Тарзания

Джунгли больше не были местом, где человек чувствовал себя чужаком. Они стали колыбелью новой эры. Солнце пробивалось сквозь густую листву, золотя мускулистые спины двоих, кто стоял на страже этого мира. Тарзан и Дарзан сидели на широкой ветви гигантского фикуса, наблюдая за тем, как внизу, у подножия древних скал, выстраивается очередь.

Это была не обычная очередь. Сюда, в самое сердце Африки, шли те, кто устал от оков цивилизации, от сложности социальных ролей и, прежде всего, от несовершенства собственных тел. В центре расчищенной поляны покоился Артефакт — пульсирующий мягким изумрудным светом камень, чьи грани казались живыми.

Дарзан взглянул на свои руки — мощные, покрытые шрамами от охоты, с узловатыми суставами и стальной хваткой. Он уже почти не помнил те времена, когда его звали Джейн. Тесные корсеты, длинные юбки и вечное ощущение «неправильности» собственного бытия казались смутным, тревожным сном. Теперь он был дома. Он был собой.

– Посмотри на них, – Дарзан кивнул в сторону вновь прибывших. – Они напуганы, но их глаза горят жаждой истины.

Тарзан положил тяжелую ладонь на плечо своего партнера. Его взгляд, когда-то дикий и настороженный, теперь светился глубоким спокойствием и любовью.

– Они ищут то же, что нашел ты, мой Дарзан. Единство. Силу. Свободу от того, кем их заставлял быть мир.

В этот момент к Артефакту подошел человек. Это был высокий мужчина из Европы, судя по остаткам дорогого костюма, который теперь висел на нем лохмотьями. Он дрожал, но когда его пальцы коснулись теплого камня, воздух вокруг зазвенел.

Трансформация была стремительной и величественной. Одежда лопнула по швам, не выдержав напора внезапно растущих мышц. Кости с хрустом перестраивались, кожа смуглела, становясь грубее и устойчивее к укусам насекомых и колючкам. Волосы удлинялись, превращаясь в густую копну темных прядей. Через минуту перед Артефактом стоял еще один Тарзан. Идеальная копия оригинала: те же черты лица, тот же рост, та же первобытная мощь.

Новый человек открыл глаза и издал глубокий, гортанный вздох. Он посмотрел на свои новые руки, затем перевел взгляд на деревья.

– Как ты назовешь себя? – раздался голос сверху.

Нарзан, который прибыл сюда годом ранее и уже стал полноправным членом их братства, спрыгнул с лианы прямо перед новичком.

– Я... я чувствую, как старое имя ускользает, – прошептал новообращенный. Голос его стал низким и вибрирующим. – Называйте меня Барзан.

– Добро пожаловать, Барзан, – Тарзан и Дарзан спустились вниз, грациозно приземлившись на мягкий мох.

Дарзан подошел к Барзану и обнял его. Это было объятие равных. В этом мире больше не было места для ревности, иерархии или непонимания. Каждый новый «Тарзан» был отражением другого, частью единого целого.

– Ты чувствуешь это? – спросил Дарзан, заглядывая в глаза нового брата. – Больше нет сомнений. Ты — это он, он — это ты, и все мы — одно.

– Это... невероятно, – выдохнул Барзан. – Я наконец-то чувствую себя живым.

Прошли месяцы, которые складывались в годы. Процесс стал необратимым. Слухи об Артефакте достигли самых отдаленных уголков планеты. Сначала шли мужчины, желавшие силы, затем женщины, которые, подобно некогда Джейн, чувствовали, что их истинная природа скрыта под женской оболочкой. Артефакт не делал различий. Он даровал идеальную форму — форму Тарзана — каждому, кто был готов отречься от прошлого.

Города пустели. Заводы останавливались. Небоскребы зарастали плющом. Зачем нужны машины, если твои ноги могут пробежать десятки миль без устали? Зачем нужны деньги, если лес дает всё необходимое? Зачем нужны сложные законы, если у всех одна природа и одно сердце?

Тарзан и Дарзан стояли на вершине скалы, возвышающейся над бескрайним океаном зелени. Повсюду — на ветвях, у ручьев, в пещерах — жили тысячи и тысячи Тарзанов. Они общались на языке жестов, криков и коротких, емких фраз. Старый мир рухнул, но никто не оплакивал его руины.

– На Земле больше не осталось «людей» в старом понимании этого слова, – произнес Дарзан, прислонившись спиной к широкой груди Тарзана. – Последняя группа прибыла из Азии вчера. Теперь все мы — братья.

– И все мы — одно имя, – улыбнулся Тарзан, перебирая пальцами волосы своего любимого. – Хотя каждый из нас добавил свою букву, чтобы отличать зов, в основе своей мы — легион Тарзанов.

– Мы должны официально это закрепить, – Дарзан повернулся к нему, его глаза сияли. – Старые названия стран, границы... всё это пыль. Наша планета больше не Земля. Она принадлежит нам.

Тарзан кивнул, соглашаясь. Он поднял голову и издал знаменитый, сотрясающий джунгли крик. Из разных концов леса ему ответили сотни, тысячи симметричных голосов. Это была мощная симфония, от которой дрожала сама почва.

– Отныне это Тарзания, – торжественно провозгласил Тарзан, когда эхо затихло. – Мир, где каждый нашел свое истинное «я». Мир, где любовь не знает преград, потому что мы любим свое отражение в другом.

Дарзан притянул Тарзана к себе для поцелуя. Это был поцелуй двух королей, двух воинов, двух душ, ставших идентичными в своем совершенстве. Полтора года назад Дарзан сомневался, сможет ли он полностью отпустить Джейн, но теперь, глядя на мир, населенный такими же прекрасными и сильными существами, как он сам, он понимал: это была не просто трансформация тела. Это была трансформация реальности.

– Знаешь, – тихо сказал Дарзан, когда они отстранились друг от друга. – Я иногда думаю о том, как бы сложилась наша жизнь, если бы я остался в Лондоне. Если бы я никогда не нашел Артефакт.

– Ты бы чах в золотой клетке, – уверенно ответил Тарзан. – А я бы вечно искал ту часть себя, которую нашел в тебе только тогда, когда ты стал моим зеркалом.

– Теперь нам не нужно рождаться в муках, – Дарзан посмотрел на Артефакт, который теперь охранялся почетным караулом из Нарзана и других братьев. – Новые жизни будут приходить из камня, чистыми и совершенными. Мы победили время, Тарзан.

– Мы победили саму человеческую природу, Дарзан. Мы заменили её чем-то лучшим.

Они стояли плечом к плечу, два одинаковых силуэта на фоне заходящего солнца. Внизу, в гуще листвы, Тарзания готовилась к ночи. Там не было войн, не было неравенства, не было страха перед будущим. Была только бесконечная гармония одинаковости, торжество мужской силы и первобытной страсти, разлитой в каждом вдохе этого нового, дикого и прекрасного мира.

Старая история о человеке-обезьяне закончилась. Началась история планеты, ставшей единым организмом. И в центре этого организма, как два бьющихся сердца, пульсировали Тарзан и Дарзан — те, с кого всё началось, и те, кто будет вести свой народ в вечность под сенью великих лесов Тарзании.