Съёмки

Студийный свет слепил, отражаясь от глянцевых поверхностей микшерного пульта. Билл Каулитц устало откинулся на спинку кожаного кресла, чувствуя, как в висках пульсирует ритм новой демо-записи. Работа над альбомом шла медленно, и в редкие минуты перерыва он позволял себе провалиться в бездонную пропасть социальных сетей.

Его палец лениво скользил по экрану смартфона, пролистывая однотипные посты, пока взгляд не зацепился за знакомое лицо. Крис.

Его бывшая невестка, если можно так выразиться. Девушка, которая три года назад буквально сбежала из их жизни, не выдержав бесконечных сцен ревности и подтвержденных слухов об изменах Тома. Билл был единственным, с кем она сохранила хрупкую, почти призрачную связь. Редкие сообщения по праздникам, короткие «как дела?» — этого хватало, чтобы знать: она жива, она справляется.

Но то, что он увидел сейчас, заставило его сердце пропустить удар.

Это было видео со съемочной площадки «Ворона». Бэкстейдж, снятый кем-то из персонала. Полумрак декораций, имитирующих спальню. На широкой кровати, раскинувшись на подушках, лежал Билл Скасгард. Его бледная кожа в свете софитов казалась почти фарфоровой, а татуировки, нанесенные гримерами, добавляли образу опасной притягательности.

А сверху, оседлав его бедра, сидела Крис. На ней было лишь тонкое кружевное белье, которое практически ничего не скрывало. Ее ладони покоились на его широких плечах, а пальцы Скасгарда собственнически и уверенно сжимали ее бедра.

Они не играли. Точнее, камера еще не работала, режиссер что-то обсуждал с оператором, но эти двое... Они находились в своем собственном коконе. Крис наклонилась к самому лицу актера, что-то шепча ему на ухо, и Скасгард хрипло рассмеялся, подавшись навстречу. В этом коротком фрагменте было столько неприкрытой, искренней химии, что воздух в студии, казалось, наэлектризовался.

– Черт возьми, Крис... – прошептал Билл под нос. – Ты действительно влюбилась в него.

Это не было просто актерской игрой. Он знал этот взгляд. Именно так она когда-то смотрела на Тома, прежде чем тот превратил ее жизнь в пепел.

Дверь студии с грохотом распахнулась. Билл не успел заблокировать экран, когда в помещение ворвался Том. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты, а в глазах полыхало то самое безумие, которого Крис боялась больше всего на свете.

– Ты видел это? – Голос Тома дрожал от едва сдерживаемой ярости. Он швырнул свой телефон на пульт прямо перед братом. – Ты видел, что эта дрянь вытворяет с этим шведским выскочкой?

Билл вздохнул, стараясь сохранять спокойствие.

– Том, это работа. Она актриса. Ты сам знал, на что она идет, когда она начинала карьеру.

– Работа?! – Том взревел, ударив кулаком по столу. – Он лапает ее! Она почти голая на нем сидит! Прошло три года, Билл, но она моя. Она принадлежит мне, и никакой Скасгард не прикоснется к ней, пока я дышу.

– Она тебе не принадлежит, – отрезал Билл, поднимаясь с кресла. – Ты потерял ее сам. Своими руками. Ты изменял ей направо и налево, ты довел ее до нервного срыва. Оставь ее в покое.

Том схватил брата за грудки, притягивая к себе. Его дыхание было прерывистым и пахло крепким кофе.

– Мне плевать на твои нравоучения. Я еду туда. В Прагу, или где они там снимают это дерьмо. Я заберу ее. А этого шведа я уничтожу.

Билл почувствовал, как внутри него разливается холодный липкий страх. Не за Крис — она была под защитой охраны и огромного проекта. А за их группу. За их репутацию. За самого Тома.

– Ты идиот, – тихо сказал Билл, глядя брату прямо в глаза. – Ты хоть понимаешь, кто такие Скасгарды? Это не просто актеры. Это династия. У них связи по обе стороны океана. Если ты хоть пальцем тронешь Билла Скасгарда или устроишь скандал на его площадке, они сотрут нас в порошок. Нас не просто «отменят», Том. О группе Tokio Hotel забудут на следующий же день. Нас растопчут и выкинут на обочину истории.

Том на мгновение замер. В его глазах отразилась борьба между ослепляющей ревностью и остатками здравого смысла. Но ярость перевесила.

– Плевать на группу, – прошипел он. – Крис — это всё, что имело значение. И я не отдам ее ему.

Он оттолкнул брата и вылетел из студии, громко хлопнув дверью.

Билл остался стоять в тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляторов. Он снова посмотрел на экран своего телефона, где видео зациклилось. Крис смеялась. Скасгард смотрел на нее так, словно она была единственным живым существом во Вселенной.

Билл знал: это не просто интрижка. И он также знал, что его брат только что подписал им смертный приговор.

***

Прага встретила Крис прохладным вечерним туманом. Съемки «Ворона» были изматывающими, мрачными, но в то же время невероятно вдохновляющими. Роль Шелли требовала от нее полной самоотдачи, но самым сложным — и одновременно самым легким — оказалось взаимодействие с партнером.

Билл Скасгард был воплощением харизмы. Тихий, вдумчивый вне кадра, он превращался в стихийное бедствие, стоило режиссеру скомандовать «Мотор!». Но между дублями... между дублями он был тем, кто укрывал ее плечи курткой, кто приносил ей горячий чай и кто просто молчал рядом, когда наваливалась усталость.

