Только моя

Вечерний город дышал тяжёлым, влажным воздухом, перемешанным с запахом бензина и дешёвого табака. Вика лениво поправила козырёк чёрной кепки, сползшей на лоб, и прибавила шагу, стараясь не отставать от своей компании. Рядом, засунув руки в карманы широких штанов, вышагивала Ира. Её светлый «ёжик» волос забавно топорщился под светом неоновых вывесок, а во взгляде читалась привычная готовность либо вписаться в блудняк, либо просто поржать над очередным приколом парней.

– Слушай, Вик, – Ира толкнула подругу плечом, – ты реально веришь в эту чушь про «свет»? Ну, типа встретишь свою противоположность и всё, искра, буря, безумие?

Вика хмыкнула, поправляя хвост тёмных волнистых волос, выбившийся из-под бейсболки.

– Поверие как поверие. Городские легенды всегда красивые. Но в жизни всё проще: либо тебе комфортно с человеком, либо нет.

– Ну да, – хохотнула Ира, – особенно когда этот «свет» оказывается каким-нибудь ботаником, которого надо защищать от местных.

Их разговор прервал резкий выкрик Паши — одного из парней, шедших впереди. Он, явно раззадоренный выпитым пивом, преградил дорогу невысокой девушке, которая пыталась пройти мимо.

– Эй, кудрявая! Куда так торопимся? – Паша осклабился, пытаясь схватить незнакомку за рукав дизайнерской кофты оверсайз. – Чё такая хмурая? Улыбнись, красавица.

Вика остановилась, почувствовав неприятный укол раздражения. Она не любила такие сцены. Девушка перед Пашей выглядела эффектно: чёрные кудрявые волосы, пирсинг в брови и на губе, уверенная стойка. Она не выглядела испуганной, скорее — смертельно уставшей от человеческой тупости.

– Руку убери, – голос незнакомки прозвучал низко и спокойно.

– Ого, зубки показываем? – Паша сделал шаг вперёд, нарушая личное пространство. – А если не уберу?

Адель — а это была именно она — почувствовала, как внутри закипает привычная ярость. Та самая, что гнала её в боксёрский зал с четырнадцати лет. Та самая, что помогала выживать, когда отец поднимал на неё руку, а мать молча кивала, одобряя «воспитание». Она уже сжала кулак, готовая пробить серию в челюсть наглецу, но тут между ними выросла фигура в чёрной кепке.

– Паш, тормози, – Вика мягко, но уверенно отодвинула парня в сторону. – Иди догоняй остальных, мы сейчас подойдём.

– Да ладно тебе, Вик, я просто пошутил! – буркнул тот, но, встретившись с её холодным взглядом, предпочёл ретироваться.

Вика повернулась к девушке. На мгновение время словно замедлилось. Она увидела в глазах напротив не просто агрессию, а глубоко запрятанную жажду тепла, прикрытую слоями татуировок и колючим взглядом. Адель же замерла, поражённая спокойствием этой незнакомки. От Вики веяло надёжностью и каким-то странным, почти забытым Адель чувством безопасности.

– Извини за него, – тихо сказала Вика, рассматривая необычные черты лица девушки. – Он иногда не соображает, что несёт.

– Сама бы справилась, – буркнула Адель, но кулаки разжала. – Но спасибо.

– Я Вика.

– Адель.

– Красивое имя, – улыбнулась Вика. – Ты танцами занимаешься? По осанке видно.

Адель удивлённо приподняла бровь, коснувшись пальцами пирсинга на губе.

– Дансхолл. И бокс. Странное сочетание, да?

– Нормальное, – Вика пожала плечами. – Я вот на байке езжу, а Ира, – она кивнула на подошедшую подругу, – борец. Так что мы тут все «странные».

Ира, которая до этого момента с интересом наблюдала за сценой, вдруг замерла. Из-за спины Адель вышла ещё одна девушка. Она была тихой, почти незаметной, с короткой стрижкой «под мальчика» и огромными, какими-то детскими глазами, в которых плескалась тревога. Над её левой бровью виднелась небольшая татуировка.

– Адель, пойдём? – прошептала Катя, непроизвольно прижимаясь к подруге. – Пожалуйста.

Ира почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она видела много людей, участвовала в десятках потасовок, но эта хрупкая девушка, похожая на испуганного котёнка, вызвала у неё странное, почти болезненное желание загородить её от всего мира. Тот самый «свет», о котором они говорили пять минут назад, вдруг ослепил её в облике этой печальной девчонки.

– Всё нормально, Кать, – Адель приобняла подругу за плечи. – Это Вика и Ира. Они адекватные.

– Привет, – Ира сделала шаг вперёд, стараясь звучать как можно мягче, что давалось ей с трудом. – Я Ира. Не бойся, мы своих не обижаем.

Катя подняла взгляд на Иру. В этом коротком взгляде было всё: и страх перед прошлым, и боль от предательства матери, и те два месяца в лечебнице, которые до сих пор снились ей в кошмарах. Но в глазах Иры она увидела не жалость, а какую-то первобытную верность.

