ники навсегда.

Я не знал, что меня ждет в их доме, но впервые за долгое время мне не хотелось бежать. Если моя жизнь беты была так никчемна для обычного мира, возможно, в их сложном, закрытом мире я смогу найти свое истинное место. Даже если это место будет у ног Сана, о котором я мечтал столько лет.

Машина свернула в элитный район, оставляя позади огни ресторана, мои слезы и всё то, что я считал своим прошлым. Впереди была неизвестность, пахнущая сандалом и властью. И я был готов в нее шагнуть.

– Чанбин, останови у круглосуточного, – вдруг сказал Сан. – Нужно купить мороженое. Кажется, беты любят сладкое, когда им грустно?

– Шоколадное, – тихо подсказал я, и в машине раздался дружный, теплый смех.

В этот момент я понял: я не просто бета. Я Хюнин Кай. И, возможно, моя история только начинается.