Я знаю

Особняк Годфри всегда напоминал Крис склеп, оббитый бархатом и залитый слишком дорогим светом. Это было место, где тишина стоила миллионы, а секреты гнили под безупречно натёртым паркетом. Крис Валтор знала это здание так же хорошо, как и своё собственное отражение. Её отец годами делил с Оливией Годфри не только бизнес-схемы, но и те тёмные углы реальности, о которых обычные жители Хемлок Гроув даже не догадывались.

Оливия Крис обожала. Возможно, потому, что видела в ней ту породу, которой не нужно было учить манерам — Крис впитывала холодную элегантность вместе с воздухом. А возможно, Оливии просто нравилось, как Крис умела одной фразой довести Романа до белого каления.

В тот вечер Крис было невыносимо скучно. Дождь за окном превращал город в серое месиво, и единственным развлечением казалась перспектива навестить Шелли. Шелли была единственным существом в этом доме, обладавшем чем-то похожим на душу. Ну и, конечно, там был Роман.

Крис не стала утруждать себя выбором наряда. Она натянула широкие спортивные штаны и короткий топ, перехватила волосы в небрежный узел и, не предупредив никого, поехала в поместье. Ей было плевать на дресс-код. Она знала, кто такой Роман Годфри на самом деле. Знала про жажду, про кровь, про ту тьму, что бурлила под его дизайнерскими рубашками. И это знание давало ей право на любую дерзость.

Когда она вошла в холл, её встретила тишина. Горничная лишь мельком кивнула, привыкшая к визитам дочери партнёра миссис Годфри.

— Шелли у себя? — бросила Крис, направляясь к лестнице.

— Мисс Шелли уехала с миссис Годфри на благотворительный вечер, — отозвалась женщина. — Дома только мистер Роман.

Крис замерла на ступеньке, и на её губах заиграла предвкушающая усмешка. Это было даже лучше.

Она нашла его в малой гостиной. Роман сидел в глубоком кресле, сжимая в руке стакан с чем-то подозрительно густым и тёмным. Свет от камина падал на его лицо, заостряя скулы и делая взгляд ещё более тяжёлым.

— Ты выглядишь так, будто пытаешься решить уравнение, которое тебе не под силу, — произнесла Крис вместо приветствия, прислонившись к дверному косяку. — Опять экзистенциальный кризис вперемешку с похмельем?

Роман медленно повернул голову. Его глаза на секунду вспыхнули чем-то недобрым, но он тут же взял себя в руки, принимая привычный вид скучающего принца.

— Валтор. Ты забыла, что в приличных домах принято стучать? Или в твоём спортивном зале тебя учили только вваливаться без приглашения? — Он окинул её взглядом с ног до головы. — Выглядишь ужасно. Даже для тебя.

— О, прости, я забыла, что для аудиенции у Его Высочества нужно надевать вечернее платье и приносить в жертву девственницу, — Крис прошла в комнату и бесцеремонно уселась на край стола прямо перед ним. — Шелли нет, так что мне придётся развлекать тебя. Хотя, судя по твоему лицу, ты скорее предпочёл бы вскрыть себе вены от тоски.

— Я предпочёл бы, чтобы ты исчезла так же внезапно, как и появилась, — Роман сделал глоток из стакана, не сводя с неё глаз. — От тебя слишком много шума, Крис. Даже когда ты молчишь.

— Это называется «харизма», Роми. Тебе стоит погуглить это слово, когда закончишь косплеить Дракулу на минималках.

Роман резко поставил стакан на столик. Звук удара стекла о дерево заставил Крис внутренне подобраться, но внешне она осталась абсолютно спокойной.

— Ты думаешь, что если ты знаешь мой секрет, то ты в безопасности? — Его голос стал тише, приобретая те самые опасные обертоны, от которых у нормальных людей бежали мурашки по коже. — Ты играешь с огнём, приходя сюда в таком виде и неся эту чушь.

— С огнём? — Крис рассмеялась, подаваясь вперёд. — Ром, мы знакомы с песочницы. Я видела, как ты плакал из-за разбитой коленки, и я видела, как ты ешь. Меня не напугать твоими фокусами со взглядом. Ты просто избалованный мальчишка, которому скучно в своём золотом аквариуме.

Роман поднялся с кресла. Он был значительно выше её, и его тень мгновенно накрыла девушку.

— Ты не имеешь ни малейшего понятия, о чём говоришь, — прошипел он. — Ты просто маленькая, наглая девчонка, которая слишком много на себя берет, потому что моя мать к ней благосклонна.

— Твоя мать любит меня больше, чем тебя, и мы оба это знаем, — Крис спрыгнула со стола, оказавшись к нему почти вплотную. — Тебя это бесит, да? Что кто-то может смотреть на тебя и не дрожать от страха?

— Меня бесит твоя самоуверенность, — Роман сделал шаг вперёд, вынуждая её отступить. — Твоё вечное желание уколоть, твой сарказм, который ты используешь как щит. От чего ты прячешься, Крис?

