Metall family

Воскресный обед в семье Швагенвагенсов всегда был событием ритуальным. Глэм, идеально выпрямив спину, методично разрезал бифштекс, а звон ножа о фарфор был единственным звуком, нарушающим тишину, пока Вики не принималась увлеченно рассказывать о новом байке в мастерской.

– Знаете, сегодня в новостях снова обсуждали эти марши, – Глэм отложил приборы и аккуратно протер уголки губ салфеткой. – Все эти новомодные веяния... гомосексуализм и прочее. Это весьма прискорбно. Такие люди, как правило, лишены внутреннего стержня и моральных ориентиров. С ними лучше не иметь никаких дел, это ведет к деградации личности.

Вики хмыкнула, прихлебывая чай.

– Да ладно тебе, Глэм. Лишь бы в драку не лезли, а там пусть хоть с конями в десны лупятся. Хотя, конечно, зрелище не для слабонервных.

Ди, сидевший напротив отца, замер. Его вилка едва заметно звякнула о край тарелки. Он поднял свои холодные голубые глаза и, стараясь придать голосу максимум безразличия, спросил:

– А что, если кто-то из нас окажется таким? Ну, чисто гипотетически. Что, если твой сын станет гомосексуалом?

Глэм на секунду замер, а затем его лицо озарила мягкая, снисходительная улыбка, которая всегда бесила Ди больше всего на свете. Это была улыбка человека, уверенного в своем абсолютном превосходстве.

– Ди, дорогой, – Глэм негромко рассмеялся, – в нашей семье это исключено. Ты слишком умен и рационален для подобных... девиаций. Это удел слабых умов, ищущих внимания. Так что не забивай себе голову глупостями. Передай, пожалуйста, соль.

Ди молча подвинул солонку. Внутри него что-то мелко задрожало, но лицо осталось каменной маской. Хеви, сидевший рядом, лишь пожал плечами и продолжил уплетать добавку, не особо вникая в суть разговора.

На следующий день в школе Хеви был в приподнятом настроении, пока не заметил знакомую макушку брата в коридоре старшего блока. Ди шел быстро, почти скрытно, и юркнул в мужской туалет в самом конце крыла, которым почти никто не пользовался из-за вечно сломанных кранов.

– Эй, Ди! – крикнул Хеви, но брат не услышал.

Любопытство всегда было движущей силой младшего Швагенвагенса. Хеви на цыпочках подошел к двери и приоткрыл ее ровно настолько, чтобы видеть происходящее внутри.

То, что он увидел, заставило его сердце уйти в пятки.

Ди стоял прижатым к холодной кафельной стене. Напротив него возвышался парень — настоящий гигант, на голову, а то и на полторы выше Ди. У незнакомца были необычные пепельно-серые волосы, собранные в небрежный хвост, а его руки, удерживающие Ди за плечи, были почти полностью покрыты черными татуировками. Свет ламп бликовал на металле: пирсинг в нижней губе, в крыле носа и целая россыпь сережек в ушах.

Это был Денис. И он целовал Ди.

Это не было похоже на те неловкие поцелуи из фильмов. Денис действовал уверенно и властно. Он запустил одну руку в светлые волосы Ди, слегка оттягивая их назад, чтобы заставить того приоткрыть рот. Его губы, украшенные холодным кольцом, накрыли губы Ди в глубоком, жадном поцелуе.

Хеви видел, как пальцы Ди судорожно вцепились в черную толстовку парня, сминая ткань. Ди не просто не сопротивлялся — он тянулся навстречу, прерывисто выдыхая в губы Дениса. Поцелуй был тягучим, влажным; Денис слегка прикусил нижнюю губу Ди, вызывая у того тихий, почти беззвучный стон, а затем снова заполнил его рот своим языком, исследуя и подчиняя.

Хеви почувствовал, как у него горят уши. Он попятился, едва не споткнувшись о порог, и бросился прочь по коридору, чувствуя, как в голове все перемешалось. Его брат, идеальный, заносчивый Ди, целовался с каким-то татуированным фриком.

