Боль

Серые стены университета давили своей монотонностью, и Олег Душнов, как обычно, старался слиться с этими стенами. В его руках был тяжелый конспект, а в голове — бесконечные формулы и даты. Он привык быть тенью, объектом для мелких насмешек или просто «тем занудой с первой парты». Поэтому, когда Джон — местная «звезда» и лидер сомнительной компании — подошел к нему после пар с улыбкой, Олег невольно вздрогнул.

– Эй, Душнов! – Джон по-хозяйски опустил руку на плечо Олега, отчего тот едва не выронил тетрадь. – Слушай, мы тут с парнями решили, что зря тебя сторонимся. Ты парень умный, может, и нам чего полезного подскажешь. У нас тут небольшая тусовка в гаражах намечается, чисто свои. Приходи, пообщаемся без этих учебников.

Олег поправил очки, чувствуя, как внутри борется подозрительность и отчаянное желание быть принятым. У него почти не было друзей, а Антон, единственный, кого он мог бы назвать близким человеком, был слишком занят своими делами в последнее время.

– Я даже не знаю... – пробормотал Олег. – Мне нужно готовиться к зачету.

– Да брось ты! – Джон подмигнул своим приятелям, стоявшим чуть поодаль. – Один вечер ничего не решит. Давай, не будь занудой. В семь за старыми боксами.

Вечерний воздух был пропитан запахом сырости и бензина. Олег подошел к указанному месту, чувствуя нарастающую тревогу. Когда железная дверь гаража со скрипом закрылась за его спиной, он понял, что совершил ошибку. Внутри было темно, пахло дешевым пивом и сигаретным дымом.

– О, явился! – раздался голос из темноты. Свет тусклой лампочки выхватил лица Джона и еще троих парней.

– Ну что, Душнов, готов вливаться в коллектив? – Джон подошел вплотную, и Олег почувствовал, как его окружили.

– Я, пожалуй, пойду, – тихо сказал Олег, пятясь к двери, но путь ему преградили.

– Куда так спешишь? Мы еще даже не начали знакомиться поближе, – Джон резко толкнул его в грудь, и Олег повалился на старый, засаленный матрас, брошенный в углу.

– Что вы делаете? Пустите! – Олег попытался встать, но его придавили к матрасу.

– Да ладно тебе, Олеж, мы просто хотим посмотреть, что скрывается за этими застегнутыми на все пуговицы рубашками, – один из парней грубо дернул за воротник, отрывая пуговицу.

Олег задыхался от страха и унижения. Его руки крепко держали, пока Джон издевательски медленно расстегивал оставшиеся пуговицы. Холодный воздух гаража коснулся бледной кожи.

– Смотрите-ка, какой он беленький, – Джон провел пальцами по груди Олега, задерживаясь на сосках и резко сжимая их, вызывая у парня вскрик боли. – Как девчонка, ей-богу.

– Пожалуйста, хватит... – шептал Олег, зажмурив глаза, но издевательства только усиливались. Его обзывали, смеялись над его беспомощностью, пока чужие руки бесцеремонно исследовали его тело.

Один из парней расстегнул свои штаны и, схватив Олега за волосы, заставил его сесть к себе на колени, грубо впихивая плоть ему в рот. Олег давился, слезы катились по его щекам, но его лишь сильнее дергали за волосы, заставляя подчиняться.

В это время другие стянули с него брюки. Олег чувствовал себя полностью обнаженным перед этим воплощением жестокости. Его ягодицы дразнили шлепками, оставляя красные следы на светлой коже.

– Гляньте, какой он узкий, – хохотнул кто-то, раздвигая его ягодицы. – Как думаете, сюда что-нибудь пролезет?

– А давай проверим, – Джон поднял с пола пустую бутылку из-под пива. – Растянем нашего отличника, чтобы ему было не так больно принимать гостей.

Олег закричал, когда холодное стекло коснулось его, но крик захлебнулся в грубом рот. Насмешки и издевательский смех заполнили пространство гаража. Когда они решили, что «подготовка» окончена, они по очереди использовали его тело, не обращая внимания на его тихие стоны и мольбы о пощаде.

Когда всё закончилось, его просто вышвырнули за дверь, как ненужный мусор.

– Вали отсюда, Душнов. И попробуй только вякни кому — пожалеешь, – бросил Джон напоследок.

Олег, пошатываясь и придерживая разорванную одежду, брел по ночным улицам. Его тело болело, но еще сильнее болела душа. Он чувствовал себя грязным, сломанным и бесконечно одиноким. Единственное место, куда он мог пойти, было общежитие, а единственный человек, который мог его выслушать, — Антон.

Он дошел до двери Антона и долго не решался постучать. Руки дрожали, а в ушах всё еще звенел смех Джона. Наконец, он тихо ударил в дверь.

Через минуту послышались шаги, и дверь открылась. На пороге стоял Антон, заспанный и недовольный.

– Олежа? Ты чего в такое время... – Антон осекся, увидев состояние друга. – Господи, что с тобой произошло?

Олег молчал, глядя в пол. Его трясло мелкой дрожью.

– Проходи, быстро, – Антон схватил его за плечо и затянул в квартиру, закрывая дверь на все замки.

Внутри было тепло и пахло книгами — привычным миром, который теперь казался Олегу бесконечно далеким.

– Олежа, посмотри на меня, – Антон подвел его к дивану. – Кто это сделал?

Олег поднял глаза, полные отчаяния. Он пытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый всхлип.

– Они... в гараже... – выдавил он, прежде чем закрыть лицо руками и окончательно разрыдаться.

Антон сел рядом, не зная, как подступиться. Он никогда не видел Олега в таком состоянии. Обычно сдержанный и правильный, сейчас Душнов выглядел как сломанная кукла.

– Тише, тише, – Антон осторожно коснулся его спины. – Ты здесь, ты в безопасности. Я тебя в обиду не дам.

Олег прижался к нему, ища защиты. В этот момент он еще не знал, что эта ночь навсегда изменит его жизнь, и что тени того гаража будут преследовать его даже тогда, когда само понятие жизни станет для него лишь воспоминанием.

– Я хочу забыть, – прошептал Олег, зарываясь лицом в куртку Антона. – Антон, пожалуйста, помоги мне всё это забыть.

Антон лишь крепче обнял его, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость на тех, кто посмел так поступить с его другом. Но сейчас важнее всего было просто быть рядом. Впустить его, согреть и попытаться собрать по кусочкам то, что осталось от Олега Душнова.