— Я? Прячусь? — Она фыркнула, продолжая пятиться, пока не упёрлась спиной в спинку массивного кожаного дивана. — Это ты прячешься за бутылками и дорогими костюмами. Ты боишься самого себя больше, чем кто-либо другой.

— Замолчи, — бросил он, и в его глазах промелькнул голодный блеск.

— А то что? Укусишь меня? — Крис вскинула подбородок, её глаза горели вызовом. — Давай, Роман. Покажи, какой ты монстр. Или ты только и можешь, что хамить гостям?

Это стало последней каплей. Роман не привык, чтобы ему бросали вызов так открыто, так бесстрашно. Вспышка ярости, смешанная с чем-то иным, более древним и тёмным, захлестнула его.

Одним резким движением он схватил её за плечи и толкнул назад. Крис не успела вскрикнуть, как оказалась повалена на мягкие подушки дивана. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, Роман навис над ней, придавливая своим телом, блокируя любые пути к отступлению.

Его руки сжали её запястья, прижимая их к поверхности дивана над её головой.

— Ты слишком много болтаешь, Валтор, — прорычал он прямо ей в лицо.

Крис тяжело дышала, её сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Но в её глазах всё ещё не было страха — только чистый, концентрированный азарт.

— И это всё? — выдохнула она, глядя ему прямо в зрачки, которые теперь занимали почти всю радужку. — Ты решил поиграть в доминирование? Как предсказуемо.

Роман наклонился ниже. Его лицо оказалось в сантиметре от её шеи. Она почувствовала его горячее, прерывистое дыхание на своей коже. Этот контраст — его холодная натура и этот жар — заставил её вздрогнуть.

— Ты даже не представляешь, как сильно ты меня раздражаешь, — прошептал он ей в самую кожу, чуть ниже уха. — Твой запах... он повсюду. Ты пахнешь дождём и наглостью.

Крис замерла. Сарказм, который всегда был её верным спутником, вдруг застрял в горле. В этой близости было слишком много правды. Она чувствовала напряжение каждого его мускула, чувствовала ту невидимую силу, которая исходила от него волнами.

— Так сделай что-нибудь с этим, — прошептала она, и её голос предательски дрогнул. — Хватит угроз, Роман.

Он замер. Его губы коснулись её пульсирующей жилки на шее — мимолётно, почти невесомо, но Крис почувствовала, как по телу прошла электрическая судорога. Это не было похоже на нападение. Это было похоже на признание.

Роман медленно поднял голову, глядя на неё сверху вниз. Его взгляд больше не был яростным. Он был растерянным и тёмным от желания, которое они оба так тщательно маскировали годами колкостей и насмешек.

— Ты ненормальная, — тихо сказал он, ослабляя хватку на её запястьях, но не спеша подниматься.

— А ты только сейчас это заметил? — Крис попыталась вернуть на лицо привычную ухмылку, но вышло слабо. — Мы оба ненормальные, Роман. В этом городе по-другому не выжить.

Роман не ответил. Он продолжал смотреть на её губы, и в комнате стало так тихо, что было слышно только потрескивание дров в камине и их общее, сбившееся дыхание.

— Если я сейчас тебя не отпущу, — начал он, и его голос звучал как предупреждение самому себе, — я за себя не ручаюсь.

— А кто сказал, что я хочу, чтобы ты меня отпускал? — Крис высвободила одну руку и медленно провела кончиками пальцев по его щеке, касаясь линии челюсти.

Роман закрыл глаза, на мгновение прижимаясь лицом к её ладони. В этом жесте было столько скрытой боли и нужды, что у Крис перехватило дыхание. Весь их сарказм, все их ссоры были лишь долгой прелюдией к этому моменту, когда маски сорваны, а сущности обнажены.

— Моя мать убьёт нас обоих, — глухо произнёс он, снова открывая глаза.

— Оливия будет в восторге, — парировала Крис, наконец обретая прежнюю уверенность. — Она всегда хотела, чтобы я была частью семьи. Считай, что я просто иду навстречу её желаниям.

Роман усмехнулся — на этот раз искренне, без тени злобы.

— Ты невыносима.

— А ты влюблён, — Крис дерзко улыбнулась. — И это бесит тебя больше всего на свете.

Он не стал спорить. Вместо этого он сократил последние миллиметры между ними, накрывая её губы своими. Это был поцелуй, в котором смешались вкус крови, горечь разочарований и та дикая, необузданная страсть, которая могла родиться только в Хемлок Гроув.

Дождь продолжал стучать по крыше особняка Годфри, смывая следы прошлого, но здесь, в полумраке гостиной, начиналась новая история, где сарказм больше не был нужен, чтобы скрыть правду. Крис Валтор знала, на что шла, заходя в этот дом. И Роман Годфри, наконец-то, перестал бежать от того, что было неизбежно с самого их детства.