ы

Воздух в старом заброшенном ангаре, ставшем неофициальным штабом для местной банды «Агрессия», можно было резать ножом. Он был пропитан запахом дешевых сигарет, разлитого энергетика и того особого рода тестостерона, который обычно предшествует либо массовой драке, либо величайшему словесному поединку в истории района.

В центре круга, на перевернутых ящиках из-под колы, сидели двое: Макс, чей кулак был тяжелее здравого смысла, и Дэн, чьим единственным оружием был язык, острый, как бритва. Остальные члены банды замерли в ожидании. Сегодня темой вечера стали не разборки за территорию и не дележка добычи. Сегодня темой стали... матери.

– Ну что, Дэнни, – Макс сплюнул на бетонный пол и хищно оскалился. – Готов проиграть? Ты же знаешь, я не прощаю слабости.

– Твоя уверенность так же велика, как твоя матушка, когда она пытается втиснуться в лифт, – лениво отозвался Дэн, поправляя капюшон. – Давай, начинай, если смелости хватит.

Толпа одобрительно загудела. Макс набрал в грудь побольше воздуха.

– Твоя мать настолько агрессивная, что когда она заходит в церковь, черти снаружи начинают креститься и просить убежища! – выкрикнул он под общий хохот.

Дэн даже не моргнул. Он выдержал паузу, эффектно глядя на свои ногти.

– Слабовато, Макс. Вот твоя мать настолько агрессивная, что она не режет лук — она заставляет лук плакать от страха и извиняться за свое существование.

– О-о-о! – закричали пацаны, хлопая себя по коленям.

– Ах так? – Макс подался вперед, его глаза сузились. – Твоя мать настолько злая, что когда она кусает кобру, кобра умирает в муках от токсичности её характера через пять секунд!

– Моя хотя бы кусает, – парировал Дэн. – А твоя мать настолько агрессивная, что когда она смотрит в зеркало, её собственное отражение отдает ей кошелек и убегает в другой город под вымышленным именем.

Толпа взорвалась хохотом. Кто-то из банды даже упал с ящика. Но Макс не собирался сдаваться.

– Твоя мать настолько суровая, что она использует кактус вместо мочалки, а когда ей больно, она бьет кактус за то, что он слишком мягкий!

– Неплохо, – признал Дэн, – но слушай это. Твоя мать настолько агрессивная, что когда она заказывает «Хэппи Мил» в Макдоналдсе, клоун Рональд лично выходит на улицу, чтобы порыдать в кювете, потому что он больше не чувствует себя счастливым.

– Это было больно! – крикнул кто-то из угла.

– Подержи мое пиво, – прорычал Макс. – Твоя мать настолько агрессивная, что когда она переходит дорогу на красный свет, машины останавливаются и начинают платить ей дорожный налог!

– А твоя мать настолько агрессивная, – Дэн вскочил на ноги, входя в раж, – что когда она родила тебя, врач шлепнул её по заднице, и она отправила его в полет через три штата за нарушение личного пространства!

– Твоя мать настолько злая, что у неё в жилах течет не кровь, а чистый соус табаско, смешанный с порохом! – Макс тоже поднялся, нависая над противником.

– Твоя мать настолько агрессивная, что она единственный человек в мире, который смог выиграть спор у навигатора, и теперь Google Maps всегда говорит ей «Да, госпожа, как прикажете»!

Смех в ангаре стал таким громким, что, казалось, стальные балки начали вибрировать. Лидер банды, здоровяк по кличке Шрам, вытер слезы с глаз.

– Хорош, парни, хорош! – прохрипел он. – Но мы еще не закончили. Дэн, твой ход.

Дэн сделал глубокий вдох. Он знал, что сейчас нужно выдать что-то монументальное.

– Твоя мать, Макс, настолько агрессивная, что когда она заходит в зоопарк, львы начинают притворяться ковриками, чтобы она их не заметила.

– Твоя мать, – Макс ткнул пальцем в сторону Дэна, – настолько суровая, что она не пьет кофе. Она просто жует зерна и запивает их кипятком, чтобы показать воде, кто здесь главный!

– Твоя мать настолько агрессивная, что когда она играет в «Монополию», она не просто строит отели, она объявляет войну соседним комнатам и берет в плен кота!

– Твоя мать настолько злая, что её тень боится ходить за ней следом и всегда держится на расстоянии десяти метров, на всякий случай! – выкрикнул Макс, уже едва сдерживая собственный смех.

– Твоя мать настолько агрессивная, – Дэн сделал шаг вперед, почти касаясь носом носа Макса, – что когда она заходит в интернет, антивирус Касперского сам удаляется от греха подальше, а компьютер начинает молиться на двоичном коде!

В ангаре наступила секундная тишина, а затем грохнуло так, что голуби на крыше в ужасе разлетелись. Макс и Дэн смотрели друг на друга, тяжело дыша. Напряжение было на пике.

– Знаешь что? – Макс вдруг расплылся в широкой улыбке. – Твоя мать настолько агрессивная, что она научила Чака Норриса его первому удару ногой с разворота.

– А твоя мать настолько агрессивная, – Дэн похлопал Макса по плечу, – что когда она была в гостях у моей матери, они поспорили, кто из них добрее, и в итоге сожгли три квартала, доказывая свою правоту.

Макс заржал, по-настоящему, во весь голос. Он притянул Дэна к себе и крепко обнял, хлопая по спине так сильно, что у того чуть не вылетели легкие.

– Черт, Дэнни, ты меня уделал, – признал великан. – Последняя шутка была просто огонь.

– Твоя про Чака Норриса тоже ничего, – ухмыльнулся Дэн, потирая ушибленное плечо. – Думаю, если бы наши мамы это услышали, нам бы обоим пришлось искать убежище на Марсе.

– На Марсе? – Макс покачал головой. – Ты серьезно? Твоя мать настолько агрессивная, что она бы догнала нас на Марсе и заставила убирать в кратерах, потому что «там слишком пыльно».

– А твоя бы ей помогала, – добавил Шрам, подходя к ним. – Ладно, юмористы. Раз уж вы закончили упражняться в остроумии, может, займемся делом? У нас там склад на окраине сам себя не обнесет.

– Погнали, – согласился Макс, подхватывая свою биту. – Но только чур, если нас поймают копы, Дэн будет рассказывать им шутки про матерей. Глядишь, они сами застрелятся от смеха.

– Только если твоя мать не работает в том отделении, – бросил Дэн через плечо, уже направляясь к выходу. – А то я слышал, она настолько агрессивная, что преступники сами приходят к ней домой, чтобы сдаться и попросить пощады.

– Заткнись, Дэн! – крикнул Макс, но в его голосе не было злости, только веселое предвкушение новой ночи в стиле «Агрессии».

Банда вышла из ангара в прохладную ночь. Город мерцал огнями, не подозревая, что сегодня его улицы будут патрулировать те, чьи матери, согласно легендам, могли бы остановить апокалипсис одним лишь строгим взглядом. И пока они шли по темным переулкам, эхо их смеха и новых, еще более абсурдных шуток, отражалось от стен, заставляя даже самых суровых бродячих псов поджимать хвосты. Ведь в этом мире, где сила решала всё, умение посмеяться над самой страшной силой во вселенной — гневом матери — было высшим проявлением храбрости.