Животик

Весь день Джисон чувствовал себя так, словно его нервные окончания оголили и подсоединили к высоковольтной линии. Шоколадный аромат его феромонов стал настолько густым и терпким, что менеджеры подозрительно принюхивались, а мемберы старались не подходить слишком близко, списывая всё на гон. Но это не был гон. Это была игра Минхо.

Мастурбатор, плотно охватывающий его член под тренировочными штанами, отзывался на каждое движение. Каждый шаг в танцевальной практике, каждый прыжок отдавались волной невыносимого удовольствия, которое тут же превращалось в пытку, потому что разрядка была запрещена. Только в туалете, на пару минут, в полной тишине, задыхаясь от собственного желания, он позволял себе сойти с ума, но Минхо запретил вынимать игрушку.

Минхо же выглядел пугающе спокойным. Только расширенные зрачки и едва заметная дрожь в коленях выдавали его состояние. Внутри него весь день вибрировал девайс, раз за разом задевая чувствительную точку, заставляя запах мяты заполнять репетиционный зал ледяной свежестью.

Когда они, наконец, оказались в своей комнате и заперли дверь, воздух между ними буквально искрил.

– Время вышло, – прохрипел Джисон, срывая с себя штаны и избавляясь от опостылевшего, липкого силикона.

Его член, налитый кровью и подергивающийся от малейшего дуновения воздуха, выглядел почти болезненно возбужденным. Минхо, не говоря ни слова, опустился на колени. Его лицо раскраснелось, дыхание было рваным, а во взгляде читалась смесь обожания и собственной невыносимой нужды. Вибратор в его заднице всё еще работал на низких частотах, заставляя омегу вздрагивать при каждом движении.

– Позволь мне, – прошептал Минхо, обдавая головку Хана мятным дыханием.

Он обхватил основание ладонью, чувствуя, как бешено бьется пульс альфы. Сначала Минхо лишь коснулся кончиком языка самого края, слизывая капельку предэякулята, и Хан глухо застонал, зарываясь пальцами в темные волосы старшего.

Минхо взял его в рот медленно, привыкая к размеру. Его щеки втянулись, а горло сжалось, принимая горячую плоть. Каждый раз, когда он толкался глубже, вибратор внутри него смещался, заставляя Минхо непроизвольно сжимать челюсти и мышцы дна, что создавало для Хана невероятное давление.

– Боже, Минхо... – выдохнул Джисон, откидывая голову назад.

Минхо работал языком, обводя уздечку и уделяя внимание каждому сантиметру. Он сосал жадно, с характерным влажным звуком, который в тишине комнаты казался оглушительным. Его губы плотно обхватывали ствол, создавая вакуум, а рука в это время ритмично двигалась у основания. Минхо было трудно: вибрация внутри него вызывала спазмы, перед глазами всё плыло, и он едва удерживал равновесие, упираясь одной рукой в бедро Хана.

Джисон чувствовал, как внутри него закипает лава. Запах шоколада стал почти осязаемым, тяжелым. Он начал двигать тазом навстречу рту Минхо, задавая более жесткий темп. Минхо принимал его полностью, до самого горла, едва не задыхаясь, но не отстраняясь. Его глаза слезились, а из горла вырывались приглушенные стоны, которые тонули в плотном контакте.

– Я сейчас... Минхо, я всё, – предупредил Хан, чувствуя приближающийся взрыв.

В этот момент дверь, которую они в спешке не заперли на ключ, а лишь плотно прикрыли, распахнулась.

На пороге застыл Хёнджин с пакетом закусок в руках. Его глаза округлились, рот приоткрылся, а пакет с шорохом выпал из пальцев, рассыпая чипсы по полу.

Хан среагировал мгновенно. Несмотря на то, что он уже находился в процессе оргазма, он рванулся вперед, схватил Хёнджина за шиворот, втащил в комнату и с громким щелчком провернул ключ в замке.

– Только пикни кому-нибудь, Хван, – прорычал Джисон, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах, пока семя пачкало его собственный живот и руки Минхо.

Минхо остался сидеть на полу, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от слез и слюны, а мятный запах смешался с резким ароматом шоколада. Он даже не пытался прикрыться.

Хёнджин переводил взгляд с одного на другого, его лицо медленно заливалось краской.

– Вы... вы двое? – выдавил он, наконец. – Серьезно? Всё это время?

– Хёнджин, послушай, – Минхо поднялся, покачиваясь. Вибратор внутри него всё еще жужжал, и Хван, прислушавшись, впал в еще больший шок. – Это не касается никого в группе. Это наше дело.

– Наше дело? – Хёнджин нервно усмехнулся, прислонившись к двери. – Вы трахаетесь прямо у нас под носом, а я должен делать вид, что ничего не видел? Джисон-а, ты выглядишь так, будто сожрешь меня сейчас.

