Кінець

Ночной Сеул задыхался в собственном неоновом сиянии, но здесь, на ступенях дорогого ресторана в центре Каннама, воздух казался Хюнин Каю слишком разреженным. Ледяной ветер забирался под широкое худи, которое всегда казалось ему защитным панцирем, но сегодня броня дала трещину.

Кай сидел, уткнувшись лицом в ладони. Его светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были растрёпаны, а порванные джинсы на коленях намокли от мелкой измороси. Ему было девятнадцать. Возраст, когда весь мир должен лежать у ног, особенно если ты — младший внук влиятельной семьи, чей дед водит дружбу с самыми могущественными людьми страны. Но для Кая мир только что схлопнулся до размеров одной разбитой надежды.

– Я просто бета, – прошептал он, и его голос сорвался на всхлип. – Всего лишь бета.

Ники ушёл. Омега, который был его первым всем: первым другом в университете, первой любовью, первым человеком, которому Кай доверил своё тело. Тот самый Ники, который на своём дне рождения впервые поцеловал его, заставив поверить, что статус не имеет значения.

«Моя семья не позволит, Кай. Меня выдадут замуж за альфу. Ты бета, понимаешь? Мы — тупик».

Слова Ники резали острее скальпеля. Кай вспомнил, как Чонсон — его единственный честный друг — предупреждал его. «Бетам сложно с омегами, Кай-я. Они ищут узлы, ищут запах, ищут доминирование. Ты не сможешь дать ему то, что требует его природа». Но Кай верил, что любви достаточно. Он даже согласился быть «снизу», наступив на свою гордость, лишь бы Ники чувствовал себя нужным. Но даже это не помогло.

Кай поднял голову и посмотрел на свои дрожащие руки. Он был высоким, выше многих альф, статным, но внутри чувствовал себя пустым местом. В его голове, словно навязчивая мелодия, всплыл образ другого человека.

Чхве Сан.

Доминантный альфа. Идеал. Мужчина, в которого Кай влюбился ещё в двенадцать лет, когда впервые увидел его на семейном приёме. Сану было тридцать. Он был воплощением силы и грации, его тело казалось высеченным из мрамора, а взгляд мог заставить подчиниться любого. Но Сан был недосягаем не только из-за возраста.

Он был женат. И не просто женат, а состоял в сложном, прочном союзе с четырьмя другими людьми. Его мужьями были Темин — ослепительный доминантный омега, Чанбин — мощный альфа, и Чонин — бета, который смог найти своё место в этой иерархии. Они были вместе уже пять лет, образуя монолит, в который не было входа чужакам.

– Почему я не такой, как Чонин-хён? – Кай ударил кулаком по ступеньке. – Почему я просто... лишний?

Его братья — Ёнджун, Субин, Бомгю и Тэхён — тоже были бетами. Они жили счастливо, строили карьеры, смеялись. Но Кай всегда чувствовал себя «сломанным». Ему не нужны были беты. Его сердце тянулось к пламени, которое могло его только испепелить.

Он встал, пошатываясь. В кармане завибрировал телефон — наверняка Бомгю спрашивал, когда он вернётся с «свидания». Кай не ответил. Он медленно побрёл в сторону моста Мапо.

Река Хан ночью выглядела как чёрное зеркало, отражающее огни города. Кай перелез через ограждение, чувствуя, как холодный металл обжигает ладони. Ветер здесь был сильнее, он бил в лицо, высушивая слёзы.

– Если я исчезну, станет легче, – пробормотал он, глядя вниз, на тёмную воду. – Сан-хён даже не заметит. У него есть Темин, у него есть их идеальная жизнь. А я... я просто внук его знакомого. Мальчишка с барабанными палочками и разбитым сердцем.

Он вспомнил запах Сана — тяжёлый, мускусный, с нотками сандала. Запах, который он никогда не сможет почувствовать на своей коже так близко, как хотел бы. Ники был прав. Мир принадлежит альфам и омегам. Беты — это лишь массовка.