– Ты снова в своих мыслях, – раздался его низкий, чуть хрипловатый голос.

Крис вздрогнула и обернулась. Билл стоял у входа в ее трейлер, все еще в гриме — бледный, с черными подтеками под глазами.

– Просто устала, – улыбнулась она, пропуская его внутрь. – Сложная сцена сегодня.

– Ты была великолепна, – он подошел ближе, и в тесном пространстве трейлера сразу стало слишком мало места. – Я серьезно. Иногда мне кажется, что ты не играешь любовь ко мне.

Крис опустила глаза, чувствуя, как щеки обжигает румянец.

– А ты? – тихо спросила она. – Ты играешь?

Скасгард протянул руку, осторожно коснувшись пальцами ее подбородка, заставляя поднять голову. Его взгляд был пронзительным.

– Я никогда не умел так хорошо врать, Крис.

Он медленно наклонился, сокращая расстояние между ними, когда снаружи раздались крики. Громкие, злые, до боли знакомые голоса.

– Где она?! Крис! Выходи сейчас же!

Крис похолодела. Этот голос она узнала бы из тысячи. Том.

– Что происходит? – Билл нахмурился, его рука легла на плечо девушки, защитным жестом притягивая ее к себе.

– Это он... – прошептала Крис, и в ее голосе послышался надрыв. – Том здесь.

Билл Скасгард не выглядел испуганным. Напротив, его лицо приобрело то самое пугающее выражение, которое он использовал для своих самых мрачных ролей. Спокойствие хищника, встретившего незваного гостя.

– Твой бывший? – уточнил он, хотя и так знал ответ.

– Билл, пожалуйста, не выходи, – Крис схватила его за руку. – Он неуправляем. Он может сделать что угодно.

– Крис, – Скасгард мягко высвободил руку и заглянул ей в глаза. – Я не привык прятаться в собственном трейлере. Подожди здесь.

Он вышел на улицу, и Крис, не в силах оставаться на месте, последовала за ним.

На площадке царил хаос. Охрана пыталась сдержать Тома Каулитца, который выглядел как человек, потерявший связь с реальностью. Его волосы были спутаны, одежда помята, а в глазах горел огонь чистого безумия. Рядом, пытаясь удержать брата за плечи, стоял изможденный Билл Каулитц.

– Опусти руки, Том! – кричал Билл. – Ты всё портишь!

Увидев Скасгарда, Том замер. Он смерил шведа взглядом, полным ненависти.

– Так вот ты какой, – выплюнул Том, вырываясь из хватки охраны. – Решил поиграть в героя-любовника? Она моя. Слышишь? Ты просто временная замена.

Скасгард стоял неподвижно, засунув руки в карманы куртки. Он казался намного выше и внушительнее Тома в этот момент.

– «Твоя»? – Билл произнес это слово так, словно пробовал на вкус что-то неприятное. – Насколько я знаю, Крис — свободный человек. И она сама решает, с кем ей быть.

– Ты не знаешь, о чем говоришь! – Том сделал шаг вперед, но охранники тут же преградили ему путь. – Крис, скажи ему! Скажи, что ты любишь меня!

Крис вышла из-за спины Скасгарда. Ее трясло, но она нашла в себе силы заговорить.

– Том, уходи. Пожалуйста. Между нами всё кончено три года назад. Ты не имеешь права приходить сюда и устраивать этот цирк.

– Я пришел за тобой! – Том протянул к ней руку. – Поехали со мной. Я всё прощу. Забудем этого актеришку...

– Ты «простишь»? – Крис горько усмехнулась. – Это я должна была прощать, Том. Но я устала. Я больше не твоя собственность. И если ты не уйдешь сейчас, я вызову полицию.

Билл Каулитц, стоявший чуть поодаль, закрыл лицо руками. Он понимал: это конец. Карьера, репутация, отношения с братом — всё рушилось прямо здесь, под тусклыми фонарями пражской киностудии.

– Пойдем, Том, – тихо сказал Билл, подходя к брату. – Пойдем. Ты уже сделал достаточно.

Том посмотрел на брата, затем на Крис, которая теперь стояла рядом со Скасгардом. Швед положил руку ей на талию, и она не отстранилась. Напротив, она прижалась к нему, ища защиты.

– Ты пожалеешь об этом, – прошипел Том, обращаясь к Скасгарду. – Я уничтожу тебя.

Билл Скасгард лишь слегка приподнял бровь.

– Удачи, – спокойно ответил он. – Но советую сначала разобраться со своей собственной жизнью.

Когда братьев Каулитц наконец вывели с территории студии, на площадке воцарилась тяжелая тишина. Крис закрыла глаза, чувствуя, как силы покидают ее.

– Всё кончено, – прошептала она.

– Нет, – Билл Скасгард развернул ее к себе и обнял, укрывая от всего мира. – Всё только начинается.

Крис уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах грима и сигаретного дыма. Она знала, что завтра все таблоиды мира взорвутся заголовками о скандале. Она знала, что фанаты Tokio Hotel возненавидят ее еще сильнее. Но глядя в спокойные, уверенные глаза Билла, она впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

А где-то в ночной Праге Билл Каулитц сидел на заднем сиденье такси, глядя на своего сломленного брата, и понимал, что их мир никогда не будет прежним. Тень «Ворона» оказалась куда длиннее и мрачнее, чем они могли себе представить.