– Я Катя, – едва слышно ответила она.

– Ладно, девчонки, – Вика посмотрела на часы. – Мы тут собирались в бар неподалёку, я там иногда подрабатываю, но сегодня просто отдыхаем. Катя, Адель, не хотите с нами? Обещаю, Паша будет сидеть тише воды, ниже травы.

Адель переглянулась с Катей. Они жили вместе уже год, делили одну квартиру на двоих, спасаясь от призраков прошлого. Катя была для Адель сестрой, за которую она была готова убить. И сейчас она видела, что Кате, несмотря на страх, почему-то хочется остаться.

– Пойдём, – решила Адель. – Всё равно дома только пустой холодильник и скучные мысли.

Путь до бара прошёл в на удивление лёгкой беседе. Вика шла рядом с Адель, и их плечи иногда соприкасались. Каждый такой контакт отзывался у Адель странным теплом в груди. Она, привыкшая к ударам отца и холоду матери, вдруг поняла, что ей не хочется ершиться. Вика была как тихая гавань.

– Ты сама одежду шьёшь? – спросила Вика, кивнув на необычный крой штанов Адель.

– Да, – с ноткой гордости ответила та. – Дизайнер. Пытаюсь создать что-то своё, чтобы не быть похожей на серую массу.

– Круто. У тебя есть стиль. Это редкость.

В баре было шумно, но Вика быстро нашла укромный столик в углу. Ира тут же усадила Катю рядом с собой, заказав ей яблочный сок.

– Ты какая-то совсем прозрачная, Кать, – Ира внимательно рассматривала её руки, заметив старые шрамы на запястьях, едва скрытые рукавами кофты.

Катя инстинктивно одёрнула рукава, покраснев.

– Это... это старое. Я просто... иногда не справляюсь.

Ира накрыла её ладонь своей широкой и мозолистой ладонью.

– Теперь справишься. Если кто тронет — завяжу в узел. Поняла?

Катя впервые за вечер слабо улыбнулась. Эта грубоватая забота была ей понятней и ближе, чем притворная вежливость.

Тем временем Адель и Вика вышли на крыльцо покурить. Ночной город сверкал огнями, где-то вдалеке ревел мотор мотоцикла.

– Знаешь, – Адель выпустила струю дыма, глядя на свои татуировки на руках, – я всю жизнь пытаюсь доказать, что я чего-то стою. Что я достойна любви. Дедушка был единственным, кто в меня верил. А остальные... Только били и ломали.

Вика повернулась к ней, облокотившись на перила. В свете фонаря её чёрные волнистые волосы казались отлитыми из стали.

– Тебе не нужно ничего доказывать, Адель. Ты уже здесь. Ты выстояла. Этого достаточно.

– Откуда ты такая взялась? – Адель горько усмехнулась. – Спокойная, правильная...

– Я не правильная, – Вика покачала головкой. – У меня тоже своих демонов хватает. Просто я научилась с ними договариваться. И, кажется, сегодня я нашла причину, почему это поверие про свет всё-таки существует.

Адель затаила дыхание.

– И почему?

– Потому что когда ты рядом, мне кажется, что мир не такой уж и дерьмовый, – Вика сделала шаг ближе, сокращая расстояние до минимума.

Адель почувствовала запах её парфюма — смесь кожи и чего-то хвойного. Она всегда была универсалом в отношениях, привыкла и брать, и отдавать, но сейчас ей до дрожи в коленях хотелось просто прислониться к этой девушке и выдохнуть всё то напряжение, которое копилось в ней с девяти лет.

– Вик... – прошептала она.

– Тише, – Вика осторожно коснулась её кудряшек. – Мы никуда не торопимся. У нас впереди вся ночь. И, возможно, вся жизнь.

Внутри бара Ира рассказывала Кате какую-то смешную историю про свои тренировки, и Катя смеялась — искренне, без тени страха. Она чувствовала, что Ира — это её личный телохранитель, её броня. А Ира смотрела на «плюшевого мишку» перед собой и понимала, что больше никогда не позволит этой девочке плакать в одиночестве.

Две пары, такие разные, но связанные одним и тем же чувством узнавания. В ту ночь городское поверие перестало быть просто легендой. Свет нашёл тех, кто слишком долго блуждал в темноте, и этот свет был тёплым, как руки Вики, и надёжным, как слово Иры.

Адель посмотрела на звёзды, скрытые городским смогом, и впервые за долгое время почувствовала, что она дома. Не в квартире, которую они снимали с Катей, а здесь, рядом с человеком, который увидел в ней не просто «пацанку» с пирсингом, а живую, достойную любви душу.

– Пойдем внутрь? – Вика протянула ей руку. – Там Катя, кажется, уже совсем освоилась.

– Пойдем, – Адель уверенно переплела свои пальцы с пальцами Вики. – Нам ещё Катю у Иры отбивать, а то она её затискает.

Они вошли в бар, оставляя холодную ночь позади. Впереди было много трудностей, разговоров о прошлом и заживления старых ран, но теперь они знали главное: они больше не одни. Свет загорелся, и гасить его никто не собирался.