хз

В узком, пропахшем сыростью коридоре старого общежития стояла удушливая тишина. Фгор, потирая свои костлявые ладони, прислонился к облупившейся стене. Его невысокий рост всегда был предметом его личных комплексов, которые он мастерски маскировал под ядовитыми шутками. Прыщавое лицо исказилось в едкой ухмылке, когда он увидел в конце коридора знакомую фигуру.

Викструм шел легкой, почти невесомой походкой. Его широкие плечи и рельефные мышцы, обтянутые облегающей розовой майкой, казались верхом совершенства, но в этом теле жила душа, готовая подчиниться любому сильному импульсу. Каштановые волосы мягко падали на лоб, а пухлые, капризные губы были слегка приоткрыты.

– О, смотрите-ка, наше стероидное недоразумение выплыло из качалки, – проскрежетал Фгор, преграждая ему путь. – Что, Викки, опять прихорашивался перед зеркалом дольше, чем жал штангу? Ты выглядишь как дешёвая кукла, которую забыли в отделе для качков.

Викструм остановился, виновато опуская взгляд своих карих глаз. Он был намного выше и сильнее Фгора, но агрессивная энергия маленького брюнета всегда подавляла его волю.

– Привет, Фгор... Зачем ты так? Я просто шел к себе, – тихо ответил он, послушно делая шаг назад, когда Фгор подошел вплотную.

– Ты пойдешь ко мне, – отрезал Фгор, хватая гиганта за край майки. – Мне надоело смотреть на твою смазливую рожу издалека. Сейчас я покажу тебе, для чего на самом деле создано такое податливое тело.

Фгор затащил его в свою комнату и с силой захлопнул дверь. Внутри царил хаос: разбросанные вещи и запах застоявшегося кофе. Он толкнул Викструма на кровать, и тот, вопреки своей физической мощи, послушно рухнул на матрас, не смея сопротивляться.

– Ты ведь хочешь этого, да? – Фгор навис над ним, его лицо, покрытое высыпаниями, было совсем близко. – Хочешь, чтобы кто-то вроде меня вытравил из тебя эту напускную доброту?

Викструм лишь тяжело задышал, его пухлые губы дрогнули. Он чувствовал себя парализованным перед этой грубой, необузданной злобой. Когда Фгор сорвал с него одежду, Викструм лишь крепче зажмурился, принимая свою участь.

Началось всё резко, без тени нежности. Фгор действовал грубо, выплескивая всю свою желчь и ненависть к миру через это действие. Он взял Викструма жестко, не заботясь о его комфорте, наслаждаясь тем, как мышцы качка подрагивают от каждого толчка. Викструм вскрикнул, впиваясь пальцами в простыни, но в этом крике не было боли — лишь странное, извращенное облегчение от того, что им распоряжаются.

– Смотри на меня, шлюха! – приказал Фгор, хватая его за волосы и заставляя повернуться. – Ты ведь просто мясо, красивое, послушное мясо.

Затем последовал приказ, который Викструм выполнил беспрекословно. Он опустился на колени, его каштановые волосы растрепались, а взгляд был затуманен. Фгор наблюдал за ним сверху вниз, чувствуя небывалый прилив власти. Этот идеальный парень, этот «фембой-переросток», сейчас делал всё, чтобы угодить ему, самому невзрачному парню в округе.

Процесс был долгим и изнуряющим. Фгор не знал жалости, его движения были рваными и агрессивными. Викструму казалось, что его мир сузился до этой грязной комнаты и властного голоса над ухом. В какой-то момент он понял, что ему это нравится — нравится быть использованным, нравится терять контроль и превращаться в инструмент для чужого удовольствия.

Когда всё закончилось, в комнате повисла тяжелая, влажная тишина. Фгор отстранился, поправляя одежду с видом победителя. Он посмотрел на Викструма, который всё еще лежал на кровати, тяжело дыша и глядя в потолок остекленевшим взглядом.

– Ну что, проваливай, – бросил Фгор, снова принимая свой обычный язвительный тон. – Ты послужил неплохой грелкой, но не надейся, что я теперь буду с тобой здороваться.

Викструм медленно поднялся. Его тело ныло, а на коже остались красные следы от грубых пальцев Фгора. Он молча оделся, чувствуя, как внутри него что-то окончательно надломилось.

– Спасибо... – прошептал он, сам пугаясь своих слов.

– Пошел вон, пока я не добавил тебе еще пару синяков для красоты, – огрызнулся Фгор, отворачиваясь к столу.

Викструм вышел в коридор. Дверь за его спиной закрылась с глухим стуком. Он шел по знакомым плитам пола, и каждый шаг отдавался странным чувством внизу живота. Он чувствовал себя грязным, использованным, настоящей шлюхой, которой попользовались и выбросили за порог. Но самое пугающее было в том, что это чувство приносило ему дикое, ни с чем не сравнимое удовлетворение.

Он зашел в свою комнату и подошел к зеркалу. Карие глаза блестели, а губы казались еще ярче на бледном лице. Викструм коснулся своего отражения, понимая, что теперь он никогда не будет прежним. Он стал рабом этого ощущения собственной ничтожности в руках того, кто его ненавидел. И он знал, что вернется снова, как только Фгор поманит его своим ядовитым словом.