Вечер того же дня был невыносимо душным, хотя окна столовой были открыты настежь. Семья снова собралась за ужином. Глэм рассказывал какую-то историю о тонкостях настройки гитары, Вики изредка вставляла комментарии, а Ди сидел тише воды, ниже травы, ковыряя вилкой в тарелке.

Хеви чувствовал, как тайна жжет его изнутри. Он то и дело бросал на брата косые взгляды, и Ди, заметив это, нахмурился.

– Хеви, у тебя проблемы с глазами? – холодно осведомился старший брат. – Ты весь вечер на меня пялишься.

– Ничего я не пялюсь! – огрызнулся Хеви, чувствуя, как внутри закипает странная смесь обиды и желания выплеснуть правду. – Просто думаю о том, какой ты лицемер.

За столом воцарилась тишина. Глэм медленно положил вилку.

– Хеви, следи за выражениями, – мягко, но предупреждающе произнес отец. – Объяснись.

– А чего объясняться? – Хеви вскочил со стула, его лицо покраснело. – Ди вчера спрашивал, что будет, если он станет геем. А ты, пап, смеялся! Так вот, можешь смеяться дальше, потому что я видел его сегодня в школьном туалете!

Ди побледнел так, что стал похож на привидение. Его пальцы, сжимавшие нож, побелели.

– Хеви, замолчи, – прошипел он сквозь зубы.

– Не замолчу! – выкрикнул младший. – Он там был с каким-то огромным парнем, серым таким, весь в татуировках и железе! И они целовались! По-настоящему! Этот парень прижал Ди к стене и...

– Хеви, достаточно, – голос Глэма изменился.

Это был не тот спокойный тон, к которому они привыкли. Это был ледяной, вибрирующий звук, от которого по коже пробегали мурашки. Глэм медленно повернул голову к старшему сыну.

– Ди?

Ди молчал. Он смотрел в свою тарелку, и Хеви вдруг стало страшно. Он никогда не видел брата таким... беззащитным. Вся его напускная крутость и интеллект испарились, оставив лишь дрожащего подростка.

– Ди, я жду ответа, – повторил Глэм. – Твой брат фантазирует, не так ли?

Вики, которая до этого момента молчала, нахмурилась и перевела взгляд с мужа на сына.

– Ди, малый, просто скажи, что это шутка, – буркнула она, хотя в ее голосе уже не было прежней уверенности.

Ди поднял голову. Его глаза блестели от подступающих слез, которые он отчаянно пытался сдержать. Он посмотрел на отца, затем на Хеви, который теперь выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

– Это не шутка, – голос Ди сорвался, но он продолжил. – Его зовут Денис. И да, мы встречаемся.

Звук пощечины, последовавшей за этим признанием, показался Хеви громче пушечного выстрела. Глэм не вскочил, он просто протянул руку и ударил сына по лицу с такой силой, что голова Ди дернулась в сторону.

– Глэм! – крикнула Вики, вскакивая.

– Вон, – тихо сказал Глэм, указывая пальцем на дверь. – Уйди с моих глаз. В свою комнату. Сейчас же.

Ди медленно встал. На его бледной щеке уже расцветало красное пятно. Он не сказал ни слова, не посмотрел на Хеви, в чьих глазах застыл ужас от содеянного. Ди просто развернулся и вышел из столовой, стараясь сохранять остатки достоинства, хотя его плечи мелко дрожали.

– Пап, я... – начал Хеви, заикаясь.

– Ешь, Хеви, – отрезал Глэм, снова беря в руки нож и вилку. Его руки были идеально спокойны, но в глазах застыла такая стужа, что Хеви стало физически холодно. – Мы закроем эту тему. Раз и навсегда.

Вечер в доме Швагенвагенсов перестал быть просто ужином. Он стал началом конца той идеальной картинки, которую Глэм так старательно выстраивал годами. А в своей комнате Ди, прижавшись лбом к холодному стеклу окна, набирал сообщение единственному человеку, который сейчас мог его понять.

«Он узнал. Мне страшно, Ден».