Хан подошел к Минхо, притянул его к себе и усадил на свои колени прямо на кровать, не заботясь о беспорядке. Он обнял омегу со спины, чувствуя, как тот дрожит.

– Что ты хочешь, Хван? – прямо спросил Джисон, глядя на друга исподлобья. – Сделка. Ты молчишь, а мы...

– А вы ответите на все мои вопросы, – перебил его Хёнджин, в глазах которого вспыхнуло любопытство. – На абсолютно все. Обо всём этом. О сексе, о том, как вы это скрываете, о... – он кивнул на Минхо, – о том, что у него там так странно гудит.

Джисон вздохнул, его рука скользнула вниз, под бедра Минхо. Он нащупал его напряженный член и начал мерно поглаживать его, заставляя старшего выгнуться в его руках.

– Ладно, – сдался Хан. – Садись и спрашивай. Но если хоть слово выйдет за пределы этой комнаты, я лично прослежу, чтобы ты больше не смог танцевать.

Хёнджин сел на стул, стоящий у стола, и во все глаза уставился на представшую перед ним картину. Альфа, всё еще полуголый, ласкает омегу, который едва сдерживает стоны, сидя у него на коленях.

– Как давно это началось? – спросил Хёнджин, облизнув пересохшие губы.

– Почти год назад, – ответил Джисон, ускоряя движения руки. – Сначала это были просто объятия после репетиций, потом... запах шоколада стал слишком сильно реагировать на его мяту.

– И вы делаете это каждую ночь? – Хёнджин подался вперед. – Даже когда мы в туре и спим в соседних номерах?

– Особенно когда мы в туре, – усмехнулся Минхо, кусая губу, когда Джисон нажал на головку его члена. – Риск добавляет остроты.

– А этот звук... – Хёнджин указал на живот Минхо. – Это то, о чем я думаю?

– Вибратор, – коротко бросил Хан. – Сегодня была игра. Он должен был ходить с ним весь день. И он всё еще внутри.

Хёнджин сглотнул. Его воображение рисовало слишком яркие картинки.

– И каково это? – прошептал он. – Ну, минет. Это правда так... как в фанфиках пишут? Что ты чувствуешь, Джисон, когда он это делает?

Хан посмотрел Хёнджину прямо в глаза, не прекращая дрочить Минхо.

– Это чувствуется так, будто твой мозг плавится, – честно сказал он. – Минхо знает каждое чувствительное место. Он использует язык так, что я забываю, как дышать. Когда он берет глубоко, до самого горла, и ты чувствуешь, как его мышцы сжимаются вокруг тебя... это лучше любого наркотика.

Минхо всхлипнул, его голова упала на плечо Хана.

– Джисон-и... быстрее, пожалуйста, – прохрипел он.

– Подожди, Минхо-я, – Хан поцеловал его в висок, продолжая двигать рукой. – Хёнджин еще не закончил.

– А тебе не противно? – Хёнджин обратился к Минхо. – Ну, вкус, запах... это ведь...

– Противно? – Минхо слабо улыбнулся, приоткрыв глаза. – Хван, когда ты любишь кого-то так, как я его, его вкус – это единственное, чего ты хочешь. Это вкус власти, нежности и обладания одновременно. Его запах шоколада становится слаще, когда он кончает. Я готов глотать это каждую ночь.

Хёнджин выглядел ошеломленным. Его мир только что перевернулся. Он видел этих двоих каждый день, видел их перепалки, их шутки, но никогда не задумывался о такой глубине страсти.

– А если вас поймают? – тихо спросил он.

– Ты же нас не выдашь, – Джисон резко дернул рукой, и Минхо вскрикнул, изливаясь на руку альфы и на свои собственные бедра.

Вибратор внутри омеги, казалось, взбесился, реагируя на оргазм своего хозяина. Минхо обмяк в руках Хана, тяжело и часто дыша.

– Я... я не выдам, – Хёнджин поднялся, чувствуя, что ему тоже нужно срочно уйти в душ. – Но это было... познавательно.

– Иди уже, Хван, – Хан вытирал руку салфеткой, не выпуская Минхо из объятий. – И не забудь закрыть дверь с той стороны.

Когда Хёнджин вышел, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим жужжанием игрушки.

– Ты же понимаешь, что теперь он будет смотреть на нас по-другому? – прошептал Минхо, прижимаясь к груди своего альфы.

– Плевать, – Хан вытащил девайс из Минхо и отбросил его в сторону. – Главное, что сейчас мы здесь. И я хочу тебя по-настоящему, без всяких игр.

Запах шоколада и мяты снова сплелся в единый, неразрывный узел, заполняя комнату обещанием долгой и жаркой ночи.