– Простите меня, – прошептал Кай, закрывая глаза.

Перед его внутренним взором пронеслись лица братьев, дедушки, и, наконец, лицо Сана — его резкие скулы и кошачий разрез глаз. Кай сделал шаг в пустоту.

Падение длилось вечность. Воздух свистел в ушах, а потом случился удар. Ледяная вода приняла его тело, мгновенно выбивая остатки кислорода из лёгких. Кай не пытался плыть. Он позволил течению затянуть себя в глубину, чувствуя, как сознание медленно угасает, а боль в груди наконец-то начинает утихать.

***

В это же время в элитном пентхаусе в центре города Чхве Сан внезапно замер, выронив бокал с вином. Красная жидкость расплылась по светлому ковру, похожая на кровь.

– Сан? Что случилось? – Чанбин подошёл к нему, положив тяжёлую руку на плечо.

– Не знаю, – Сан прижал ладонь к груди, там, где под кожей бешено колотилось сердце. – Странное чувство. Словно что-то... что-то очень важное только что оборвалось.

Темин, сидевший на диване и листавший документы, поднял голову. Его омежье чутьё всегда было обострено.

– Ты побледнел. Тебе плохо?

– Хюнин Кай, – сорвалось с губ Сана. Он сам не понимал, почему вспомнил этого мальчишку именно сейчас. – Я видел его сегодня днём возле университета. Он выглядел... потерянным.

Чонин, который до этого тихо читал книгу, нахмурился.

– Кай-я? Он же сегодня должен был встретиться со своим парнем. Как его... Ники?

Сан не слушал. Он уже схватил куртку и ключи от машины.

– Я должен проверить. Это чувство... оно не даёт мне дышать.

***

Но было уже поздно.

Когда спасательная служба вытащила тело из воды спустя сорок минут, пульса уже не было. Хюнин Кай лежал на холодном бетоне набережной, его светлые волосы потемнели от воды, а лицо было пугающе спокойным. На нём больше не было того выражения боли, которое преследовало его последние часы.

Сан приехал на набережную, когда там уже работала полиция. Он прорвался через оцепление, игнорируя крики офицеров. Его статус доминантного альфы заставлял людей расступаться неосознанно.

Он замер в пяти шагах от носилок.

– Нет... – выдохнул Сан.

Он подошёл ближе и опустился на колени прямо в грязь. Мальчик, которого он знал с детства, мальчик, чью искреннюю улыбку он всегда тайно хранил в памяти как нечто чистое и светлое, теперь был мёртв.

Сан протянул руку и коснулся ледяной щеки Кая.

– Глупый... какой же ты глупый, Кай-я, – голос альфы дрожал. – Почему ты не пришёл ко мне? Почему ты решил, что это единственный выход?

В кармане худи Кая зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Бомгю-хён» и фотография, где все пять братьев Хюнин смеялись, обнимая друг друга.

Сан закрыл глаза. В этот момент он понял, что тишина, воцарившаяся на набережной, теперь навсегда поселится и в его сердце. Он был женат, он был счастлив, но этот высокий бета с разбитым сердцем был частью его мира, которую он не успел защитить.

– Ты не был просто бетой, – прошептал Сан, наклоняясь к самому уху юноши, словно тот ещё мог его слышать. – Ты был единственным, кто смотрел на меня не как на доминанта, а как на человека.

Но река Хан не возвращала тех, кого забрала. Она лишь продолжала своё неспешное течение, унося с собой невысказанные признания и мечты девятнадцатилетнего парня, который просто хотел быть любимым.

Этой ночью в Сеуле стало на одну звезду меньше, и на одну вечную боль больше. Чхве Сан сидел над телом Кая, пока его мужья не приехали, чтобы забрать его домой, но он знал — часть его души навстагда осталась там, в тёмных глубинах ледяной воды.