От ненависти до любви .

Воздух в комнате, казалось, наэлектризовался до предела. Тишина была не мирной, а давящей, предвещающей бурю. Грек стоял у окна, его широкие плечи, обтянутые чёрной футболкой, напряглись, а пальцы сжимались в кулаки. Саня, замерший в дверном проёме, в своей ярко-оранжевой кофте выглядел вызывающим пятном на фоне мрачного настроения напарника.

– Ты опять влез туда, куда тебя не просили, – голос Грека был низким, угрожающим рокотом. – Я сказал тебе ждать в машине.

– А я сказал, что не собираюсь смотреть, как тебя там зажимают! – Саня шагнул вперёд, его голубые глаза сверкнули упрямством. – Ты не пуп земли, Грек. Я тоже умею стрелять и соображать.

Грек резко развернулся. Его карие глаза потемнели от ярости, лицо исказилось. Потеря семьи дважды наложила на него неизгладимый отпечаток: страх потерять кого-то снова превращался в неконтролируемую агрессию.

– Ты едва не сдох! – рявкнул он, сокращая расстояние между ними в два широких шага. – Ты понимаешь, что если бы та пуля ушла на сантиметр левее, я бы сейчас твой труп упаковывал?

– Но она не ушла! – Саня толкнул его в грудь. – Хватит меня опекать, как дебила! Я твой напарник, а не домашний пёс!

Ярость вспыхнула мгновенно. Грек перехватил его руки, толкая назад, к стене. Саня, не приученный отступать, попытался вырваться, ударил коленом, попав Греку по бедру. Тот зашипел от боли и, потеряв контроль, наотмашь ударил Саню по лицу.

Звук пощёчины показался оглушительным. Саня отлетел к стене, ударившись затылком. Наступила мёртвая тишина.

Грек замер, тяжело дыша. Его кулаки всё ещё были сжаты, но когда он увидел, как Саня медленно сползает по стене, закрыв лицо руками, гнев испарился, оставив после себя ледяную пустоту. Плечи младшего затряслись. Сквозь пальцы Сани потекли слёзы, а из разбитой губы сочилась тонкая струйка крови.

– Саня... – голос Грека треснул.

Осознание ударило под дых сильнее любого противника. Он снова это сделал. Он снова причинил боль тому, кто ему дороже жизни, из-за своего гребаного страха потери. Грек рухнул на колени прямо перед ним, дрожащими руками пытаясь отнять ладони Сани от лица.

– Малыш, Саня, посмотри на меня... Прости, Боже, прости меня, – он шептал лихорадочно, его голос срывался на хрип.

Саня поднял голову. Его голубые глаза были полны не столько боли от удара, сколько невыносимой обиды и усталости.

– Ты всегда так делаешь, – прошептал Саня, шмыгая носом. – Ты просто бьёшь, чтобы я замолчал. Чтобы я не мешал тебе бояться за меня.

– Я идиот, – Грек притянул его к себе, практически втискивая в свои объятия. – Рыжик мой, прости. Я просто... я так испугался, когда увидел, как ты упал там, на складе. У меня всё внутри выгорело. Я не могу тебя потерять, понимаешь? Не могу.

Саня уткнулся лбом в плечо Грека, его пальцы вцепились в чёрную ткань футболки. Он всхлипнул последний раз и обмяк, позволяя старшему баюкать себя на полу.

– Я люблю тебя, придурок, – глухо произнёс Саня в плечо. – Поэтому и полез.

Грек замер. Эти слова, сказанные в такой момент, пробили последнюю броню.

– И я тебя люблю. Больше жизни, слышишь? – Грек отстранился, чтобы заглянуть в глаза. – Никогда больше не трону, клянусь.

Он осторожно коснулся губами разбитой губы Сани. Поцелуй был коротким, солёным от слёз и крови, но бесконечно нежным. Саня ответил, подаваясь вперёд, ища тепла. Грек перехватил инициативу, его поцелуи стали настойчивее, перемещаясь на челюсть, на шею.

– Саня... – выдохнул он, прикусывая кожу на нежной шее.

– М-м-м, – простонал Саня, запрокидывая голову.

Грек не сдержался. Он оставлял яркие отметины, засосы и легкие укусы на бледной коже, словно клеймил, заявляя права. Его руки забрались под оранжевую кофту, касаясь горячей кожи на пояснице. Саня вздрогнул, его дыхание сбилось.

– Грек, подожди, – прошептал он, когда рука старшего легла на ширинку шорт.

Грек мгновенно остановился, глядя на него с тревогой.

– Ты не хочешь? Я остановлюсь, Саня, только скажи.

– Нет, я... я хочу, – Саня отвел взгляд, его щеки покраснели. – Просто я боюсь. Немного. Я никогда... ну, ты понимаешь.

Грек почувствовал, как сердце обливается кровью от нежности. Он осторожно взял лицо Сани в свои ладони.

– Эй, посмотри на меня. Я никогда не сделаю тебе больно. Мы сделаем только то, что ты позволишь. Я буду очень осторожен, клянусь.

Он подхватил Саню на руки, словно тот ничего не весил, и перенёс на кровать. В комнате горел только тусклый свет ночника, отбрасывая длинные тени. Одежда была снята медленно, с благоговением. Грек любовался каждым сантиметром тела напарника, покрывая его поцелуями.

– Ты такой красивый, – шептал он, спускаясь ниже.

Когда дело дошло до самой близости, Грек действовал максимально чутко. Он использовал всё своё терпение, каждую секунду проверяя реакцию Сани, вглядываясь в его лицо.

– Тише, малыш, расслабься, – шептал Грек, когда Саня напрягся от первого проникновения. – Дыши со мной. Вот так, молодец.

Саня вцепился пальцами в простыни, его глаза были широко раскрыты, но в них не было ужаса — только доверие. Постепенно боль сменилась странным, тягучим удовольствием. Движения Грека были медленными, нежными, он словно боялся сломать это хрупкое рыжее чудо под собой.

– Грек... Паша... – выдохнул Саня, когда ритм немного ускорился.

– Я здесь, я с тобой, – отозвался тот, покрывая лицо Сани мелкими поцелуями.

Когда всё закончилось, они ещё долго лежали, переплетясь телами. Грек укрыл Саню одеялом и прижал к себе со спины, не переставая гладить его по плечу и волосам.

– Ты как? – тихо спросил он, целуя Саню в затылок.

– Хорошо, – Саня потянулся, словно довольный кот. – Только спать хочется неимоверно.

– Спи, Рыжик. Я никуда не уйду.

Грек лежал, слушая выравнивающееся дыхание Сани. Он чувствовал, как внутри него наконец-то воцаряется покой, которого не было долгие годы. Этот упрямый мальчишка в оранжевой кофте стал его якорем, его семьёй, которую он больше не позволит себе разрушить.

Утром Саня проснулся от запаха свежего кофе и яичницы. Грек сидел на краю кровати, уже одетый в свои привычные тёмно-зелёные шорты, и с нежностью смотрел на него.

– Завтрак в постель? – Саня улыбнулся, щурясь от солнца. – Ты меня балуешь.

– Имею право, – Грек наклонился и нежно поцеловал его в кончик носа. – Прости за вчерашнее ещё раз. Я буду учиться держать себя в руках.

– Мы оба будем учиться, – Саня сел, кутаясь в одеяло. – Главное, что мы вместе.

Грек обнял его, прижимаясь щекой к макушке. Впереди было много трудностей, их работа не располагала к тихой жизни, но сейчас, в этой комнате, существовал только их мир, полный тихой заботы и настоящей, выстраданной любви.